Обретение (загадки старинной иконы)

Подробности

Опубликовано: 22.10.2026 05:25

Просмотров: 27

За годы своего существования икона Албазинской Божией Матери «Слово Плоть Бысть» прославилась явленными чудесами и широко почитаема не только среди дальневосточников. Но она по-прежнему хранит тайну своего происхождения и то, кем и как она была сохранена до её нового обретения - накануне Амурских сплавов генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьёва-Амурского. К сожалению, в известных на сегодняшний день исторических источниках XVII века икона Албазинской Божией Матери «Слово Плоть Бысть» впрямую вообще не упоминается. В статье представлено исследование, которое позволяет найти её следы в истории Приамурья и то, как, казалось бы, утраченная икона была вновь обретена. В исследовании также приводятся сведения и о других иконах, спасённых албазинцами из разрушенного Албазинского острога, о судьбе монастырских вкладчиков, непосредственно участвовавших в спасении православной святыни, содержится информация о почитании албазинцами иконы «Всемилостивый Спас Нерукотворенный».

В.И. ТРУХИН,
ведущий инженер
Амурского научного центра ДВО РАН
(г. Благовещенск)

22 марта ежегодно Русская православная церковь празднует день самой известной на Дальнем Востоке иконы Албазинской Божией Матери «Слово Плоть Бысть».

За годы своего существования эта икона прославилась своими чудесами и широко почитаема не только среди дальневосточников. Но она по-прежнему хранит тайну своего происхождения и то, кем и как она была сохранена до её нового обретения накануне амурских сплавов генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьёва-Амурского.

Название этого образа складывается из двух частей. Первая - «Слово Плоть Бысть» проистекает из Евангелия от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. ... И Слово стало плотию... (Слово Плоть Бысть)»¹. По богословскому определению, на иконе изображено «чревоношение Богомладенца». Иконы такого типа получили название «Знамение», но Албазинская обладает уникальной иконографией, которая больше нигде не встречается. Вторая часть названия иконы - «Албазинская» происходит от названия Албазинского острога, с которым история иконы связана неразрывно.

Основателями этого острога были бежавшие на Амур казаки и пашенные крестьяне, убившие Илимского воеводу Лаврентия Авдеевича Обухова «за невозможное своё терпение, что он Лаврентей, приезжая к ним в Усть- Киренскую волость, жён их насильничал, а животы их вымучивал»². Организовал в 1665 году выступление крестьян и казаков против воеводы Никифор Черниговский - казачий пятидесятник Илимского острога. До 1674 года Албазинский острог считался «воровским».

Современное состояние иконы «Слово Плоть Бысть».
Фото из открытых источников

Реконструкция Албазинского острога. Экспозиция музея АмГУ. Фото автора

Икона. Иеромонах Гермоген передает икону Пресвятой Богородицы
Албазинским казакам. Фото: Амурский областной краеведческий музей
им. Г. С. Новикова-Даурского

В то время так называли остроги, поставленные без разрешения государства. Как оказался среди даурских беглецов строитель Усть- Киренского Троицкого монастыря, находившегося в Илимском уезде, черный поп Гермоген не известно. Но именно ему приписывается принесение на Амур иконы Албазинской Божией Матери «Слово Плоть Бысть», которая до того момента находилась в этом монастыре.

К сожалению, в известных на сегодняшний день исторических источниках XVII века, икона Албазинской Божией Матери «Слово Плоть Бысть» впрямую вообще не упоминается. Но попробуем провести свое расследование и найти её следы в истории Приамурья.

Сначала приведем сведения, которые можно считать достоверными. В 1868 г. назначенный руководителем Камчатской епархии Преосвященный Вениамин привез в Благовещенск, центр Камчатской епархии, икону Албазинской Божьей Матери «Слово Плоть Бысть». К тому времени лик Богородицы украшала серебряная риза с надписью: «Сия Албазинская икона Божьей Матери принесена из Сретенска в Благовещенск Преосвященнейшим Вениамином, епископом Камчатским, Курильским и Алеутским в июне 1868 г. при первом вступлении в свой епархиальный город», которая сохранилась до настоящего времени. В Благовещенске она находилась в Кафедральном соборе³.

Икона Албазинской Божией Матери «Слово Плоть Бысть» без ризы.
(Автор фото А. Р. Артемьев 1990 г.) Видимые на иконе складки, подтверждают, что сначала она была написана на холсте, а уже позднее наклеена на доску

В 1938 году икона была национализирована и в этом же году 10 мая передана в Амурский областной краеведческий музей. При поступлении в музей Г. С. Новиковым-Даурским было отмечено, что икона «в окладе, писана на холсте, наклеенном на дерево, покрыта стеклом и серебреной ризой с камнями (69) и 72 мелких»⁴. Известный исследователь истории Албазинского острога А. Р. Артемьев дополнил эти сведения, указав, что икона была написана «темперой по левкасу»⁵. А Т. А. Холкина в своей статье в сборнике, посвященном столетию Амурского областного краеведческого музея, указала, что икона имеет размеры 73x67 см⁶.

17 ноября 1991 года на основании приказа № 369-П Министерства культуры РСФСР от 30 октября 1990 года икона была возвращена верующим. В 2002 г. икона была реставрирована в патриарших художественных мастерских подмосковного Софрино. На этом абсолютно достоверные сведения об иконе заканчиваются.

А. Постников, автор статьи «Русская икона и образ Албазинской Богородицы (вопросы иконографии и истории)», считал, что икона была создана в центре страны в среде духовенства в середине XVII века и по внутренним каналам была направлена в Сибирь⁷.

Такое предположение безусловно имеет право быть. Но сведения о том, что икона была написана на холсте, наклеенном на деревянную доску, безусловно требует объяснения, поскольку такой прием был не характерен для создания икон XVII века. Священник Михаил Сизой, исследователь церковных древностей и летописец илимских храмов, а именно к их числу относились церкви Усть-Киренского Троицкого монастыря, в историко-археологическом очерке «Заштатный город Илимск, его древние памятники и некоторые черты из его прежней церковной жизни, достойные примечания» (1883 г.)⁸, описывая Казанскую привратную церковь Илимского острога, построенную в XVII веке, писал: «Внимательное осматривание храма приводит к заключению, что иконы, находящаяся в нём, приносныя; все оне писаны на холсте и, за исключением немногих, не наклеены даже на доски, а прямо или прибиты к доскам гвоздями, или же просто прикреплены к деревянным рамам. Такой вид икон делает их очень удобными к значительной перевозке. Надо полагать, все иконы Казанска- го храма по заказу писались в Тобольске, где в то время существовала иконописная школа при митрополичьем дворе»⁹. Иконы, написанные на холсте, встречались и в других храмах, построенных в Илимском воеводстве в XVII веке. Версия о том, что иконы присылались в Илимск написанными на холсте для удобства их транспортировки безусловно интересна. Кроме этого, следует отметить, что в описании Илимских церквей, которые сделал Михаил Сизой в церквях Введения Пресвятой Богородицы и Казанской Божией Матери упоминаются иконы «Введения во храм Пресвятой Девы Марии» с абсолютно одинаковым размером¹⁰. Это может говорить, что в иконографическом центре, где были написаны иконы для Илимских церквей, было налажено изготовление однотипных, одноразмерных икон, которые для удобства доставки могли быть выполнены на холсте.

Внутренний вид Илимской Казанской церкви (Серебренников И. И. Памятники
старинного деревянного зодчества в Иркутской губернии. Иркутск. 1915. Рис. 18).
Вверху видны иконы, написанные на холсте и закрепленные на рамах

Как отмечал А. Постников, теоретически икона Албазинской Божией Матери «Слово Плоть Бысть» могла быть создана в Западной Сибири, где к 40-м гг. XVII в. было налажено местное иконописное производство, но иконопись этого региона отличалась консерватизмом, так же как иконопись Северной Руси¹¹, а Албазинская икона как раз отличалась своим новаторским подходом к интерпретации иконографических традиций. Но возможно к концу 60-х гг. XVII столетия новые веяния в иконографическом искусстве, связанные с никоновскими реформами, уже успели себя проявить и нашли отражение в этой иконе.

В пользу создания этой иконы в региональном центре иконописания говорит и художественное качество полотна. Об этом писал А. Р. Артемьев. Он считал, что качество иконописи на иконе «Слово Плоть Бысть», не соответствует качеству царских даров в первые сибирские церкви и монастыри¹². С другой стороны, М. Сизой отмечал, что «Происхождение их [икон, написанных на холсте - Прим. авт.] трудно приписать местному искусству... К тому же, самая живопись икон принадлежит довольно искусной кисти»¹³.

Икона из Илимской Иоанно Предтеченской церкви
(Серебренников И. И. Памятники старинного деревянного зодчества в Иркутской губернии.
Иркутск. 1915. Рис. 19). Судя по видимым складкам, она была написана на холсте

Албазинская икона не могла быть написана мастерами из Енисейска, поскольку первое упоминание об иконописцах в Енисейске относится к 1669 г., в то время как принесение иконы «Слово Плоть Бысть» на Амур чёрным попом Гермогеном связывают с приходом туда отряда Никифора Черниговского, в 1665 году. Поэтому, учитывая все вышеизложенное наиболее вероятным сценарием появления иконы «Слово Плоть Бысть» в Киренске, следует считать ее присылку из Тобольских иконных мастерских в числе других написанных на холсте икон. Позднее эта икона уже была наклеена на доску и приобрела известный нам вид.

По размерам можно предположить, что икона «Слово Плоть Бысть» была изготовлена для церковного богослужения. Аналогичные по размеру иконы часто использовались для формирования церковных иконостасов. Так, в иконостасе Казанской церкви Илимского острога была икона «Введения во храм Пресвятой Девы Марии» размером 88^71 см, в Илимской церкви Введения Пресвятой Богородицы - икона «Господь Вседержитель» размером 71x53см ¹⁴. Поэтому, вполне вероятно, что икона «Слово Плоть Бысть» также предназначалась для церковного алтаря.

В 1670/1671 году черный поп Гермоген подал челобитную о разрешении основать вблизи Албазинского острога Спасский монастырь. Это обращение было удовлетворено, но благословляющая строительство монастыря грамота была получена не ранее января-февраля 1672 года. Возведение основных сооружений заняло еще не один год, но никакой монастырь не может существовать без церкви. Потому вместе с благословляющей грамотой Сибирского и Тобольского митрополита Корнилия о разрешении построить монастырь скорее всего и был прислан антиминс для освящения церкви. Считается, что икона Албазинской Божией Матери постоянно находилась в монастыре. Поэтому вполне резонно предположить, что эта икона находилась в иконостасе этой церкви. Кроме этого усилиями монахов, албазинских казаков и монастырских вкладчиков, в монастырскую церковь были приобретены необходимые для службы ризы, книги и иконы, а сам черный поп Гермоген хлопотал о присылки для церкви из Верхотурья колоколов¹⁵.

По свидетельству албазинских казаков, монастырская церковь была освящена «во имя Всем(и)л(ос)тиваго Сп(а)са еже есть нерукотво- ренного образа г(о)с(по)да н(а)шего Иис(у)са Хр(и)ста¹⁶, а это значит, что второй иконой, которая была в иконостасе монастырской церкви, была икона «Всемилостивый Спас нерукотворенный».

Реконструкция Спасской башни Албазинского острога.
(Еремин И.Е., Нацвин С.В., Трухин В.И., Лохов А.Ю. Трехмерное компьютерное
моделирование Албазинского острога периода 1684 г. III // Информатика и системы управления. - 2020. - № 3 (65). - С. 24)

До основания этой церкви главной проездной башней в Албазинском остроге была Спасская башня. Из истории освоения русскими Сибири известно, что если в острожной башне была часовня то, как правило, название башне давались по иконе, находившейся в ней. Причем зачастую давшую название башне икону размещали с внешней стороны башни, в то время как с внутренней стороны размещали икону Богородицы. Существует предание, что черный поп Гермоген, наряду с иконой «Слово Плоть Бысть», принес в Албазинский острог и икону «Всемилостивейшего Спаса». Поэтому возможно, в этой башне была устроена часовня, в которой и находились эти иконы, а после образования монастыря они были перенесены в монастырскую церковь¹⁷.

В 1685 г. маньчжурские войска после осады взяли Албазинский острог, захватили Албазинский монастырь и прилегающие к нему территории. По свидетельству Албазинских крестьян, после того, как Албазинский острог был взят, маньчжуры «церковь, и дворы, и монастырь все сожгли»¹⁸.

Широко распространено мнение, что икона «Слово Плоть Бысть» во время осады находилась в Албазинском остроге, а после была вывезена из Албазина старцем Гермогеном в Сретенск. Следует заметить, что как убедительно доказал Г.Б. Красноштанов, это утверждение не имеет под собой никаких оснований¹⁹. Оно стало известно прежде всего из позднейших изложений событий в житии Гермогена. Кроме того, имеется документальное свидетельство, что с устья реки Урка Албазинский воевода А. Л. Толбузин отпустил группу Албазинских казаков и крестьян, и в том числе черного попа Гермогена, в Илимское воеводство из-за недостатка провианта²⁰. Это примерно на полпути до современного Сретенска. Отсюда Гермоген ушел в Киренский монастырь и уже никогда ни в Албазинский острог, ни в остроги и деревни Нерчинского воеводства не возвращался. Кроме того, Сретенск тогда еще и не существовал²¹, и поэтому унести туда икону Албазинской Божьей матери ни Гермоген, ни кто-то другой не мог.

Далее попробуем по некоторым косвенным свидетельствам восстановить то, как, казалось бы, утраченная икона была вновь обретена. Обратимся к грамотам XVII века. В собранных и изданных В. Паршиным документах о истории Албазинского острога есть показания монастырского вкладчика Алешки Притыкина, относящиеся к 1690 году, который свидетельствует о том, что на территории, принадлежавшей монастырю, не все строения были полностью разрушены: «...А что в Албазине в осаде монастырской казны было ль или нет, он не знает же, для того, что он Алешка приплыл в монастырь после раззорения, а только де было в монастырских лавченках вышеписанное...»²². Иными словами, после разорения Албазинской крепости в 1689 году монастырские лавки или какие-то их части (например, погреба) уцелели и даже не были полностью разграблены. Из лавок, как сказано далее, монастырские вкладчики забрали «образ Спасов нерукотворен- ной, да образ Богородицы, два безмена (т. е. 5 фунт.) свечь, два безмена ладану, полуфунта серебра, мединик и котёл, пищаль винтовка, пищаль гладкая прикладныя»²³.

Вообще это очень интересный документ. Как видим, в нем говорится, что Алешка Притыкин и еще два монастырских вкладчика прибыли на пепелище Албазинского Спасского монастыря уже после взятия маньчжурами Албазинского острога в 1685 году и после уничтожения Албазинской крепости осенью 1689 года и нашли на его развалинах довольно ценные по тем временам вещи. Странным этот поход становится прежде всего по нескольким причинам.

Первое. После заключения Нерчинского мирного договора территория, на которой находился Албазин, а значит и монастырь, становилась маньчжурской, и передвижение по ней русских людей было запрещено под страхом смерти.

Второе. После уничтожения монастыря летом 1685 года прошло четыре с половиной года. Албазинская крепость была вновь отстроена, выдержала многомесячную осаду и была полностью разрушена по условиям Нерчинского договора, и кажется невероятным, что никто за это время не пытался поискать что-то в развалинах монастыря? Наверняка, пожарище обыскали не один раз и ничего не нашли. А вот приехали монастырские вкладчики и мгновенно нашли клад.

Третье. Если предположить, что монастырские вкладчики знали о спрятанном имуществе, почему ничего не предприняли для его поиска раньше?

Если все известные факты уложить в исторически достоверную гипотезу, то всё могло произойти так. В 1685 году монастырские вкладчики, знавшие о приближении маньчжурских войск к Албазинскому острогу, вероятно, по заданию настоятеля монастыря Гермогена, разбирали иконостас монастырской церкви и готовились вывезти в крепость иконы. Но сделать это не успели. Маньчжуры, подойдя к крепости отрезали ее от монастыря. Вкладчики, не имея возможности доставить иконы в крепость, спрятали их в одном из погребов монастырских лавок. Возможно, они даже пытались обороняться, но истратили весь порох и поэтому пищали, ставшие бесполезными, они также спрятали в погребе. Сами же скрылись в близлежащем лесу. Спустя несколько дней видя, что крепость плотно осаждена, а путь на Нерчинск перерезан маньчжурами, ушли на Лену, а оттуда в Илимское воеводство. Вернуться в Нерчинск они смогли только через Иркутск и Селенгинск. Сегодня такое путешествие без автомобилей, поездов и самолетов кажется невероятным, но тогда это было нормой. Сохранился еще один документ, который описывает именно такой переход, осуществленный еще одним албазинским казаком, спасавшим другую православную святыню - икону Николая Чудотворца. Приведем его полностью: «199 году Апреля 27 дня Сергушка Михайлов показал: был я Сергушка в Албазине на заимке на Лапкаевском лугу в старостах у часовни Николая Чудотворца и в прошлом 193 году июня в 15-е приходили неприятельские Богдойские люди на Албазин и взяли и раззорили и я Сер- гушка ушел на Лену реку, икону Николая Чудотворца брал с собою, а иные иконы и чудеса Николая Чудотворца остались в часовне и Богдои сожгли часовню, а книги остались в казне Воскресенской (т. е. Албазинской, где была церковь во имя Воскресения Христова - Прим. авт.), Псалтирь со возследованием, Пролог полугодовой, Апостол, Часовник; а денег было у меня Никольских 28 рублев с полтиною и те деньги я издержал по реке Лене шол в Иркутско, и за море на Селеньгу и в Нерчинско, пил и ел и платье носил и Николаю Чудотворцу образ ево обложил серебреным венцом с гривной и то я позолотил и свечи покупал и по се число покупаю, а ныне денег Никольских у меня в остатке полтретья рубля»²⁴.

Маршрут, по которому албазинский казак - староста часовни на Лавкаевом лугу
вынес в Нерчинск икону Николая Чудотворца

Поэтому Алешка Притыкин и его спутники братья Пашка и Федька Сухановы могли проделать этот путь тоже. Конечно, на такое путешествие потребовалось время. И когда они вернулись в Нерчинск, мирные переговоры с маньчжурами уже завершились, и судьба Албазина была решена. По итогам переговоров Албазинская крепость должна была быть полностью разрушена, а территория переходила в маньчжурскую юрисдикцию. Именно в этой обстановке, скорее всего, вкладчики и подали Ивану Власову, командовавшему Нерчинским гарнизоном, просьбу отпустить их на развалины монастыря с тем, чтобы спасти монастырские иконы. И такое разрешение видимо получили, потому что именно в эти дни еще шла эвакуация имущества Албазинской крепости и движение русских по Амуру и Шилке еще полностью не было закрыто. И именно потому, что такое разрешение было дано официально, и сохранился письменный отчет об этой экспедиции в служебной документации Нерчинского острога.

Но как можно связать безымянную икону Богородицы и Албазинскую икону «Слово Плоть Бысть»? Это следует из событий, произошедших позже.

Найдя свой клад, Алешка Притыкин вместе со своими спутниками - вкладчиками братьями Пашкой и Федькой Сухановыми, погрузили все найденное в лодку и двинулись в Нерчинск. Кроме лодки у них была лошадь.

Проделав большую часть пути на лодке в районе устья реки Черной, они попали в «замороз». То есть река встала и движение по ней на лодке уже было невозможно. Здесь важно отметить, что иконы, видимо, были достаточно большими, поскольку в противном случае все найденное легко можно было просто перевезти, навьючив на лошадь. Из-за этого им пришлось сделать нарты и дальше везти свое имущество на них. Но дойти им всем до Нерчинска было не суждено. Конечным пунктом их похода стала заимка Лоншакова. Здесь один из братьев, видимо из-за переохлаждения, тяжело заболел и умер. Его брат и иконы остались на заимке. Алешка Приты- кин пришел в Нерчинск один и подал И. Власову отписку о найденном ими имуществе²⁵. Забрать все найденное себе монастырские вкладчики не могли. Албазинский монастырь был государственным, а значит и его имущество тоже. Здесь следы вывезенных икон снова теряются.

Где находилась заимка Лоншакова достоверно неизвестно. Но сохранились сведения о том, что в XIX веке недалеко от населенного пункта Шилкинский завод существовала станица Лоншакова, а сейчас, совсем недалеко от существующего и поныне Шилкинского завода, существует населенный пункт, имеющий название Старолончаково. Это, вероятно, и есть место, где когда-то существовала заимка Лоншакова, которая впоследствии выросла до станицы Лоншаковой, а после на фоне разросшегося Шилкинского завода стала Старолончаковой деревней. Но что во всем этом важно. Перед первым сплавом Муравьева-Амурского в 1854 году караваны барж, больших лодок в сопровождении небольших пароходов, отправлявшиеся вниз по течению Амура вместе с войсками и переселенцами, прибывали, по воспоминаниям участника событий Н. А. фон Глена, в станицу Лоншакова, которая располагалась напротив Шилкинского завода. Вскоре туда прибыл и сам генерал-губернатор со свитой. И вот тут происходит самое главное: «Проводы организовали инженеры горнозаводского ведомства. Был обед, иллюминация, фейерверк. ... .На другой день был молебен перед образом Албазин- ской Божией Матери. После молебна по выстрелу пушки суда стали отчаливать.»²⁶. Всего в нескольких шагах от того места, до которого вкладчики Спасского монастыря довезли спасенную из развалин монастыря икону Богоматери, появляется Албазинская икона «Слово Плоть Бысть».

Вместе с тем такая стройная гипотеза могла развалиться из-за еще одного воспоминания о событиях 1854 года. Как сообщил в своей книге И. П. Барсуков, «Представителем духовенства явился из Нерчинского Завода благочинный, протоиерей Симеон Боголюбский с причтом, причем сей последний поднес Муравьеву в дар и благословение воинству, отправляющемуся на Амур, от Нерчинско-Заводского Богоявленского собора древнюю икону Знамения Божией Матери, вынесенную, по преданию, выходцами из уступленного китайцам Албазина, в серебряном, чеканной работы, окладе и с серебряным же венцом, в деревянном наборном оклеенном киоте за стеклом. <.> Муравьев это приношение от духовенства принял с чувством глубокого христианского благоговения, попросил протоиерея благословить его этою иконою и передал ее войску»²⁷.

Однако известный исследователь истории Нерчинских церквей А. Ю. Литвинцев²⁸ считает, что утверждение о том, что икона была преподнесена именно «от Нерчинско-Заводского Богоявленского собора», не является верным.

Бронзовая иконка с изображением Николая Мирликийского.
Обнаружена в с. Албазино. Автор фото Артемьев А. Р. 1992 г.

Все дело здесь, вероятно, в роли, которую сыграл протоиерей этого собора С. Е. Боголюб- ский. Действительно, к 1854 году он уже несколько лет служил в Нерчинском Заводе, но до этого, с 1842 по 1847 гг., был благочинным Нерчинского округа, в его ведении находилась и Сретенская церковь. Зная, что в ней хранится икона, по легенде, принесенная из Албазина, Боголюбский принял мудрое решение: напутствовать экспедицию, имеющую целью присоединение к России Амурских территорий, иконой, которая находилась и защищала первопроходцев на Амуре еще за 150 лет до этого.

Но при чем здесь Сретенская церковь? Тут важно отметить, что сами сретенцы отмечали, что эта икона «более ста лет находится под защитой здешнего (Сретенскаго) православного прихода». В Сретенском остроге церковь Стретенья Богородицы появилась не позднее 1719 года. Вероятно, заимка Лоншакова административно относилась к Сретенскому острогу, а после строительства в нем церкви именно туда были переданы иконы Албазин- ского Спасского монастыря. Но передать в дар не принадлежащую ему икону Симеон Боголюб- ский, даже генерал-губернатору, не имел права. Поэтому после того, как первый караван судов, возглавляемый генерал-губернатором Н.Н. Муравьевым-Амурским, отправился в путь по Амуру, икона Албазинской Божьей Матери вернулась в Сретенскую церковь.

Начавшееся этим караваном переселение на Амур всколыхнуло все Забайкалье. Поэтому следуя этому порыву, жители Сретенска обратились к духовным властям Иркутской епархии с письменной просьбой о возвращении чудотворной иконы Албазинской в Приамурье. Рассмотрев это обращение, Высокопреосвященный Парфений 28 апреля 1868 года такую передачу одобрил: «Послать на имя священнослужителей села Сретенского дозволение поднести икону Преосвященному Камчатскому»²⁹. Вероятно, вместе с иконой Албазинской Божией Матери «Слово Плоть Бысть» Преосвященному Вениамину епископу Камчатскому, Курильскому и Алеутскому была передана и икона «Всемилостивый Спас нерукотворенный». Эту икону он 22 июня 1868 года в присутствии Благочинного Верхне-Амурских церквей священника Александра Сизого, миссионера Забайкальской Миссии иеромонаха Феодосия и местных жителей передал в храм Албазин- ской станицы³⁰.

20 июля 1868 года епископ Камчатский, Курильский и Алеутский Вениамин прибыл в Благовещенск. С собой он привез икону «Слово Плоть Бысть». В Благовещенске святая икона была помещена в Кафедральный собор, освященный в честь «Благовещения Божией Матери».

Интересна информация о почитании Алба- зинцами иконы «Всемилостивый Спас неруко- творенный», подаренной Албазинской церкви преосвященным Вениамином. Об этом рассказал священник Благовещенского кафедрального собора Петр Протодиаконов, совершивший в 1903 году вместе с епископом Приамурским и Благовещенским Никодимом обозрение Вех- не-Амурских церквей: «В храме [Албазинском], среди множества разнаго рода икон, останавливают внимание две, замечательныя в историческом отношении, и несколько по своей ценности. К числу первых относится образ Всемило- стиваго Спаса на полотне, но наклеенный на доску. Он ранее находился в древнем Албазине... Образ этот у Албазинцев пользуется большим почтением, что видно из того, что нижняя часть его от постояннаго лобзания лишилась краски и представляет из себя почти чистый холст»³¹. Указание на то, что икона «Всемилостиваго Спаса нерукотворенного» была написана на холсте, наклеенном на доску, важно, поскольку подтверждает, что это именно илимская икона которая была принесена черным попом Гермогеном в Албазин.

Поэтому хоть в исторических документах и нет прямого указания на то, что икона, которую вынесли вкладчики албазинского Спасского монастыря и икона, которой благословили Амурские сплавы была именно иконой «Слово Плоть Бысть», все же теперь можно согласиться с утверждением что именно эта икона была в Албазинском Спасском монастыре. Вероятно, и другую икону «образ Спасов нерукотворенной», которую вывезли монастырские вкладчики теперь тоже можно назвать более точно, поскольку скорее всего это образ «Всемилостивый Спаснерукотворенный» по которому церковь Албазинского Спасского монастыря получила свое название.

Кроме этой иконы обозрение ВерхнеАмурских церквей зафиксировало наличие в церкви Албазинской станицы еще одной древней иконы - иконы «Святителя Христова Николая Мирликийскаго Чудотворца, точное подобие того, какое находится в Пекинской миссии». И эта икона, как отмечал П. Протодиаконов, «была также в древнем Албазине. На ней угодник Божий изображен с обнаженным в одной руке мечем, а в другой церковию»³². Вполне возможно это именно тот образ, который спас Сер- гушка Михайлов из часовни на Лапкаевском лугу. В настоящее время и этот образ тоже утрачен.

Но, к счастью, и сегодня икона Албазин- ской Божией Матери «Слово Плоть Бысть» по- прежнему с нами.

Пресвятая Богородица, спаси нас!

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Новый завет. От Иоанна святое благовествование, гл. 1, ст. 1, 14.
2. Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической комиссией. В 12 т. Санкт- Петербург., 1846-1872; Т VIII. 1862. - С. 275.
3. Холкина, Т А. Албазинская икона Божьей Матери - памятник истории и культуры XVII в. / Т А. Холки- на // Да ведают потомки: к 100-летию Амурского областного краеведческого музея. - Благовещенск : Амурский областной краеведческий музей, 1991. - С. 25-26.
4. Книга учета музейного фонда Амурского краеведческого музея, 1938 г. Запись сделал Новиков- Даурский.
5. Артемьев, А. Р. Икона Албазинской Божьей матери / А. Р. Артемьев // Вестник ДВО РАН. - 1995. - № 5. - С. 133.
6. Холкина, Т А. Албазинская икона Божьей Матери - памятник истории и культуры XVII в. / Т А. Холки- на // Да ведают потомки: к 100-летию Амурского областного краеведческого музея. - Благовещенск : Амурский областной краеведческий музей, 1991. - С. 24.
7. Постников, В. В. Русская икона и образ Албазинской Богородицы (вопросы иконографии и истории / В. В. Постников // Религиоведение. - 2007. - № 4. - С. 17-25.
8. Сизой, М. Заштатный город Илимск, его древние памятники и некоторые черты из его прежней церковной жизни, достойные примечания : [историко-археологический очерк] / М. Сизой // Иркутские епархиальные ведомости. - 1883. - 22 янв. (№ 4). - Прибавления: с. 47-59; 29 янв. (№ 5). - Прибавления: с. 63-75.
9. Там же. Иркутские епархиальные ведомости. - 1883. - 22 янв. (№ 4). - Прибавления: с. 56.
10. Савватеев, Н. Описание древних храмов, церковной утвари и башни, находящихся в заштатном городе Илимске Киренского уезда Иркутской губернии и его окрестностях / Н. Савватеев // Иркутские епархиальные ведомости. - 1915. - 1 июня (№ 11). - Прибавления: с. 408, 411.
11. Постников, В. В. Русская икона и образ Албазинской Богородицы (вопросы иконографии и истории / В. В. Постников // Религиоведение. - 2007. - № 4. - С. 21.
12. Артемьев, А. Р. Икона Албазинской Божьей матери / А. Р. Артемьев // Вестник ДВО РАН. - 1995. - № 5. - С. 132.
13. Сизой, М. Заштатный город Илимск, его древние памятники и некоторые черты из его прежней церковной жизни, достойные примечания : [историко-археологический очерк] / М. Сизой // Иркутские епархиальные ведомости. - 1883. - 22 янв. (№ 4). - Прибавления: с. 57.
14. Савватеев, Н. Описание древних храмов, церковной утвари и башни, находящихся в заштатном городе Илимске Киренского уезда Иркутской губернии и его окрестностях / Н. Савватеев // Иркутские епархиальные ведомости. - 1915. - 1 июня (№ 11). - Прибавления: с. 408.
15. РГАДА Ф. 214. Оп. 3. Ст. 450. Ч. 1. Л. 8.
16. СПФ АРАН. Ф. 21. Оп. 4. Ед. хр. 24. Ч. 3. № 50. Л. 95об-96.
17. Трухин, В. И. Албазинский острог: от «росписи» до «росписи» // Сборник Президентской библиотеки. Серия «Электронный архив». Вып. 5. - 2020. - С. 203-204.
18. РГАДА. Ф. 214. Ст. 973, л. 172.
19. Красноштанов, Г. Б. Никифор Романов Черниговский : документальное повествование / Г. Б. Красно- штанов. - Иркутск : Репроцентр А1, 2008. - С. 266-269.
20. РГАДА. Ф. 214. Ст. 973. Л. 162.
21. Сретенский острог (современный г. Сретенск) был основан вскоре после 1704 г. Он отсутствует в городовом списке Нерчинского уезда за этот год и впервые фигурирует в сметном списке уезда за 1714 г. в качестве «острога Нижнего Новаго» (Артемьев, А. Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во второй половине ХУП-ХУШ вв. - Владивосток, 1999. - С. 85).
22. Поездка в Забайкальский край..., 1844. - С. 204.
23. Забияко, А. П., Трухин, В. И. Албазинский Спасский монастырь: основные вехи истории и результаты исследований / А. П. Забияко, В. И. Трухин // Религиоведение. - 2021. - № 1. - С. 41.
24. Поездка в Забайкальский край., 1844. - С. 203-204.
25. Поездка в Забайкальский край., 1844. - С. 204.
26. Матханова, Н. П. Граф Н. Н. Муравьёв-Амурский в воспоминаниях современников / Н. П. Матханова. - Новосибирск : Сибирский хронограф, 1998. - С. 133.
27. Барсуков, И. П. Граф Николай Николаевич Муравьев-Амурский по его письмам, официальным документам, рассказам современников и печатным источникам : материалы для биографии. Кн. 1 / И. П. Барсуков. - Москва, 1891. - С. 363.
28. Литвинцев, А. Ю. Загадки албазинской святыни / А. Ю. Литвинцев // Сретенск ; Чита : ЗабГУ, 2014. - С. 68-73.
29. Разрешение на поднесение иконы // Иркутские епархиальные ведомости. - 1868. - 11 мая (№ 19). - С. 96.
30. Литвинцев, И. Из Албазина на Амуре / И. Литвинцев // Иркутские епархиальные ведомости. - 1868. - № 39. - Прибавления: с. 443.
31. Гаркин, А. Обозрение его Преосвященством Преосвященнейшим Никодимой, Епископом Приамурским и Благовещенским, Верхне-Амурских церквей, совершенное им с 17 января по 6 февраля 1903 г. / А. Гаркин // Благовещенские епархиальные ведомости. - 1905. - №4. - С. 74.
32. Гаркин, А. Обозрение его Преосвященством Преосвященнейшим Никодимой, Епископом Приамурским и Благовещенским, Верхне-Амурских церквей, совершенное им с 17 января по 6 февраля 1903 г. / А. Гаркин // Благовещенские епархиальные ведомости. - 1905. - №4. - С. 74.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Артемьев, А. Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во второй половине ХУЛ-ХУШ вв. / А. Р. Артемьев. - Владивосток : Издательство Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, 1999. - 336 с.
2. Артемьев, А. Р. Икона Албазинской Божьей матери / А. Р. Артемьев // Вестник ДВО РАН. - 1995. - № 5. - С. 131-134.
3. Барсуков, И. П. Граф Николай Николаевич Муравьев-Амурский по его письмам, официальным документам, рассказам современников и печатным источникам : материалы для биографии. Кн. 1 / И. П. Барсуков. - Москва, 1891. - 672 с.
4. Гаркин, А. Обозрение его Преосвященством Преосвященнейшим Никодимой, Епископом Приамурским и Благовещенским, Верхне-Амурских церквей, совершенное им с 17 января по 6 февраля 1903 г. / А. Гар- кин // Благовещенские епархиальные ведомости. - 1905. - №4. - С. 71-79.
5. Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической комиссией. В 12 т. Санкт- Петербург, 1846-1872; Т. VIII. 1862. - 372 с.
6. Трехмерное компьютерное моделирование Албазинского острога периода 1684 г. / И. Е. Еремин, С. В. Нацвин, В. И. Трухин, А. Ю. Лохов // Информатика и системы управления. - 2020. -№ 3 (65). - С. 14-25.
7. Забияко, А. П., Трухин, В. И. Албазинский Спасский монастырь: основные вехи истории и результаты исследований / А. П. Забияко, В. И. Трухин // Религиоведение. - 2021. - № 1. - С. 34-50.
8. Красноштанов, Г. Б. Никифор Романов Черниговский : документальное повествование / Г. Б. Красно- штанов. - Иркутск : Репроцентр А1, 2008. - 378 с.
9. Литвинцев, А. Ю. Загадки албазинской святыни / А. Ю. Литвинцев // Сретенск ; Чита : ЗабГУ, 2014. - С. 68-73.
10. Литвинцев, И. Из Албазина на Амуре / И. Литвинцев // Иркутские епархиальные ведомости. - 1868. - № 39. - Прибавления: с. 443-444.
11. Матханова, Н. П. Граф Н. Н. Муравьёв-Амурский в воспоминаниях современников / Н. П. Матханова. - Новосибирск : Сибирский хронограф, 1998. - 409 с.
12. Поездка в Забайкальский край. История города Албазина: извлечено из сочинений г. Миллера, дополнено с сохранившихся до ныне устных преданий, с присовокуплением официальных бумаг, изображающих подробности истории города Албазина и дела русских на реке Амуре с 1654 по 1687 год, или до времени мирнаго торговаго договора, заключеннаго с китайцами в г. Нерчинске / Василий Паршин. - Москва : Типография Николая Степанова, 1844. -208 с.
13. Постников, В. В. Русская икона и образ Албазинской Богородицы (вопросы иконографии и истории / В. В. Постников // Религиоведение. - 2007. - № 4. - С. 17-25.
14. Разрешение на поднесение иконы // Иркутские епархиальные ведомости. - 1868. - 11 мая (№ 19). - С. 96.
15. Савватеев, Н. Описание древних храмов, церковной утвари и башни, находящихся в заштатном городе Илимске Киренского уезда Иркутской губернии и его окрестностях / Н. Савватеев // Иркутские епархиальные ведомости. - 1915. - 1 июня (№ 11). - Прибавления: с. 406- 412.
16. Серебренников, И. И. Памятники старинного деревянного зодчества в Иркутской губернии / И. И. Серебренников. - Иркутск, 1915. - 24 с.
17. Сизой, М. Заштатный город Илимск, его древние памятники и некоторые черты из его прежней церковной жизни, достойные примечания : [историко-археологический очерк] / М. Сизой // Иркутские епархиальные ведомости. - 1883. - 22 янв. (№ 4). - Прибавления: с. 47-59; 29 янв. (№ 5). - Прибавления: с. 63-75.
18. Трухин, В. И. Албазинский острог: от «росписи» до «росписи» // Сборник Президентской библиотеки. Серия «Электронный архив». Вып. 5. - 2020. - С. 200-215.
19. Холкина, Т. А. Албазинская икона Божьей Матери - памятник истории и культуры XVII в. / Т. А. Холкина // Да ведают потомки: к 100-летию Амурского областного краеведческого музея. - Благовещенск : Амурский областной краеведческий музей, 1991. - С. 24-27.

• Вперёд