часть вторая. "Новая Камчатская правда", №46-47
Часть вторая
“Прибыв во Владивосток, - вспоминает Александр Антонович, - встретил своего старого знакомого Денисова Николая Васильевича, который раньше на Камчатке был прокурором. Денисов обещал оказать помощь в устройстве на работу. Через несколько дней адмирал Федорович назначил меня заведующим гидрометеорологической частью Владивостокской морской обсерватории, а затем в этой должности был утвержден Омским правительством”.
Таким образом, Пурин возвращается к своей прежней деятельности, прерванной революционными событиями 1917 года. А связана она была с сейсмологией и метеорологией. Вместе с радиотелеграфией он изучал их в Санкт-Петербурге у профессора Попова и академика Голицына. По сведениям приморского историка А.Хисамутдинова, Пурин учился в электротехническом институте, а после окончания был назначен метеорологом на радиостанцию в Петропавловск с 15 июня 1910 г.
19 февраля 1914 г. председатель Постоянной центральной сейсмологической комиссии, основатель отечественной сейсмологии Б.Б.Голицын отправляет губернатору Камчатской области Действительному Статскому Советнику Николаю Владимировичу Мономахову письмо с рекомендациями по организации на полуострове сейсмостанции: “Стремясь к всестороннему изучению сейсмических явлений, сейсмическая комиссия при Академии наук остановила свое внимание на Камчатке – единственной области в России, на которой и поныне не угасла еще вулканическая деятельность, сопряженная с землетрясениями своеобразного характера… Сейсмическую станцию 2-го разряда предполагается учредить на Камчатке, скорее в Петропавловске. Сейсмическая станция… должна иметь небольшое уединенное помещение… вне людских улиц, вдали от усиленного движения и езды… участок земли мерою до 100 кв. сажен. Для наблюдения за приборами наблюдатель должен ежедневно в заранее выбранный час посещать помещение станции… а также периодически отсылать в Петербург сейсмограммы с записями землетрясений”.
Первая сводка ушла в столицу 18 июля 1915 г. В тот день сейсмографы описали колебание почвы в течение часа. Петропавловская сейсмостанция заработала. Александр Антонович Пурин заведовал ею до мая 1918 г. Наблюдения велись непрерывно до декабря 1917 г.: “Запись землетрясения производилась на закопченную сажей бумагу, которая впоследствии закреплялась раствором светлого шеллака или канифоли в спирту. Отсутствие спирта на эти цели в период становления Советской власти на Камчатке положило конец наблюдениям”.
В феврале 1917 г. Пурин публикует научную работу – краткий очерк “О землетрясениях на Камчатке и их регистрация”: “В этой отдаленной и забытой Богом и людьми окраине на сотни верст тянутся цепи гор, составляющих продолжение восточно-азиатской гряды. Некоторые достигают высоты 16 тысяч фут и отличаются от соседей своих синусовидными формами, часто дымят, полны недосягаемого величия и недоступны исследователю”. Эти горы давно доступны исследователю, но, “как прежде, цепь вулканов древних величием тревожит нас…”. Ученый Пурин в начале, а поэт Науменков в конце ХХ века употребили одно и то же слово – величие. Оно говорит о многом, и прежде всего об отношении к родной земле.
А.А.Пурин насчитывает до 40 вулканов – “сопок, состоящих из нагроможденных друг над другом массивов и груд базальтовой лавы”. Действующими он называет девять – Ключевскую, Толбачинскую, Кизимен, Большой и Малый Семячик, Жупановскую, Уткинскую и вблизи Петропавловска Авачинскую и Мутновскую. Потухшими считает Кроноцкую, Крестовскую, Опальскую, Козельскую, Ичинскую. Ученый отмечает: “Довольно часто в разных местах полуострова ощущается дрожание домов, причем раскачиваются лампадки, гремит посуда. Слышен иногда гул и подземный, напоминающий стрельбу из орудий либо грозный рокот моря. Вызывается это близкими или отдаленными землетрясениями, которых петропавловские сейсмографы за первый год существования записали более 70... Продолжаются они иногда недолго, достигают значительной силы, иногда же тянутся целыми днями подряд, соответствуют периоду морских волн и производят впечатление, что земля дышит”.
“Из селения Завойко, - пишет А.А.Пурин, - хорошо видно, что одна из расщелин Коряцкой сопки постоянно выбрасывает пар. Это также заметно и со стороны Петропавловска в ясную тихую погоду. Сопка эта, по отзывам геологов, довольно опасна. С незапамятных времен считалась она потухшей. Но вот 17 марта 1906 г. около 9 часов вечера наступила непроглядная тьма, начался беспрерывный гром и выпадение “божьего песка” (вулканический песок, пепел, железняк и прочее)…”. И вот, наконец, землетрясение 17 января 1917 г. Его зарегистрировала Пулковская обсерватория и Петропавловская сейсмостанция, чьи приборы в 1 час 36 минут дня записали сильное колебание почвы, но никто в Петропавловске его не ощутил, так как оно носило здесь “медленный волнообразный характер”. В селении же Ключевском людей качало, “как на море”. Старожилы ничего подобного не помнили. До 5 минут “колебалась мебель, пробудились спящие, останавливались часы, разрушались дымовые трубы. Деревья издавали своеобразный шелест, люди в испуге выбегали на улицу, матери хватали детей, некоторые падали на колени и молились. Коровы и собаки выказывали сильное беспокойство, стаи птиц снимались с деревьев и парили в воздухе”.
“Район действия Петропавловской сейсмостанции, - объясняет А.А.Пурин, - 500 км, и главная задача состоит в записи близких землетрясений. Приборы имеют свои недостатки, например, не могут отмечать колебаний периодом в 1/4 секунды и негодны для записи сильных землетрясений”. По мнению ученого, со временем “будут выработаны более чувствительные приборы для регистрации макросейсмических землетрясений”.
“Мне не раз удавалось подмечать, что предвестником настоящего несчастья служит резкое увеличение количества паров, выбрасываемых Мутновской и Авачинской сопками, отсутствие же таковых более или менее продолжительное время вызывает колебания почвы”, - говорит он. И добавляет: “Конечно, все это необходимо проверить также в других местах и собрать возможно больше наблюдательного материала за деятельностью камчатских сопок, отмечая хотя бы раза два в день количество и цвет паров, появление огня, пепла, состояние погоды и все особенности, сопутствующие землетрясениям”.
Некоторые биографические сведения о первом наблюдателе станции можно почерпнуть из книги Б.И.Мухачева “Становление Советской власти и борьба с иностранной экспансией на северо-востоке СССР” (Новосибирск, 1975 г.). До этого о Пурине-ученом в Советском Союзе упоминалось только в одном издании, “в Трудах русских ученых на Тихом океане, выпущенных Академией наук СССР в 1925 г., хотя в то время я уже был эмигрантом”, - вспоминал в начале 50-х Александр Антонович. С будущим президентом Академии В.Л.Комаровым Пурин познакомился на Камчатке, когда здесь работала экспедиция Рябушинского.
В 1916 г. молодого камчатского ученого, работавшего над созданием новой науки “электрометеорология”, заметила Императорская Российская Академия. Проведя ряд наблюдений, Пурин сделал вывод, что “чистый озон убивает туберкулезные бациллы в легких и быстро излечивает злокачественные язвы”. По его словам, он готовил себя к научной работе, “но революция не дала этому совершиться”.
В воспоминаниях “В дни революции в Охотско-Камчатском и Чукотско-Анадырском крае. 1917-1918 гг.” Пурин пишет: “Первые известия о революции были получены в Петропавловске через Охотск 1 марта днем. Вести эти носили крайне неопределенный характер, почему я вынужден был телеграммы задержать и сообщить их содержание в Главную Военно-Цензурную комиссию. В ту же ночь штаб Военного округа предписал мне пропускать все беспрепятственно. Во все последующие дни и ночи радиотелеграф был буквально завален распоряжениями и информациями из Петрограда, адресованными не существовавшим в крае учреждениям и органам местного самоуправления”.
6 марта 1917 собрание населения Петропавловска в здании драматического общества, действительным членом которого состоял и А.А.Пурин, избрал новую власть – Комитет. “В первые дни, - признавался он, - подъем был необычайный. Всем хотелось верить в лучшее будущее, однако все чувствовали себя как-то неловко, особенно после известия об аресте царской семьи. Казалось, что в свободном государстве при наличии бескровной революции не должны иметь место никакие насилия. В Камчатской области не было ни политических партий, ни политических заключенных. Нескольким лицам, мирно проживавшим здесь на правах ссыльно-поселенцев, была объявлена Правительственная амнистия и освобождено из тюрьмы двое лиц, отбывающих наказание по приговору суда за незначительные поступки… На первом же собрании (6 марта 1917 г. – Авт.) по адресу областной администрации раздалось несколько голосов, что им здесь не место. Выпады эти не оказали ожидаемого воздействия на слушателей, так как население сжилось с властью, знало ее положительные и отрицательные стороны и никогда ничего дурного от нее не видело. Впоследствии оказалось, что выступавшие лица вскрыли опечатанные склады спиртных напитков и под влиянием последних сочли себя за политически пострадавших”.
29 октября 1917 г. в области состоялись выборы в Учредительное Собрание Российской республики, куда в числе пяти кандидатов баллотировался и А.А.Пурин. Победил, однако, не он и не зав. сельхозфермой И.Ф.Голованов, имевший также большой авторитет у населения. В УС прошел приехавший в Петропавловск с открытием навигации 1917 г. член партии эсеров К.П.Лавров, совершивший турне по долине р. Камчатки и Командорам, где бичевал старорежимные порядки и вскоре сделался очень популярным деятелем в крае.
Положение осложнилось с появлением в Петропавловске Совдепа. Облком предпринимал все меры, чтобы столковаться с Советом, но усилия оказались тщетными. Заместитель И.Е.Ларина, большевик А.С.Олейник, спасший жизнь Пурину в 1918 г., так отзывался спустя десятилетия об Александре Антоновиче: “…мягкий, всегда колеблющийся интеллигент, он не был резко против нас, но все симпатии его всегда были на стороне наших врагов”.
Не сложились отношения у Пурина и с колчаковской властью. Как общественный деятель, он был востребован только в 1921 г. с переходом Камчатской области под юрисдикцию Временного Приамурского Правительства. Постановлением от 11 ноября 1921 г. при нем образуется Особое (стоящее вне политики) Совещание по культурно-экономической помощи населению Камчатского края. Членами ОС становятся двое бывших камчатцев – областной агроном, председатель 3-й и 4-й Петропавловской Думы И.Д. Добровольский и А.А.Пурин.
21 января 1922 г. в Авачинскую бухту вошел пароход “Охотск”, доказав тем самым возможность морского сообщения с Владивостоком даже в зимний период. Не дожидаясь, пока пароходу пробьют дорогу в Ковш, Пурин и Добровольский добрались до берега по льду. О чем думал в тот день Александр Антонович? Может, вспоминал, как осенью 1918-го смотритель маяка доложил ночью по телефону о криках с моря о помощи и вспышках огня на воде, что означало – гибнет катер или шхуна. Председатель Облкома Пурин отправил телеграмму на стоящий в бухте пароход “Якут”, затем поспешил туда сам, но транспорт “из-за чистки машины” немедленно выйти в море не смог. Вышел “Адмирал Завойко” с командой, усиленной десятью гардемаринами с “Якута”. В 6 утра с большим трудом удалось спасти пять человек с наскочившей на рифы шхуны, идущей из Кичиги через Петропавловск во Владивосток…
В январе 1922 г. Пурин и Добровольский привезли грузы, в которых нуждалась Камчатка – продовольствие, медикаменты, учебные пособия для школ области.
7 февраля 1922 г. состоялось первое торжественное заседание 5-й Петропавловской городской Думы. В протоколе заседания значится: "Пурин А.А. приветствует новый состав Думы, как старый гласный г. Петропавловска, упомянув 1917 год, когда впервые создавалось маленькое городское самоуправление и что в то время никто не думал, какое Думе придется переживать тревожное время при всеобщей разрухе... когда на Востоке приходится собирать Россию из клочков... Вполне надеется, что при совместной дружной работе гласных город выльется из маленького в более крупный и улучшится экономическое и культурное развитие его".
Из-за тяжелой ледовой обстановки в Авачинской бухте "Охотск" вернулся во Владивосток с Пуриным и Добровольским только в конце апреля. Незадолго до отъезда они телеграфировали своему начальнику, председателю Особого Совещания по Камчатке: "...предстоит огромнейшая работа по воссозданию экономической жизни и поддержанию русского дела в крае. Необходимо обратить сугубое внимание на положение дел на Камчатке".
В 1922 г. А.А.Пурину еще раз довелось побывать в Петропавловске в качестве руководителя канцелярии последнего начальника области генерал-майора П.М. Мумжиева. Правда, недол-го - с 25 октября по 2 ноября. Известие о вступлении во Владивосток красных заставило Русскую Армию покинуть Камчатку. Вместе с ней ушел за границу и А.А.Пурин.
Их собственноручных показаний А.А.Пурина в МГБ: "Как сын бедняка-крестьянина, я прожил трудную жизнь, начал работать с 10-летнего возраста, так как родители мои умерли, а я, два младших брата и сестра остались на попечении 70-летней бабушки, получавшей в год 34 руб. пенсии от городского самоуправления. Чтобы иметь комнату и питаться хлебом и чаем, я после уроков в школе носил соседям воду и рубил дрова. Это давало нам три-четыре рубля в месяц. В Лифляндии (территория нынешней Латвии. - Авт.), где я родился и вырос, я испытал на себе весь гнев немецкой аристократии...".
"Когда в 1922 г. я легально приехал в эмиграцию в Китай и обосновался в Циндао, я вскоре понял, что китайский народ находится в гораздо худшем положении, чем прибалтийцы, мы, в царское время... Это обстоятельство толкнуло меня к сближению с простым китайским людом. По приезде в Шанхай в 1932 г. я увидел весь гнет иностранщины над простым китайским человеком и был глубоко возмущен. Как журналист (с 22 декабря 1918 г. по 12 марта 1919 г. А.А.Пурин был ответственным редактором газеты "Камчатский вестник". - Авт.) я напечатал целый ряд статей против иностранного здесь империализма и колониального господства иностранцев... За эти свои статьи я был выселен с французской концессии Шанхая 31 декабря 1937 г., и мне было запрещено появляться там. Такое же отношение я встретил и со стороны властей Международного сеттельмена. Ни одна иностранная фирма не предоставила мне работу, хотя бы сторожа. Для продолжения своих научных исследований с 1923 г. я пытался устроиться в Цикавейскую обсерваторию, но и туда мне дорога была закрыта все по той же причине, что я - враг иностранных колонизаторов в Китае.
Пока я жил в Циндао, я был членом китайского общества метеорологов, выступал на съездах с докладами, которые в 1924-1926 гг. были напечатаны в Трудах общества на китайском языке. Директор Китайской обсерватории разрешал мне пользоваться обсерваторией и иногда по вечерам наблюдать за небом в телескоп".
Приморский историк А.А.Хисамутдинов пишет: "А.А.Пурин всячески пропагандировал Камчатку за рубежом, опубликовав немало материалов о ней. Он был организатором и председателем Камчатских юбилейных торжеств в Шанхае в 1940 г., посвятив этому событию большой сборник ("Камчатка. 1740-1940. Юбилейный сборник в память 200-летия основания гор. Петропавловска на Камчатке", редактор-издатель Пурин А.А., Шанхай, издательство "Слово", 1940, 248 с., иллюстрированный, с портретами). Известно, что А.А.Пурин продолжал журналистскую и издательскую деятельность в конце 30-х - начале 40-х гг. Был членом редколлегии журнала "Парус" (1937), главным редактором еженедельной газеты "Русский голос" (1938). В 1942 г. типография Союза русских военных инвалидов отпечатала книгу "Трагедия России. Четверть века со дня отречения от престола Государя Императора. 2/15 марта 1917-1942". Издали ее Ревнители светлой памяти Государя Императора при Свято-Николаевском Храме-памятнике в г. Шанхае. Редактировал Александр Антонович Пурин, который, по-видимому, был и автором этой книги. А 15 годами ранее вышла небольшой брошюрой его научная работа "Льды Японского, Охотского морей и Северно-Ледовитого океана". Все перечисленные издания указаны историком А.А.Хисамутдиновым в письме, которое он прислал в редакцию журнала "Неизвестная Камчатка" по поводу моей публикации "Завещание генерала Иванова-Мумжиева".
Между тем имя Пурина как главы контрреволюции в нашей области фигурировало в уголовном деле "Автономная Камчатка" в начале 30-х гг. Чекисты называли Пурина "практическим проповедником лозунга "Камчатка - для камчадал", "организатором вокруг него широких масс населения", одним из "наиболее крупных и способных японских агентов".
В обвинительном заключении по делу "Автономная Камчатка" (вынесено 150 приговоров, в том числе 104 смертных. - Авт.) читаем о Пурине: "...опираясь на часть пришлой на Камчатку антисоветски настроенной интеллигенции и офицерство, под непосредственным и прямым руководством японского консула в Петропавловске и военного командования, положил основание ныне ликвидируемой контрреволюционной, повстанческой, шпионской, диверсионной, вредительской организации "Автономная Камчатка".
В качестве доказательства приводилась выдержка из письма А.А.Пурина некоему Моравскому "об организаторской роли японцев в вооруженном выступлении организации от 12 июля 1918 г.": "Они доставляли для борьбы с коммунистами оружие... и если мне нужна была какая-либо информация с материка, то я получал таковую через консульство". Что интересно, подлинного письма в деле нет, а только - ссылка на "архив Моравского"...
Составители обвинительного заключения расценивают постановление Облкома "Не слагая своих полномочий, разойтись и приступить к работе, когда этого потребуют обстоятельства" как призыв "перенести деятельность в подполье".
И вновь приводится извлечение из документов Моравского, которому Пурин будто бы писал: "За несколько дней до эвакуации, я как председатель Камчатского Областного Комитета (не существующего уже более трех лет! - Авт.) был приглашен японским консулом, который передал мне распоряжение: Японское Императорское правительство, извещая о падении Приамурской государственной власти, желает знать, хотели ли мы остаться на Камчатке и управляться на автономных началах по примеру 1918 г. В утвердительном случае (оно) готово гарантировать, что ни одно советское судно не будет пропущено в камчатские воды и что потребные для края средства будут отпущены из следуемых России семи миллионов иен за рыбалки".
Обвинения 1933 г., когда А.А.Пурин был недосягаем для советских властей, и предъявленные уже спустя 19 лет в СССР, во многом похожи. Их только "углубили", заставив пожилого тяжелобольного человека (родился Пурин в г. Валк 8 января 1885 г.) "признаться" в том, что он сотрудничал с японцами и за границей.
Стараясь узнать, как можно больше о Пурине, выяснить, реабилитирован он или нет, я вступил в переписку с правоохранительными органами (с 1996 по 1999 г.). 24 октября 1996 г. начальник подразделения УФСБ РФ по Хабаровскому краю А.П.Лавренцов сообщил, что до ареста А.А.Пурин проживал в Шанхае, взят под стражу Департаментом общественной безопасности Китая и 17 июня 1952 г. передан в УМГБ по Хабаровскому краю, где на него завели дело по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст. 58-4, 58-6, 58-10 и 58-11 УК РСФСР - враждебная против Союза ССР деятельность: шпионаж, пропаганда или агитация, содержащая призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти, участие в контрреволюционной антисоветской организации.
Согласно врачебному заключению, А.А.Пурина доставили на родину в тяжелом болезненном состоянии, и следствие было "приостановлено до выздоровления". По рекомендации врачей, с 26 июля 1952 г. допросы "велись не более четырех часов в сутки с перерывами... В основном, следствие интересовала деятельность Пурина в период нахождения в Японии и Китае".
В постановлении о прекращении производства по делу № 18, подписанном начальником 2-го отделения следственного отдела УМГБ по Хабаровскому краю майором Опариным 25 августа 1952 г., указано: на момент ареста китайцами Пурин Александр Антонович - беспартийный, русский, без подданства, без определенных занятий - был женатым человеком.
Историк А.А.Хисамутдинов приводит в письме в редакцию "Неизвестной Камчатки" сведения о семье Пурина: "Его жена (урожденная Речина), Зинаида Михайловна, родилась 24 октября 1898 г. Она была большой общественной деятельницей на Камчатке, участницей музыкально-драматического общества, созданного при ее активном содействии в 1911 г. К сожалению, пока ничего не могу сказать об их детях, Антоне и Елене". Однако в списке действительных членов Петропавловского литературно-музыкально-драматического общества у Пуриной иное имя-отчество - Прасковья Павловна. В списке граждан Петропавловска, имеющих право участвовать "в избирании гласных" нового состава городской Думы - тоже.
Постановление о прекращении следствия вынесено в связи со смертью обвиняемого 10 августа 1952 г. "от двусторонней бронхопневмонии при резком общем истощении". Известно, что А.А.Пурина 5 и 6 августа 1952 г. еще допрашивали. Но собственноручные его показания не датированы. В них Александр Антонович делает неожиданное заявление: с 1933 г. он работал на советскую разведку. "...В Интернациональном книжном складе и магазине профессора г. Тальберг в Циндао, - пишет он, - я получил возможность читать советские журналы, газеты и книги, и мое мировоззрение стало быстро меняться в сторону СССР. По приезде в Шанхай в 1932 г. я встретился со своим старым дореволюционным другом, советским чиновником Дальбанка В.А. Павловым , который познакомил меня с И.И.Ангарским, прибывшим для открытия Генконсульства СССР в Шанхае. Они убедили меня, оставаясь эмигрантом, работать для моей Родины секретно, что с начала 1933 г. я и делал. Я получил от имени Советского правительства ряд благодарностей. Это был мой патриотический порыв в самые тяжелые для Советской власти годы. Тогда надо было знать все, что намерены сделать японские милитаристы, и я это узнавал из неофициальных источников. Секретность моей прошлой работы для Госбеза и Генштаба СССР заставила меня 18 лет жить двойной жизнью. Я... вынужден молчать и не показывать вида, что имел тайную миссию для СССР. Вся моя работа была сильно законспирирована, и в этом был ее успех".
По сведениям А.А.Хисамутдинова, живя в Шанхае, Пурин "являлся активным деятелем сибирского областничества, представителем Совета уполномоченных организаций Автономной Сибири (СУОАС) в Циндао. Занимался переброской белых партизан в Советскую Россию. Был исключен из СУОАС за "организацию и посылку группы для участия в партизанском движении, каковая... попала в крайне тяжелое положение, а собранные для этого средства оказались выброшенными в интересах советской провокации".
16 января 1956 г. в ходе пересмотра дела "Автономная Камчатка" УКГБ по Камчатской области запросило Москву по поводу заявления А.А.Пурина о его сотрудничестве с советской разведкой. 18 февраля поступил ответ за подписью начальника отдела оперативного учета Первого ГУ КГБ при Совмине СССР подполковника Зайцева: "Пурин Александр Антонович действительно с 1934 г. сотрудничал с нашими органами в Китае. Связь с ним поддерживалась (с перерывами) до 1942 г. Как было установлено впоследствии, он одновременно сотрудничал с японской, английской и американской разведками".
В январе 2000 г. Камчатский Центр документации новейшей истории получил два последних документа из Хабаровска. Первый от зам. начальника УФСБ М.М.Тарана - сведений о родственниках Пурина в его деле нет, с запросами о судьбе Александра Антоновича никто не обращался. Второй - заключение в отношении Пурина по материалам уголовного дела № П-83114, утвержденное 23 марта 1999 г. прокурором Хабаровского края В.И.Богомоловым: "В материалах дела имеются доказательства вины Пурина А.А. в преступлениях, предусмотренных ст. 58-4, 58-10 ч. 1, 58-11 УК РСФСР, то есть занимался антисоветской агитацией, состоял в антисоветской организации БРЭМ, Русский национальный союз. Однако не совершал действий, указанных в ст. 4 Закона (измена Родине в форме шпионажа. - Авт.). Обвинение по ст. 58-6 ч. 1 не нашло подтверждения, т. к. все сведения собирал из прессы, путем проведения частных бесед. Нет данных в деле, что они являлись специально охраняемой государственной тайной, могущих вызвать особо тяжелые последствия для интересов СССР. На Пурина А.А. распространяется действие ст. 3 и 5 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" от 18 октября 1991 г.".
В графе "данные о реабилитированном и его родственниках" указано, что жена Пурина, Зинаида Михайловна, проживала в г. Шанхае и работала на хлопчатобумажной фабрике. Помимо перечисленного, УФСБ, по нашей просьбе, прислало ксерокопию тюремного снимка А.А.Пурина лета 1952 г.
Вот и все, что нам известно сегодня об Александре Антоновиче Пурине, общественно-политическом деятеле, ученом, а может быть, и разведчике начала ХХ века, имя которого, надеюсь, войдет в историю Камчатки теперь уже навсегда.
Валентин ПУСТОВИТ,
директор Центра документации новейшей истории Камчатской области