С О Б О Л Е В О
Это одно из самых старинных сел Камчатки. Еще до прихода сюда русских казаков, на Гыг-реке, как называлась в те времена Воровская, обитал ительменский род западнокамчатского племени тнумлен, славившийся на всю Камчатку своими воинами.
Алгу, как сами ительмены называли свое село, славилось тем, что здесь не признавали ничьей власти, ничьей силы. Когда же казаки, заключив дружеский союз с верховным вождем-тойном Камчатки Иваром Азидамом, пришли и на Гыг-реку, их встретили здесь вооруженные отряды закаленных в боях алгунских воинов. И разбойными, - воровскими прозвали тогда казаки эти места. Потому и река стала называться с тех пор Воровской. И село тоже два века носило это название – Воровское. Большое оно было. Степан Петрович Крашенинников насчитал здесь только «плательщиков ясака» 80 человек – «собольников» и «лисишников».
В 50-х годах прошлого века путешественник Карл фон Дитмар посетил село и оставил запись о нем в своей книге «Поездки и пребывание в Камчатке в 1851-1855 годах»: «Воровская принадлежит положительно к самым большим и наиболее порядочным местечкам западного берега. В ней 11 домов, а жители – 40 человек мужского пола и 47 женского – владеют большим стадом в 90 коров и 16 лошадьми;огороды обнесены плетнем и содержатся в большом порядке».
Таким Дитмар застал село, когда по нему, как и по всей Камчатке, прошли две опустошительные эпидемии «гнилой горячки» - черной оспы 1768 и 1799 годов, унесших тысячи ительменских жизней и превративших огромный и густозаселенный полуостров в полупустыню.
Кроме того, в Воровской Дитмар встретил даже врача – первого в ительменских селениях того времени. Правда, путешественник сразу и оговаривается в своих путевых записках: «Был здесь и казенный врач, но своему невероятному невежеству и грубости он являлся здесь совершенно излишним и был в большую тягость населению». Но, тем не менее, случай это был уникальный в истории села – второй врач здесь появится только через полвека. Это будет окружной врач, такой же, как и Дитмар, любитель путешествий, известный исследователь Камчатки В.Н.Тюшов. Он-то и оставит о селе самое подробное из имеющихся записей: «Воровской острожек расположен на большой равнине, сухом луговом месте, на левом берегу одноименной реки. Может быть, благодаря своему более выгодному местоположению, селение это производит на меня и более благоприятное впечатление, чем упомянутые пред ним три другие острожка.
Находящемуся в селении, невольно, прежде всего, бросается в глаза длинный ряд высоких четырехгранных пирамид, поставленных на несколько столь же высоких столбах-стойках. Это тянется ряд рыбных балаганов вдоль самого берега реки. …Внутренность пирамиды, крытой обыкновенно, как и крыши домов, травою, служит для хранения там запасов юколы, травы и т.п. предметов первой необходимости в домашнем обиходе камчадала. В нижней трети стоек устанавливается также настилка из тонких жердей (корбасин), на которой в летнее время пластается рыба перед ее развешиванием и хранятся другие предметы, как нарты, а в зимнее время года – баты. Подниматься на эту пирамиду нужно по бревну, на котором вытесаны углубления, соответствующие ступенькам лестницы.
…Всех домов в селении 18 штук, из которых два даже обнесены, не в пример пройденным острожкам, небольшими оградками – один из признаков большей домовитости, а следовательно и большей оседлости Все они крыты или исключительно травой или же травой и ветловой корой (корье), также и все хозяйственные пристройки, как-то: скотный двор (стаи), амбары и…балаганы. На некоторых крышах домов видны обрубки дуплистых стволов деревьев, заменяющих собою печную трубу.
…В оконных рамках можно видеть здесь, и если не во всех, то в некоторых домах, стекла, а не одни только полотнища из медвежьих кишок и рыбьей кожи. Нет ничего удивительного, что вообще дома камчадальских острожков холодны и угарны, потому что строятся они из сырого тополевого или ветлового леса, с примесью березового – пород легко пропускающих влажность, никогда не проконопачиваются…
Дома в общем и здесь содержатся грязно, да и требовать особенной чистоты при царящей недостаточности нельзя; в доме – одна комната или горница держится всегда более опрятно. Но сильное стремление к чистоте и опрятности видно в повсеместном обычае – красить, и очень часто, печь, стены и потолок белой глиной».
В то же время Тюшов запишет в своем путевом дневнике: «В свое время я писал о насущной необходимости улучшить медицинскую помощь инородческому населению Камчатки. Но писания и на этот раз, как и всегда, остались гласом вопиющего в пустыне. Что за дело сытым и довольным чиновникам, получающим положенное по штату содержание, до того, что население Камчатки во время эпидемии совершенно беспомощно…»
Но проходило время и ничто не менялось в жизни села - только переносили его, спасаясь разбойного нрава Воровской реки, с одного места на другое. В Центральном государственном архиве Дальнего Востока сохранилось описание села 1907 года, уже устроенного на новом месте:
«Расположено село Воровское на левом берегу реки в 13-15 км от устья…Оно состоит из 21 домика. Часть домиков чистенькие, с двумя половинами и окнами со стеклами. Остальная часть – грязная, с кишечными окнами…Здесь имеется лавка Камчатского торгово-промышленного общества, часовня и недостроенное здание школы. Прежде, эта деревня располагалась на левом берегу реки, но затем ее перенесли на низкую тундру к устью, где деревня затоплялась водою. Тогда лет 12 тому назад жители снова поднялись вверх по реке и остановились на теперешнем месте, на сухой тундре, площадь которой около 50 кв. верст…»
В эти же годы жители Воровского совместно с другими ополченцами-камчадалами отражают набеги японских браконьерских шхун, которые, воспользовавшись русско-японской войной, перекрывали сетями устья западнокамчатских нерестовых рек и забивали трюмы своих шхун отборным лососем.
А в 1906 году на берегу Воровского лимана разыгралась трагедия: первые камчадальские надзиратели за рыбными промыслами – а эти должности ввели на Камчатке только в 1901 году, хотя американцы уже в 1860 году начали эксплуатировать в Охотском море Явинскую тресковую банку, а японцы лет через 20 после них вели на западной Камчатке морской промысел лосося – задержали в устье реки Воровской две японские браконьерские шхуны и конфисковали рыболовные снасти. Надзирателям – Максиму Ивановичу Сотник и Македону Александровичу Ворошилову – помогали жители села Воровского. И почти все они полегли здесь в неравном бою с японскими браконьерами, отстаивая природное богатство своей земли.
И не подозревали здесь тогда, что эта борьба с японцами за исконно русские богатства Охотского моря будет продолжать еще не один год, тем более, что поражение России в этой русско-японской войне 1904-1905 гг полностью развязало руки браконьерам, а в период гражданской войны японцы держали все свои рыбные промыслы – более 500 морских участков и 21 из 23 камчатских рыбоконсервных заводов на побережье – под прицелом дальнобойных морских орудий.
В крупных рыбацких поселках для оперативной связи рыбаков с военно-морскими силами японцы установили радиостанции. Одна такая радиостанция, мощностью один киловатт, появилась и в Мономахово, - как переименовали до революции Воровское в честь первого и последнего губернатора Камчатки Мономахова.
Но и радиостанции не спасли – в 1922 году на полуострове была провозглашена Советская власть. Тогда же и село было снова, в четвертый уже раз, переименовано. Теперь-то оно и стало называться Соболево.
В те же годы, в 1925 году, появляется в Соболево и первый постоянный врач, единственный на весь район, - фельдшер Николай Александрович Родыгин. В этом же году соболевчане вместе со своими соседями – жителями Руси и Колпаково начинают строительство в Соболево образцовой школы. В 1927 году здесь и была открыта первая четырехклассная школа в районе.
И снова вспоминается Тюшов: «…инородцы ясно сознают преимущество грамотного перед неграмотным..»
В 1924-28 гг в селе создаются и первые организации – организация сельских комитетов крестьянских обществ взаимопомощи, которые начали вести не только совместный промысел лосося, что было традиционным для камчадалов, но и обработку его, и доставку в Петропавловск.
В 1930 году сделан новый шаг - первыми на западном побережье соболевчане организовали колхоз, который так символически так и назвали: «Пионер Запада».
В 1934 году в колхозе появляется молочнотоварная ферма. В этом же году в Соболево организуются курсы животноводов и полеводов. Дело в том, в устье реки Воровской в том время начинает работать Воровской (с 1 декабря 1934 года имени С.М.Кирова) рыбоконсервный завод и у колхозников, так как им нет более нужды заниматься обработкой рыбы, освобождаются руки для занятий полеводством и животноводством, тем более, что появилась острая нужда обеспечить продовольствием сезонных рабочих Кировского поселка.
Но по-прежнему верен «Пионер Запада» своему рыбацкому имени. Это будет первый колхоз на западном побережье, начавший промысел лосося в море ставными неводами, который до этого вели исключительно японские рыбаки. Так, не имея еще собственного морского промыслового флота, начали камчатцы освоение Охотского моря.
В 1935-36 учебном году в Соболево работает уже школа-семилетка, а в 1940 - открывается самый большой на побережье клуб, в библиотеке насчитывается уже 3000 книг.
Переломным годом в биографии Соболева станет 1948 год, хотя в то время об этом никто и не подозревал – в новом селе – Березовке – открывается оленеводческий совхоз, который позже изменит свое направление на молочнотоварное, а в начале 60-х годов будет переведен из Березовки в Соболево, а Соболевский колхоз сольется с устьевским и станет называться «Октябрь».
В районном центре (Соболевский район будет выделен из Усть-Большерецкого в 1946 году) будет построен скотный двор, клуб, телятник, птичник, овощехранилище, парниковое хозяйство, контора, жилые дома – вырастет целый поселок, который и станет производственным центром нынешнего Соболева, которое превращается в аграрное село, центр производства сельскохозяйственных продуктов для сел рыбаков и рыбообработчиков района.
С.Вахрин. член Союза журналистов СССР.
Газета Рассвет 7 июня 1984 года.