(окончание)
11 часов, перешеек. «Французский бриг [«Obligado»] подошел к батарее № 3 и впереди фрегата «Президент» стал на якорь. В то время от нас послан был лейтенант Скандраков с партиею при 2 унтер-офицерах и 33 рядовых для подкрепления 3-й стрелковой партии. Вскоре неприятельский десант уже отступал и в беспорядке бросался в шлюпки и переправлялся на пароход». (ИИ) Этой записи предшествует часовой перерыв – вероятно, по недосугу. Возможно, бриг начал стрельбу несколько ранее, как и отправлена партия Скандракова.
«…Плотный огонь, направленный ими [русскими] с высот по нашим лодкам, был бы еще убийственнее, если бы не корабельная артиллерия, особенно «Obligado», который, виртуозно ловя редкие вздохи бриза, подступил на 3 кабельтовых к берегу». (DH) (Напомню: «Obligado» – родной корабль лейтенанта Ванеку Дю Айи.)
«Одушевленные успехом, отряды наши мало берегли себя, и когда, засев на утесах, они провожали жесточайшим ружейным огнем... союзников... нам сильно досталось от залпов картечью с ядрами с брига "Облигадо". […] Имея всего третью часть команды (две партии были в десанте), "Облигадо", пользуясь легким ветерком, маневрировал восхитительно; огонь его уменьшил намного потерю союзников при отступлении, и в действительности искусства его комендоров представляет лучшее доказательство грот-мачта "Авроры". Мачта эта пробита ядром навылет при весьма неблагоприятных обстоятельствах, а именно, при стрельбе брига через перешеек». (НФ2)
«Бриг становится на якорь у самой батареи [№ 3], которая часто вспахана ядрами, и начинает беглый огонь через перешеек, стараясь попасть в фрегат и транстпорт, которые не могут действовать за мысом. Но благодаря Богу ядра летят мимо; из ядер брига одно только попадает в якорь, другое простреливает грот-мачту, третье задевает сетки, но ни одного раненого на фрегате или транспорте». (Гардемарин Г. Токарев – он описывает стрельбу брига в контексте более ранних событий.)
11 часов, западный склон (обрыв) Никольской сопки. «Обратный путь к берегу подразумевал скатиться с крутого холма, а в моем случае – прыжок с высоты, затормозив падение мушкетом. При этом штык с мушкета отвинтился, а большой палец на руке завихнулся кзади. Когда мы добрались до берега, то увидели, что «Pique» беспрерывно палит из двух своих пушек, прикрывая отступление. Virago также подошла близко к берегу, стреляя картечью и шрапнелью; это было побоище. Я доплыл до баркаса, где наш второй лейтенант с баковым гребцом втянули меня на борт; и в следующий миг пуля пробила голову гребца». (WA) Был ли там действительно «Pique», пока не знаю. Но возможно, что да – задействовать большее число пушек фрегат не мог: некому стрелять.
«Нашим глазам предстало душераздирающее зрелище. Наши бедные, растерянные молодые люди, сбившиеся с дороги и заплутавшие в этом лабиринте, многие из которых не слышали или не поняли приказа отступать, гонимые врагом, в отчаянии бросались с холма, круто обрывающегося к пляжу. Они скатывались к подножью израненные, одежда в лохмотья, почти лишенные сознания, в то время как враг расстреливал их и шлюпки». (DM)
«…Мы были вынуждены отступать вниз по крутому холму, и это было самым ужасным, поскольку холм состоял из сыпучей земли и камней, которые катились на нас, пока мы спускались, и очень многих поранили, я думал, мне уже не суждено добраться до низу. Несколькими камнями мне досталось, но это пустяки, о чем не стоит и говорить». (HR)
«Спустившись вниз, неприятель с обеих сторон бежал к шлюпкам, унося трупы товарищей. Отступление на гребных судах было еще бедственнее для врага; отряды, заняв высоты, стреляли по сплоченной массе людей; убитые и раненые падали в воду или в шлюпки, откуда раздавались стоны; один фрегатский барказ ушел только под 8 веслами, на другом люди подымали вверх руки, как бы прося пощады; несколько человек брели по горло в воде, стараясь догнать удаляющиеся гребные суда, пускались вплавь; не многие находили спасение». (ВЗ)
«Мы же не оставались в бездействии и при выгодах своего положения могли бить неприятеля на выбор, пока он садился, и даже когда он уже сидел в шлюпках. Страшное зрелище было перед глазами: по грудь, по подбородок в воде французы и англичане спешили к своим катерам и баркасам, таща на плечах своих раненых и убитых; пули свистали градом, обозначая свои следы новыми жертвами, так что мы видели английский барказ сначала битком набитый народом, а отваливший с 8 гребцами; все остальное переранено, перебито и лежало грудами, издавая страшные, раздирающие душу стоны. Французский 14-весельный катер был еще несчастнее и погреб назад всего при 5 гребцах. Но при всем том и при всей беспорядочности отступления удивительно упрямство, с каким эти люди старались уносить убитых. Убьют одного – двое являются взять его; их убьют – являются еще четверо; просто непостижимо». (НФ1)
«Увлекаясь полным успехом дела, я предложил было г-ну Пилкину броситься вместе [вниз с откоса] и отрезать неприятелей от гребных судов; но он объявил мне, что не имеет на это приказания и, оказав нам помощь, обязан воротиться к фрегату, где союзники замаскировали нападение». (АА1)
11-11.15, северная оконечность Никольской сопки.
« …И в это время батарея № 6 [у Мровинского это Озерная] успела по нем [неприятелю] сделать еще несколько выстрелов». (КМ)
«За Горжевой батареей была сформирована небольшая партия, чтобы прикрывать отход, но, поскольку шлюпки попадали в зону ружейного обстрела неприятеля, при посадке в них погибли многие из наших людей». (RB)
«Вернувшись на пляж, я встретил капитана President’а, и мы условились задержаться на некоторое время, чтобы прикрывать подход отставшим. По нам велся огонь с горы, которую мы только что оставили, и русскими, появившимися на дороге от городской батареи. Мы укрылись за фортом, пушки которого были нами заклепаны, и держались так минут пятнадцать, но поскольку никто больше к нам не подоспел, капитан Барридж и я дали приказ грузиться, что благополучно и было сделано». (LG)
«Вдобавок именно люди с «Forte» спасли положение, и я должен здесь отдать дань мужеству и решимости, что показал в этих обстоятельствах случае г. капитан-лейтенант Тома (lieutenant de vaisseau Thomas), который ими командовал и которому я был вынужден адресовать строгие слова после событий 31 августа. Этот отряд располагался в развалинах горжевого форта и стойко оборонял его, остановив наступление врага, что позволило провести посадку в шлюпки, которая, тем не менее, не была избавлена от больших трудностей и серьезных опасностей. Наши лодки оказались захвачены англичанами и я был вынужден пригрозить им обстрелом, если они не вернутся забрать всех наших людей; я велел спустить, чего бы то ни стоило, все лодки, которые оставались на борту и послать на выручку всех способных держать весло, вплоть до артельных, под присмотром аспиранов и старшин. Действия артиллерии не давали русским приблизиться и сорвать операцию». (DM)
Так вот, не эти ли шлюпки с «Forte» и были приняты за подкрепление десанту? А может, и не только с «Forte»? Н. Фесун в 1-м письме указывал на «Eurydice»: «Сбросив неприятеля с горы. все стрелковые партии, усевшись на обрывах, поражали его ружейным огнем, когда он садился в шлюпки, так что, несмотря на 5 гребных судов, шедших на помощь с корвета, все было кончено». К.Пилкин вторит, как евангелист-синоптик: «Напрасно неприятель к прежним 676 челов. посылает подкрепление…» Откуда б ни взялись эти пять шлюпок, это уже были спасатели, а не «другой десант», миф о котором родился из сложения двух разновременных эпизодов.
«Как только мы пошли к шлюпкам, русские снова начали стрелять по нам, но мы ответили огнем с вельботов. Мы сумели построить примерно сорок или пятьдесят человек позади батареи рыбного склада и хоть немного прикрыли обратную погрузку десанта, но сами были, как на ладони, и пули сыпались на шлюпки градом. Трое человек были застрелены в шлюпке, на которой уходил я, и которая отчалила от пляжа последней». (GP) Палмер называет верное число отряда прикрытия (в западных газетных публикациях говорится о сотне).
«Лейтенант Бурассе командовал шлюпками. Уже некоторое время больной, он настойчиво просился в бой, где и нашла его смерть. Началась реамбаркация; чтобы нас не теснили, чтобы могли подтянуться раненые, отбившиеся, заплутавшие, за береговой батареей засел отряд прикрытия. Все меньше и меньше матросов выходили кто из-за деревьев, кто из теснин обрыва, наконец стало ясно, что больше никто не придет. Теперь следовало срочно покидать позицию, где каждая минута множила бессмысленные потери, и в десять часов последние лодки получили приказ возвращаться к своим». (DH) В рассказе Дю Айи о событиях дня дважды указано время и оба раза неверно. С другой стороны, ему-то зачем такая точность?
«Г. Бурассе, капитан-лейтенант (lieutenant de vaisseau) с «Eurydice», ответственный за лодки, был поражен пулей в шею, когда причаливал к берегу, чтобы погрузить раненых». (LG)
«Самая большая из шлюпок, превращенная в санитарный транспорт и заполненная ранеными, пострадала больше всех: капитан-лейтенант Бурассе (Bourasset), который ей командовал, пал, сраженный пулей, каковая вошла через правое плечо и вышла из левого бока, пересекши всю грудь наискось; в тот же момент смертельные удары настигли одного нашего санитара и троих уже раненых; наконец, у одного из хирургов, находившихся там же, г-на Герен-Менвиля (Gu[ch233]rin-M[ch233]neville) с ‘Eurydice’, была разбита пулей правая рука». (HG) Бурассе умер уже на борту; вероятно, это он похоронен в отдельной могиле, поскольку остальные погибшие офицеры (3 или 4) остались на берегу и были похоронены русскими.
Однако журналисты записали Бурассе в число погибших на сопке. Поэтому позже французские моряки поместили над захоронением в Петропавловске камень с надписью: «A la m[ch233]moire de MM. Armand Lefevre Bourasset, Lieut. de V. , Charles Gicquel des Touches, Enseigne, et des marins de la Forte, de l'Eurydice et de l'Obligado, d[ch233]c[ch233]des le 4 Septembre1854. Priez pour eux !» Только напутали. Лефевр – не имя Бурассе, а фамилия другого лейтенанта, действительно похороненного в городе (Lefebvre). А Бурассе звали Jean-Philippe-Alexandre Bourasset. (На сайте geneanet есть дата рождения – 10 Sept. 1822, а дату смерти они почему-то не знают).
Русские источники говорят о четверых убитых неприятельских офицерах (Бурассе не в счет). Считаем: 1) Паркер, 2) Лефевр, 3) Жикель де Туш… Кто четвертый?
11.45 «В 3/4 12 часа пароход взял на буксир контр-адмиральский фрегат «Форт» и повел по направлению к Тарьинской губе, а гребные суда с десантом следовали за ним, некоторые на буксире, а другие на веслах.
Между тем, стоящие против нас английский контр-адмиральский фрегат и бриг обстреливали берег.
В 12 часов фрегат и бриг снялись с якоря и прекратили канонаду, пошли по направлению к Тарьинской губе». (ИИ)
«Наши партии спустились с горы и остановились у порохового погреба, а камчадалы и лучшие стрелки засели в кустах на вершине горы и добивали неприятеля меткими выстрелами. […] Неприятель посылал уже последние выстрелы, как у порохового погреба уже рылась яма для погребения и наших, и врагов в количестве 80 чел.» (Дмитрий Максутов. Воспоминания – в письме к брату. «Защитники Отечества», с. 60 )
«…В [ch189] 1-го ни один из них [вражеских кораблей] не был ближе 15 кабельновых расстояния». НФ1.
«Virago» отбуксировала «La Forte» в сторону выхода из бухты. «President» снялся с якоря и проследовал к «La Forte». То же самое проделали «L’Eurydice» и «L’Obligado». В 13.00 мы взошли на борт нашего родного корабля «Pique». (JP) Согласно рапорту В. Завойко, «Pique» в тот день «стоял особо от эскадры, ближе к Тарьинской губе». Но последнее сомнительно.
13 часов. «В час ударили отбой, и, спустясь с гор, все мы собрались к пороховому погребу, где, опустясь на колени вместе с губернатором, благодарили Бога сим за дарованную им славную победу, принесли убитых и раненых – наших и врагов, и что же: между убитыми неприятельскими офицерами было найдено тело начальника всего десанта, – так по крайней мере должно полагать по оказавшимся при нем бумагам». (НФ1)
«Отбой вскоре последовал, и мы возвратились к погребу. Здесь генералу угодно было назначить меня собирать по горе убитых и раненых. Но я, страдая удушьем от ощущений успеха и боя, отправился в госпиталь, где доктор Линчевский, к удивлению для самого себя, должен был пустить мне кровь. Возвратясь к погребу, я присутствовал там при похоронах – своих и неприятелей». (АА1)
«…Благодарственный молебен на месте погребения убитых, а потом в городе торжество и ликование». (Д. Максутов.)
«… все было закончено, и мы отправились на наш прежний рейд.
Я уже не помню точное число наших потерь, но оно было очень велико (только Forte потерял человек 60-70 убитыми и ранеными). Все были перевезены на наш фрегат, предназначенный для содержания и ухода за наиболее тяжело пострадавшими. Мое сердце снова обливается кровью, как вспомню плачевное зрелище, представшее моим глазам, когда, во второй половине дня, я пришел к этим несчастным со словами утешения - это все, что было в моей власти дать им. Все меня горячо благодарили, заверяя, что жизни бы не пожалели ради спасения чести нашего флага. Читающий рапорт господина де Пуанта об этом деле, без сомнения, найдет немалое различие в том, как излагаем факты он и я. Русские, как это видно, выказали неслыханную жестокость в тех обстоятельствах, не давая никакой пощады». (DM)
Неправильные русские, неправильные мундиры, неправильная дорога, неправильные джунгли, неправильное поведение матросов на неправильной земле, не говоря уж о двух неправильных адмиралах, – эх, сгубили такую правильную затею.
27 августа (ю/к) (По уходе эскадры). «…И потом пошло то, что обыкновенно бывает, когда люди предоставляются самим себе. Семейные торопились встретиться со своими семьями, покинувшими город. Пьяницы валялись по канавам и кустам и т.п.» (Д. Максутов.)
Да, и обещанный рапорт контр-адмирала Огюста Феврие-Депуанта.
Министр флота и колоний получил депеши от г. контр-адмирала Феврие де Пуанта с Камчатки, датированные 31 августа и 4 сентября:
" Военно-морские силы Франции и Англии, объединенные под командованием контр-адмиралов Феврие де Пуанта и Прайса, атаковали форт Шахова, который, так же как окружающие его закрытые батареи, защищает вход в русский порт Петропавловск,
" Эскадра русского адмирала Путятина, состоящая из нескольких фрегатов, 9 корветов, несущая около 300 орудий, укрылась в порту и не думала выйти в море чтобы дать сражение.
" К исходу боя 31 августа, под восхитительно метким огнем союзных кораблей, форт Шахова перестал отвечать, закрытые батареи разрушены, а несколько орудий заклепаны отрядом английских морских пехотинцев и отрядом французских матросов, высадившихся с этой целью.
" После этого успеха, большая часть офицеров союзных эскадр, поддавшись истинному воодушевлению, стали просить о высадке чтобы идти на сам город Петропавловск, расположенный позади порта. Семьсот человек обеих эскадр попытались нанести этот смелый удар; встретив значительные трудности местности, они осуществили посадку [в шлюпки] перед лицом бесконечно превосходящих сил, защищаемых 80 артиллерийскими орудями крупного калибра. Возвращение на корабли было исполнено в хорошем порядке.
“ 6 сентября, заметив вблизи входа в бухту Avatcha несколько огней, союзные адмиралы, убежденные, что наконец-то окажутся лицом к лицу с русской эскадрой, двинулись навстречу. 7-го, на рассвете, они заметили шхуну и большое трехмачтовое судно, и стали их преследовать. Несколько часов спустя оба эти судна были в руках союзников.
" Одно их, Anadir, вооруженное двумя каронадами, везло в Петропавловск продовольствие и лес; оно было сожжено. Другой корабль, Sitka, военный транспорт измещением 800 тонн, вооруженный 12 пушками, имевший товаров более чем на миллион, в том числе, помимо продовольствия, военные припасы, был захвачен. Sitka вез в Петропавловск вице-губернатора Камчатки, полковника артиллерии и целый штат гражданской администрации, которые взяты военнопленными. " (Moniteur.)
Этот перевод сделан по публикации в газете “Journal de Toulouze” от… Английский перевод, практически дословный : The Times, Tuesday, Nov 28, 1854; pg. 7.
И смешно, и грешно. Можно было бы приписать недобросовестности адмирала заявления о превосходящей численности русских войск и кораблей, прочие несуразицы; но разве мог человек в здравом уме забыть о смерти командующего?! А над больными людьми смеяться грех.
Январь-февраль 2010.
11 часов, перешеек. «Французский бриг [«Obligado»] подошел к батарее № 3 и впереди фрегата «Президент» стал на якорь. В то время от нас послан был лейтенант Скандраков с партиею при 2 унтер-офицерах и 33 рядовых для подкрепления 3-й стрелковой партии. Вскоре неприятельский десант уже отступал и в беспорядке бросался в шлюпки и переправлялся на пароход». (ИИ) Этой записи предшествует часовой перерыв – вероятно, по недосугу. Возможно, бриг начал стрельбу несколько ранее, как и отправлена партия Скандракова.
«…Плотный огонь, направленный ими [русскими] с высот по нашим лодкам, был бы еще убийственнее, если бы не корабельная артиллерия, особенно «Obligado», который, виртуозно ловя редкие вздохи бриза, подступил на 3 кабельтовых к берегу». (DH) (Напомню: «Obligado» – родной корабль лейтенанта Ванеку Дю Айи.)
«Одушевленные успехом, отряды наши мало берегли себя, и когда, засев на утесах, они провожали жесточайшим ружейным огнем... союзников... нам сильно досталось от залпов картечью с ядрами с брига "Облигадо". […] Имея всего третью часть команды (две партии были в десанте), "Облигадо", пользуясь легким ветерком, маневрировал восхитительно; огонь его уменьшил намного потерю союзников при отступлении, и в действительности искусства его комендоров представляет лучшее доказательство грот-мачта "Авроры". Мачта эта пробита ядром навылет при весьма неблагоприятных обстоятельствах, а именно, при стрельбе брига через перешеек». (НФ2)
«Бриг становится на якорь у самой батареи [№ 3], которая часто вспахана ядрами, и начинает беглый огонь через перешеек, стараясь попасть в фрегат и транстпорт, которые не могут действовать за мысом. Но благодаря Богу ядра летят мимо; из ядер брига одно только попадает в якорь, другое простреливает грот-мачту, третье задевает сетки, но ни одного раненого на фрегате или транспорте». (Гардемарин Г. Токарев – он описывает стрельбу брига в контексте более ранних событий.)
11 часов, западный склон (обрыв) Никольской сопки. «Обратный путь к берегу подразумевал скатиться с крутого холма, а в моем случае – прыжок с высоты, затормозив падение мушкетом. При этом штык с мушкета отвинтился, а большой палец на руке завихнулся кзади. Когда мы добрались до берега, то увидели, что «Pique» беспрерывно палит из двух своих пушек, прикрывая отступление. Virago также подошла близко к берегу, стреляя картечью и шрапнелью; это было побоище. Я доплыл до баркаса, где наш второй лейтенант с баковым гребцом втянули меня на борт; и в следующий миг пуля пробила голову гребца». (WA) Был ли там действительно «Pique», пока не знаю. Но возможно, что да – задействовать большее число пушек фрегат не мог: некому стрелять.
«Нашим глазам предстало душераздирающее зрелище. Наши бедные, растерянные молодые люди, сбившиеся с дороги и заплутавшие в этом лабиринте, многие из которых не слышали или не поняли приказа отступать, гонимые врагом, в отчаянии бросались с холма, круто обрывающегося к пляжу. Они скатывались к подножью израненные, одежда в лохмотья, почти лишенные сознания, в то время как враг расстреливал их и шлюпки». (DM)
«…Мы были вынуждены отступать вниз по крутому холму, и это было самым ужасным, поскольку холм состоял из сыпучей земли и камней, которые катились на нас, пока мы спускались, и очень многих поранили, я думал, мне уже не суждено добраться до низу. Несколькими камнями мне досталось, но это пустяки, о чем не стоит и говорить». (HR)
«Спустившись вниз, неприятель с обеих сторон бежал к шлюпкам, унося трупы товарищей. Отступление на гребных судах было еще бедственнее для врага; отряды, заняв высоты, стреляли по сплоченной массе людей; убитые и раненые падали в воду или в шлюпки, откуда раздавались стоны; один фрегатский барказ ушел только под 8 веслами, на другом люди подымали вверх руки, как бы прося пощады; несколько человек брели по горло в воде, стараясь догнать удаляющиеся гребные суда, пускались вплавь; не многие находили спасение». (ВЗ)
«Мы же не оставались в бездействии и при выгодах своего положения могли бить неприятеля на выбор, пока он садился, и даже когда он уже сидел в шлюпках. Страшное зрелище было перед глазами: по грудь, по подбородок в воде французы и англичане спешили к своим катерам и баркасам, таща на плечах своих раненых и убитых; пули свистали градом, обозначая свои следы новыми жертвами, так что мы видели английский барказ сначала битком набитый народом, а отваливший с 8 гребцами; все остальное переранено, перебито и лежало грудами, издавая страшные, раздирающие душу стоны. Французский 14-весельный катер был еще несчастнее и погреб назад всего при 5 гребцах. Но при всем том и при всей беспорядочности отступления удивительно упрямство, с каким эти люди старались уносить убитых. Убьют одного – двое являются взять его; их убьют – являются еще четверо; просто непостижимо». (НФ1)
«Увлекаясь полным успехом дела, я предложил было г-ну Пилкину броситься вместе [вниз с откоса] и отрезать неприятелей от гребных судов; но он объявил мне, что не имеет на это приказания и, оказав нам помощь, обязан воротиться к фрегату, где союзники замаскировали нападение». (АА1)
11-11.15, северная оконечность Никольской сопки.
« …И в это время батарея № 6 [у Мровинского это Озерная] успела по нем [неприятелю] сделать еще несколько выстрелов». (КМ)
«За Горжевой батареей была сформирована небольшая партия, чтобы прикрывать отход, но, поскольку шлюпки попадали в зону ружейного обстрела неприятеля, при посадке в них погибли многие из наших людей». (RB)
«Вернувшись на пляж, я встретил капитана President’а, и мы условились задержаться на некоторое время, чтобы прикрывать подход отставшим. По нам велся огонь с горы, которую мы только что оставили, и русскими, появившимися на дороге от городской батареи. Мы укрылись за фортом, пушки которого были нами заклепаны, и держались так минут пятнадцать, но поскольку никто больше к нам не подоспел, капитан Барридж и я дали приказ грузиться, что благополучно и было сделано». (LG)
«Вдобавок именно люди с «Forte» спасли положение, и я должен здесь отдать дань мужеству и решимости, что показал в этих обстоятельствах случае г. капитан-лейтенант Тома (lieutenant de vaisseau Thomas), который ими командовал и которому я был вынужден адресовать строгие слова после событий 31 августа. Этот отряд располагался в развалинах горжевого форта и стойко оборонял его, остановив наступление врага, что позволило провести посадку в шлюпки, которая, тем не менее, не была избавлена от больших трудностей и серьезных опасностей. Наши лодки оказались захвачены англичанами и я был вынужден пригрозить им обстрелом, если они не вернутся забрать всех наших людей; я велел спустить, чего бы то ни стоило, все лодки, которые оставались на борту и послать на выручку всех способных держать весло, вплоть до артельных, под присмотром аспиранов и старшин. Действия артиллерии не давали русским приблизиться и сорвать операцию». (DM)
Так вот, не эти ли шлюпки с «Forte» и были приняты за подкрепление десанту? А может, и не только с «Forte»? Н. Фесун в 1-м письме указывал на «Eurydice»: «Сбросив неприятеля с горы. все стрелковые партии, усевшись на обрывах, поражали его ружейным огнем, когда он садился в шлюпки, так что, несмотря на 5 гребных судов, шедших на помощь с корвета, все было кончено». К.Пилкин вторит, как евангелист-синоптик: «Напрасно неприятель к прежним 676 челов. посылает подкрепление…» Откуда б ни взялись эти пять шлюпок, это уже были спасатели, а не «другой десант», миф о котором родился из сложения двух разновременных эпизодов.
«Как только мы пошли к шлюпкам, русские снова начали стрелять по нам, но мы ответили огнем с вельботов. Мы сумели построить примерно сорок или пятьдесят человек позади батареи рыбного склада и хоть немного прикрыли обратную погрузку десанта, но сами были, как на ладони, и пули сыпались на шлюпки градом. Трое человек были застрелены в шлюпке, на которой уходил я, и которая отчалила от пляжа последней». (GP) Палмер называет верное число отряда прикрытия (в западных газетных публикациях говорится о сотне).
«Лейтенант Бурассе командовал шлюпками. Уже некоторое время больной, он настойчиво просился в бой, где и нашла его смерть. Началась реамбаркация; чтобы нас не теснили, чтобы могли подтянуться раненые, отбившиеся, заплутавшие, за береговой батареей засел отряд прикрытия. Все меньше и меньше матросов выходили кто из-за деревьев, кто из теснин обрыва, наконец стало ясно, что больше никто не придет. Теперь следовало срочно покидать позицию, где каждая минута множила бессмысленные потери, и в десять часов последние лодки получили приказ возвращаться к своим». (DH) В рассказе Дю Айи о событиях дня дважды указано время и оба раза неверно. С другой стороны, ему-то зачем такая точность?
«Г. Бурассе, капитан-лейтенант (lieutenant de vaisseau) с «Eurydice», ответственный за лодки, был поражен пулей в шею, когда причаливал к берегу, чтобы погрузить раненых». (LG)
«Самая большая из шлюпок, превращенная в санитарный транспорт и заполненная ранеными, пострадала больше всех: капитан-лейтенант Бурассе (Bourasset), который ей командовал, пал, сраженный пулей, каковая вошла через правое плечо и вышла из левого бока, пересекши всю грудь наискось; в тот же момент смертельные удары настигли одного нашего санитара и троих уже раненых; наконец, у одного из хирургов, находившихся там же, г-на Герен-Менвиля (Gu[ch233]rin-M[ch233]neville) с ‘Eurydice’, была разбита пулей правая рука». (HG) Бурассе умер уже на борту; вероятно, это он похоронен в отдельной могиле, поскольку остальные погибшие офицеры (3 или 4) остались на берегу и были похоронены русскими.
Однако журналисты записали Бурассе в число погибших на сопке. Поэтому позже французские моряки поместили над захоронением в Петропавловске камень с надписью: «A la m[ch233]moire de MM. Armand Lefevre Bourasset, Lieut. de V. , Charles Gicquel des Touches, Enseigne, et des marins de la Forte, de l'Eurydice et de l'Obligado, d[ch233]c[ch233]des le 4 Septembre1854. Priez pour eux !» Только напутали. Лефевр – не имя Бурассе, а фамилия другого лейтенанта, действительно похороненного в городе (Lefebvre). А Бурассе звали Jean-Philippe-Alexandre Bourasset. (На сайте geneanet есть дата рождения – 10 Sept. 1822, а дату смерти они почему-то не знают).
Русские источники говорят о четверых убитых неприятельских офицерах (Бурассе не в счет). Считаем: 1) Паркер, 2) Лефевр, 3) Жикель де Туш… Кто четвертый?
11.45 «В 3/4 12 часа пароход взял на буксир контр-адмиральский фрегат «Форт» и повел по направлению к Тарьинской губе, а гребные суда с десантом следовали за ним, некоторые на буксире, а другие на веслах.
Между тем, стоящие против нас английский контр-адмиральский фрегат и бриг обстреливали берег.
В 12 часов фрегат и бриг снялись с якоря и прекратили канонаду, пошли по направлению к Тарьинской губе». (ИИ)
«Наши партии спустились с горы и остановились у порохового погреба, а камчадалы и лучшие стрелки засели в кустах на вершине горы и добивали неприятеля меткими выстрелами. […] Неприятель посылал уже последние выстрелы, как у порохового погреба уже рылась яма для погребения и наших, и врагов в количестве 80 чел.» (Дмитрий Максутов. Воспоминания – в письме к брату. «Защитники Отечества», с. 60 )
«…В [ch189] 1-го ни один из них [вражеских кораблей] не был ближе 15 кабельновых расстояния». НФ1.
«Virago» отбуксировала «La Forte» в сторону выхода из бухты. «President» снялся с якоря и проследовал к «La Forte». То же самое проделали «L’Eurydice» и «L’Obligado». В 13.00 мы взошли на борт нашего родного корабля «Pique». (JP) Согласно рапорту В. Завойко, «Pique» в тот день «стоял особо от эскадры, ближе к Тарьинской губе». Но последнее сомнительно.
13 часов. «В час ударили отбой, и, спустясь с гор, все мы собрались к пороховому погребу, где, опустясь на колени вместе с губернатором, благодарили Бога сим за дарованную им славную победу, принесли убитых и раненых – наших и врагов, и что же: между убитыми неприятельскими офицерами было найдено тело начальника всего десанта, – так по крайней мере должно полагать по оказавшимся при нем бумагам». (НФ1)
«Отбой вскоре последовал, и мы возвратились к погребу. Здесь генералу угодно было назначить меня собирать по горе убитых и раненых. Но я, страдая удушьем от ощущений успеха и боя, отправился в госпиталь, где доктор Линчевский, к удивлению для самого себя, должен был пустить мне кровь. Возвратясь к погребу, я присутствовал там при похоронах – своих и неприятелей». (АА1)
«…Благодарственный молебен на месте погребения убитых, а потом в городе торжество и ликование». (Д. Максутов.)
«… все было закончено, и мы отправились на наш прежний рейд.
Я уже не помню точное число наших потерь, но оно было очень велико (только Forte потерял человек 60-70 убитыми и ранеными). Все были перевезены на наш фрегат, предназначенный для содержания и ухода за наиболее тяжело пострадавшими. Мое сердце снова обливается кровью, как вспомню плачевное зрелище, представшее моим глазам, когда, во второй половине дня, я пришел к этим несчастным со словами утешения - это все, что было в моей власти дать им. Все меня горячо благодарили, заверяя, что жизни бы не пожалели ради спасения чести нашего флага. Читающий рапорт господина де Пуанта об этом деле, без сомнения, найдет немалое различие в том, как излагаем факты он и я. Русские, как это видно, выказали неслыханную жестокость в тех обстоятельствах, не давая никакой пощады». (DM)
Неправильные русские, неправильные мундиры, неправильная дорога, неправильные джунгли, неправильное поведение матросов на неправильной земле, не говоря уж о двух неправильных адмиралах, – эх, сгубили такую правильную затею.
27 августа (ю/к) (По уходе эскадры). «…И потом пошло то, что обыкновенно бывает, когда люди предоставляются самим себе. Семейные торопились встретиться со своими семьями, покинувшими город. Пьяницы валялись по канавам и кустам и т.п.» (Д. Максутов.)
Да, и обещанный рапорт контр-адмирала Огюста Феврие-Депуанта.
Министр флота и колоний получил депеши от г. контр-адмирала Феврие де Пуанта с Камчатки, датированные 31 августа и 4 сентября:
" Военно-морские силы Франции и Англии, объединенные под командованием контр-адмиралов Феврие де Пуанта и Прайса, атаковали форт Шахова, который, так же как окружающие его закрытые батареи, защищает вход в русский порт Петропавловск,
" Эскадра русского адмирала Путятина, состоящая из нескольких фрегатов, 9 корветов, несущая около 300 орудий, укрылась в порту и не думала выйти в море чтобы дать сражение.
" К исходу боя 31 августа, под восхитительно метким огнем союзных кораблей, форт Шахова перестал отвечать, закрытые батареи разрушены, а несколько орудий заклепаны отрядом английских морских пехотинцев и отрядом французских матросов, высадившихся с этой целью.
" После этого успеха, большая часть офицеров союзных эскадр, поддавшись истинному воодушевлению, стали просить о высадке чтобы идти на сам город Петропавловск, расположенный позади порта. Семьсот человек обеих эскадр попытались нанести этот смелый удар; встретив значительные трудности местности, они осуществили посадку [в шлюпки] перед лицом бесконечно превосходящих сил, защищаемых 80 артиллерийскими орудями крупного калибра. Возвращение на корабли было исполнено в хорошем порядке.
“ 6 сентября, заметив вблизи входа в бухту Avatcha несколько огней, союзные адмиралы, убежденные, что наконец-то окажутся лицом к лицу с русской эскадрой, двинулись навстречу. 7-го, на рассвете, они заметили шхуну и большое трехмачтовое судно, и стали их преследовать. Несколько часов спустя оба эти судна были в руках союзников.
" Одно их, Anadir, вооруженное двумя каронадами, везло в Петропавловск продовольствие и лес; оно было сожжено. Другой корабль, Sitka, военный транспорт измещением 800 тонн, вооруженный 12 пушками, имевший товаров более чем на миллион, в том числе, помимо продовольствия, военные припасы, был захвачен. Sitka вез в Петропавловск вице-губернатора Камчатки, полковника артиллерии и целый штат гражданской администрации, которые взяты военнопленными. " (Moniteur.)
Этот перевод сделан по публикации в газете “Journal de Toulouze” от… Английский перевод, практически дословный : The Times, Tuesday, Nov 28, 1854; pg. 7.
И смешно, и грешно. Можно было бы приписать недобросовестности адмирала заявления о превосходящей численности русских войск и кораблей, прочие несуразицы; но разве мог человек в здравом уме забыть о смерти командующего?! А над больными людьми смеяться грех.
Январь-февраль 2010.