Камчатские династии

Еще недавно все мы (или в своем большинстве) были "Иванами, не помнящими родства". Как правило, и сегодня многие еще помнят своих дедушек-бабушек но ничего не знают о роли своей династии в жизни страны и мира в прошлые века. А история династий может оказаться весьма впечатляющей даже для нашего, выросшего на ужастиках и фантастике веке. И мы уверены, что в теме "Камчатские династии" будут рассказаны самые невероятные (и героические, и юмористические) истории из жизни своих далеких предков.

Но прежде, чем рассказывать эти истории необходимо разобраться, кто есть кто в наших камчатских династиях? А поможет нам в этом известный исследователь камчатских фамилий, сотрудник государственного архива Камчатского края Елена Павловна Абрамова. А разговор мы начнем с географии камчатских фамилий, который поведут Е.А. Абрамова вместе с А.С. Сесицкой.
(по метрическим книгам и исповедальным росписям камчатских церквей 1885-1925 гг.)

Е. П. Абрамова, А. С. Сесицкая

Изучение фамилий как наследственного имени семьи ценно для науки, поскольку позволяет полнее представить исторические события. Изучением фамилий занимается антропонимика, анализ каждой фамилии - это целая научная задача, трудоемкая, сложная и не всегда решаемая. Но этимология - не единственная цель антропонимики. Не менее интересен географический аспект изучения фамилий, который позволяет проследить маршруты миграций населения, как в рамках целой страны, так и в пределах одного региона. Кроме того, исследование географического распространения фамилий позволяет выявить такие факторы, как преобладание определенных фамилий, ареалы их распространения, скопления носителей одной фамилии.

Массив архивных источников генеалогической информации очень обширен. Основными из них являются: метрические книги, обыскные книги (книги брачных обысков), писцовые книги, исповедальные росписи, посемейные списки, клировые ведомости, родословные книги, формулярные списки. Из документов, содержащих генеалогическую информацию, Государственный архив Камчатской области (ГАКО) располагает метрическими книгами (с 1885 по 1925 г. включительно), обыскными книгами, исповедальными росписями.

Метрические книги стали вестись в России с 1722 г. После Октябрьской социалистической революции 1917 г. метрические книги и задача регистрации гражданского состояния населения были переданы из ведения церкви государственным службам. Метрические книги состоят из трех частей: запись о рождении/крещении, запись о браке / венчании, запись об умершем / погребенном. Брачные обыски составлялись перед венчанием причтом церкви, данный документ должен был удостоверять отсутствие родства вступающих в брак. В исповедальной росписи (преимущественным временем исповеди был Великий Пост) велось три именных списка: в первый вносились все прихожане, бывшие у исповеди, во второй - не бывшие и в третий - раскольники.

К сожалению, массив данных документов представлен в фондах ГАКО не полностью. Во-первых, он ограничен временными рамками: документы ранее 1885 г. находятся на хранении в Российском Государственном историческом архиве Дальнего Востока (г. Владивосток). Во-вторых, часть метрических книг не сохранилась и не была передана на хранение в ГАКО. Например, отсутствуют метрические книги по Мильковскому району за период с 1917 по 1924 г., нет метрических книг по Усть-Большерецкому району за 1899 и 1924 гг., что, разумеется, усложнило работу и сказалось на объективности полученной информации.

Фамилии существуют у русских только с XVI в., большинство фамилий появились позже этого времени. Они возникали из наличных на определенной территории в определенное время слов и формантов по присущим там и тогда закономерностям. Распространение фамилий не охватывало сразу всю территорию страны и зависело от уровня социально-экономического развития отдельных регионов.

Подавляющее большинство фамилий Камчатки - это фамилии, принесенные сюда пришлым русским населением - казаками, промышленниками, крестьянами. Ассимиляция их с местным населением происходила самым естественным путем - посредством браков (преимущественно русских на камчадалках, учитывая малочисленность русских женщин), дети от которых получали русские фамилии.

Русским (казачьим) было основное население долины р. Камчатки - городов-острогов Верхне-Камчатска и Нижне-Камчатска, возле которых соответственно появились две русские деревни - Мильково и Ключи. Мильковские крестьяне женились преимущественно на женщинах с. Ключи и Нижне-Камчатска. В результате почти все семейства в Мильковском и Ключевском селениях, как отмечал Головнин, "состояли между собой в каком-нибудь родстве" (2, с. 289). Несколько позднее Дитмар обратил внимание на то, что "население Мильково во всех отношениях сходно с населением Ключей" не только внешним видом, но и особенностями разговорной речи (диалектом), укладом жизни (1, с. 159). Действительно, вариативность фамилий в данном районе невысока. Однако можно выделить наиболее распространенные в Милькове, Нижне-Камчатске и Ключах. В Милькове наиболее часто встречающимися и конкурирующими между собой по частоте фамилиями в рассматриваемый нами период являются Бобряковы, Плотниковы, Машихины, Слободчиковы, в Нижнекамчатске - Савинские, Расторгуевы, Шмагины, в Ключах - хотя здесь часты фамилии Кречетов, Чудинов, Ласточкин, фамилия Ушаков безоговорочно преобладает на протяжении всего периода. Такое же явное доминирование одной фамилии встретилось нам в метрических книгах Паланской церкви, причем эта фамилия - Мохнаткин - не повторилась больше ни в одном другом районе. Вслед за ней очень частыми здесь являются фамилии Наянов, Панкарин и чуть менее частыми - Чечулин, Яганов, Никифоров. Интересно, что перечисленные фамилии практически не повторяются в метриках Тигильской церкви, хотя оба населенных пункта - Палана и Тигиль географически относятся к одному району. В метриках Тигильской церкви часты фамилии Краснояров, Причин, Данилов, Абрамов, Стрельников, Косыгин, Шемаев, Плотников, однако выделить одну или две наиболее распространенных фамилий достаточно сложно, поскольку среди них нет явного преобладания той или иной фамилии. Зато фамилия Чечулин (встречается и другое написание - Чечулен) является очень частой в Карагинском районе (Дранка), здесь же часты фамилии Никифоров и Гуторов. Кроме этих двух районов (Тигильского и Карагинского), фамилия Чечулин встречается в Соболевском районе. Также общими для этих трех районов являются фамилии Суздалов и Уваровский.

Фамилия Слободчиков распространена практически повсеместно, однако чаще, чем в других районах, она встречается в Соболевском, конкуренцию ей здесь составляют фамилии Заев, Вагин, Запородский. Заметим, что также, как и фамилия Слободчиков, практически повсеместно встречается фамилия Сновидов (в Палане, Нижне-Камчатске, Большерецке, Облуковино, Ключах, Петропавловске). Фамилии Уксусников и Бречалов, частотность которых была выше в Большерецком районе, встречаются в Тигильском и Соболевском районах. К наиболее частым в Большерецком районе можно также отнести фамилии Панов и Кривогорницын.

На Командорских островах наиболее распространенными являлись фамилии Ладыгин, Волокитинов, Бодаев, Григорьев, Голодов, Паньков, Шаньгин. Видимо, в силу островного расположения данной территории, здесь практически не встречаются фамилии, распространенные по всей Камчатке.

Из-за большей, чем в остальных районах, численности населения и, вследствие этого, большой вариативности фамилий, труднее выделить наиболее популярные фамилии в Петропавловском районе (который включал в себя населенные пункты Завойко, Авача, Коряки, Николаевка, Начики, Паратунка, Сероглазка). В Завойко (сейчас Елизово) чаще встречаются Заочные, Винокуровы, Бибиковы, в Паратунке - Тюменцевы и Подпругины. Довольно распространенные фамилии в районах встречаются и в метрических книгах Петропавловской церкви - Косыгин, Машихин, Ворошилов, Ушаков, Слободчиков, Толман. В 1912 г. Камчатка была открыта для вольного заселения и переселенцы водворялись преимущественно в Петропавловском уезде. Таким образом, появилось множество "пришлых" фамилий: Паутов (крестьяне Тобольской губернии), Табачников (крестьяне Самарской губернии), Баданов (крестьяне Казанской области), Рузанов (крестьяне Симбирской губернии), Коланчук (крестьяне Киевской губернии), Краев (крестьяне Вятской губернии) и многие другие.

В связи с возросшим в последнее время интересом к своим родословным, о чем свиде-тельствуют многочисленные обращения в наш архив, хотелось бы затронуть еще один аспект генеалогического поиска. Встречаются в метрических книгах и исповедальных росписях фамилии, на Камчатке известные - Атласов, Хотунцевский, Крашенинников, Логинов, Сновидов, Трапезников. Крайне заманчиво "привязать" их к одному лицу, прославившему свое имя на Камчатке славными делами - казаку Владимиру Атласову, промышленнику Никифору Трапезникову, руководителю духовной миссии Иоасафу Хотунцевскому, священникам Петру Логинову или Стефану Никифорову, прибывшим на Камчатку вместе с миссией Хотунцевского. Многие фамилии - Савинский, Зимин, Расторгуев, Помаскин, Мутовин - можно считать наследием пребывания на Камчатке так называемого "сомовского батальона", располагавшегося в долине р. Камчатки в начале ХIХ в. Наследием - возможно, наследниками - не всегда.

Не следует забывать, что процесс колонизации Северо-Востока Сибири сопровождался христианизацией местного населения, поскольку церковь всегда являлась орудием колониальной политики государства (и не только в России). При крещении новообращенному зачастую давали фамилию одного из восприемников (крестных), поскольку местное население, разумеется, было бесфамильным. Среди русского населения самым распространенным способом образования фамилии было превращение в таковую отчества или дедичества - Иванов, Петров, Федоров. Возможно, сложность произношения для пришлого русского населения традиционных камчадальских имен также обусловила традицию принятия фамилии одного из восприемников. В начале ХХ в. христианизация, разумеется, не проходила в таких масштабах, как в более ранние периоды, но и в 1903 г. в метрической книге Паланской церкви встречаем следующую актовую запись: "Гизигинского округа Каменского рода девица Ленькевев, во Святом крещении наречена Александра Николаева Черных", 12 лет. Восприемники: Священник Николай Лонгинов, Пустуредского селения Камчадала Павла Иоаннова Черных жена Мария Иоаннова Черных. Как видим, отчество в данном случае было дано по имени священника, а фамилия - по фамилии одного из восприемников - Черных (3, л. 52).

Чтобы проследить генеалогию хотя бы одной из указанных фамилий и доказать, что, например, Хотунцевские, проживавшие в Тигиле в 1895 г., имеют какое-либо, пусть даже отдаленное, родство с самим Иоасафом Хотунцевским, потребуется очень длительная и кропотливая работа с фондами не одного архива.
Елена Павловна, такой вот к вам вопрос, связанный с "сомовским батальоном" и вообще с военной историей Камчатки.

1. Сохранились ли на Камчатке потомки из числа военнослужащих этого батальона -- ведь это были особые части, подобные тому, которые пот ом вводил Аракчеев, -- солдаты-поселяне, которые не только должны были обзаводиться семьями, но и привозили свои семьи с материка. Остался ли какой-то след в истории Камчатки -- или все они были вывезены с полуострова.

2. В составе 47 флотского экипажа при губернаторе Завойко в основном были уроженцы Камчатки, но в 1855 году этот Камчатский экипаж был переведен, как уже Амурский, в Николаевский-на-Амуре порт. Какова дальнейшая судьба камчадалов -- возвращались ли они назад, домой, или оставались в чужих краях, обживая Амур.
о первой русской женщине на Камчатке - а ведь именно они, наши женщины, основа основ любой, в том числе и камчатской, династии.

Далее цитата с
http://sirin-from-shrm.livejournal.com/153832.html

"Только что вернулась с концерта, посвященного 40-летнему юбилею хора им. В. Михалева (д/к "Сероглазка"). Впечатления описывать не берусь. Это уникальный коллектив.

Просто расскажу об одном номере, который они исполнили. К сожалению, не удалось запомнить конферанс. Суть в следующем...

Виктор Михалев - создатель этого хора. Умер 3 года назад, не дожив до 40-летия коллектива. Это самодеятельный коллектив! Но голоса - дай боги профессионалам. Плюс - артистизм и, по-видимому, грамотное управление. Четыре форте они делают легко, а вот четыре пиано получается не у всех :-)

Но - самое главное! Что меня свалило напрочь. В. Михалев написал кантату про освотелей Камчатки. К сожалению, я не успела записать, кто автор текста. Исполнялся один номер. "Зов атамана". Слава богам, у меня с собой был диктофон, и я записала. Запись плохая, слова не разобрать. Что не расслышала - дописала от себя. Чтобы петь. Просто... Потому что не могу...

Цепь собачьих упряжек,
Под горою рябина.
Над Камчатской землею
Проплывают века.
Где же ты, Степанида,
Дай мне знать, Степанида!
Отзовись, Степанида,
Не томи казака.

Слабый рокот вулкана,
Серебро океана.
Над Камчатской долиной
Образ женской руки.
Ты омой, молодица
Хлопцу свежие раны,
Зачерпни мне водицы
из Камчатки-реки.

Мне в могилу убийцы
Положить обещали
Атаманову саблю
Да казачью пищаль.
Я, Владимир Атласов,
Я вернусь, Степанида!
Под крестом, но не сломлен,
Я вернусь, обещал!

Мне товарищи в злобе,
Шлют шальные угрозы.
Но любовью дорогу
Я найду в этот в дом!
Перебрось мне за плечи
Свои черные косы.
Брови – крылья гагары,
Девка – кровь-с-молоком.

Белым пеплом клубятся
Вьюги рядом со мною.
Не умею смиряться,
Я рожден побеждать.
Ты на что, Степанида,
Стала мужней женою?
Без меня, Степанида,
Век тебе вековать!

Скачать файл для прослушивани (2 Мб): тут.

Восстановить текст мне помог вот этот отрывок из произведения Николая Семченко «Край света» (романтическое повествование с двойным сюжетом)"
Степанида Атласова, вероятно, была якуткой, а не русской, как и у большинства якутских казаков. Вопрос в другом - была ли она, действительно, единственной женщиной, последовавшей за мужем на Камчатку? Помнит ли история еще и другие имена? Единственное, что я сам помню из камчатской истории -- это женщины, которые бежали с Камчатки вместе со своими мужьями в 1771 году (Большерецкий бунт). Об этом можно подробно прочитать на этом же сайте в разделе "Камчатские имена -- Беньевский", а вот примеров с другими "степанидами" что-то не припомню. Может кто-то знает?
Документы о формировании Камчатского полка А.А.Сомова

Павел I получив записку от Иркутского губернатора Людвига Нагеля датированную 11 августа 1798 г. о том, что полуостров Камчатка по своему положению удален от материка, и что в случае нужды неоткуда ждать помощи, то необходимо быть особому военному начальнику, который бы заведовал и гражданской частью.

В связи с этим Павел I издает Указ от 3 октября 1798 г. О том, что быть батальону полковника Сомова полка, которому предписывалось расположиться в Камчатке и состоять шефской роте в Нижнем Камчатске и по одной роте при штабе офицера в Большерецке и в Петропавловской гавани.

И 19 сентября 1801 года выходит Именной Высочайший Указ Иркутскому военному губернатору об учреждении гарнизонного Камчатского полка.

Сомов, получив предписание о приведении в исполнение Высочайшей воли, 26 мая 1802 г. писал: "Шефу полка со своим штабом находиться в Верхнекамчатске, как центре расположения войск, с тем, чтобы и гренадерская, и моего имени рота поселилась близ Верхнекамчатска. Большерецкий гарнизон перевести к устью р. Камчатки для содержания там караулов. По сему расположению уповаю я, что здешния войска в полном довольствии, и гарнизон будет в исправности и готовности к отражению неприятельского нападения"

В другом же рапорте от 5 августа 1802 г. доносил Государю, что он уже приступил к постройке необходимых зданий в предположенных им к заселению местах и подготовлению земли к хлебопашеству.

В конце 1802 года Сомов подал прошение о выезде из Камчатки по слабости здоровья. Просьба его была уважена, и он покинул Камчатку.

В течение трех лет солдаты построили несколько изб.

С прибытием батальона в Камчатку нижние чины бросили казенное обмундирование и завели себе туземную одежду из звериных шкур, соответствующую климату.

В 1810 г. Команда камчатская, состоящая из 18 офицеров, 415 нижних чинов и 305 кантонистов.

В 1813 г. Батальон был расформирован. К этому время состояло в Камчатке: солдат 591, кантонистов 160, казаков 346, упраздненных команд нижних чинов 27, на инвалидном содержании 22, артиллеристов 42.

Солдатам было предложено остаться на поселении в Камчатке, и тем, которые согласятся, раздать казенный скот и семенной хлеб.

Остаться на поселении согласились 50 человек. Часть солдат поступила на формирование Петропавловской морской роты, несколько человек зачислено в казачью команду, а остальные 130 человек были отправлены в Иркутск.

Конечно же нас интересуют фамилии, которые носили служилые люди «сомовского полка»
Открывая роспись, города Нижнекамчатской церкви Успения пресвятой Богородицы и Святителя Николая Чудотворного мы видим камчатские фамилии, которые жили в этом городе в 1812 году.

Духовные: священник – Алексей Петров Логинов (49 лет), пономарь – Андеян Михайлов Никифоров (21год), диакон – Петр Михайлов Никифоров (25 лет), дьячок – Василей Васильев Шышкин (49 лет), пономарь – Георгий Алесеев Черных (18 (лет).

Камчатского гарнизонного батальона военные: прапорщик - Алексей Иванов Савинский (31 год), Петр Иванов Савинский (40 лет); унтер офицеры – Федор Иванов Савинский (34 лет); рядовые – Алексей Дмитриев Петров (32 года), Григорий Ильин Зимин (22 года); военные – Семен Иванов Помаскин (21 год), Никита Степанов Попов (22 года), Иван Стефанов Пермяков (39 лет), Аксентий Кузмин Потапов (38 лет), Филипп Яковлев Сметанин (50 лет), Иван Дмитриев Копылов (32 лет), Николай Петров Чюдинов (28 лет), Михаил Иванов Расторгуев (53 года), Киприян Осипов Помаскин (35 лет), Василей Петров Жуков (38 лет), Осип Кондратьев Пономарев (34 года), Осип Иванов Игнатьев (31 год),Василей Иванов Лазарев (39 (лет), Федор Фомин Мутовин (35 лет), Петр Иванов Корякин (38 (лет).

Отделения Императорского военно-сиротского дома блюдители: Василей Данилов Жирков (33 (года), Петр Григорьев Григорьев (43 (года), Козма Михайлов Петухов (34 года); воспитанники: Аким Степанов Попов (19 лет): военно-сиротского отделения воспитанники: Андрей Иванов Сысоев (18 лет), Иван Ильин Зимин (17 лет), Семен Николаев Черных (17 лет), Иван Трофимов Крупенин (16 лет), Василий Ильин Зимин (14 лет).

Штата просвянского (просвещения) писаря: Дей Андреев Падерин (30 лет); унтер офицеры: Семен Никитин Атласов (30 лет); служители: вдова Агрипина Чюдинова (32 года), вдова Дария Васильева Полякова (40 лет).

Отставные солдаты: вдова Наталия Логинова Сысоева.

Штатские: нет камчатских фамилий.

Потовая экспедиция: Василей Михайлов Расторгуев (36 лет)

Штатной городской команды подпоручик: Яков Алексеев Расторгуев (66 (лет); рядовые: Козма Герасимов Ушаков (64 года).

Казаки: Егор Ефимов Сысоев (47 лет), Иван Григорьев расторгуев (29 лет), Петр Павлов Сысоев (25 лет), Петр Петров Чюркин (38 лет)

Все имена даны как в документе.
РГИА ДВ, Ф. 1009, оп. 2, д.4
Не совсем понятно, кто в действительности состоял на службе в "сомовском" батальоне -- местные казаки, которых перевели в солдаты, или приезжие из Иркутска, так как фамилии многих солдат совпадают с казачьими, которые появились на Камчатке еще в 18 веке. Да и потом бывшие офицеры и солдаты из расформированного батальона стали казаками и разъехались по разным гарнизонам (например, Савинские, Крупенины служили в Гижиге, а потом их переселили снова на Камчатку). Видимо, из-за недостатка людских ресурсов использовались одни и те же представители камчатских династий, переходя из одного сословия в другое -- из казаков в мещане (Машихины?), священники (Верещагины, Черных) или крестьяне (Бречаловы?), а также из солдат (Винокуровы) или ссыльных (Сновидовы).
О 47 флотском экипаже:
Камчатский флотский экипаж
1850 год – издан приказ начальника Главного морского штаба о создании на Камчатке флотского экипажа. «По случаю упразднения Охотского порта и образования Камчатской области - Охотский флотский экипаж, Охотскую мастеровую роту и Петропавловскую флотскую роту соединить в один общий состав под названием 46 флотского экипажа». В июне 1854 г. экипаж получил новый номер – 47. Личный состав экипажа активно участвовал в сооружении укреплений Петропавловского порта, в отражении нападения англо-французской эскадры в августе 1854 г. Геройски сражались офицеры, матросы экипажа, продемонстрировав отличную боевую выручку, смелость и были удостоены высоких наград. Во время эвакуации. Петропавловского порта в 1855 г. 47-й флотский экипаж направился на новое место дислокации в Николаевский-на-Амуре порт.
Вот любопытные сведения о 47 флотском экипаже, точнее о Камчатской экипажной роте, которая потом вошла в состав 46 (позже) 47 Камчатского флотского экипажа:
1847 год
Барабанщик -- Яков Федорович Никифоров, уроженец Камчатской области. Матрос-рулевой Роман Лукич Слободчиков -- из камчатских казаков. В 1836 году служил на военном боте "Алеут", ходил на нем в в Охотск, Нижнекамчастк, Тигиль. С 1844 г. -- на боте "Камчадал". В 1843 г. за дерзкие слова, сказанные командиру бота "Алеут" прапорщику Секерину, разжалован из квртирмейстеров в матросы. Минюхин, Помаскин -- из камчатских солдатских детей. Марсовый -- Михаил Васильевич Расторгуев (из казачьих детей). В 1834 году на бриге "Камчатка" ходил на остров Гуагом. Павел Васильевич Усов -- из солдатских детей, уроженец Камчатской области, с 1843 г. на боте "Алеут". Василий Гаврилович Мутовин, Иван Гаврилович Мутовин -- из казачьих детей. Григорий Иванович Винокуров -- из солдатских детей, уроженец Камчатской области. Варфоломей Осипович Копылов -- из солдатских детей, уроженец Камчатки. Алексей Петрович Корякин -- из солдатских детей, уроженец Камчатки
ЦГА ДВ, ф. 1007, оп.1, д. 299

То есть, получается, что в эту роту "забривали" не только солдатских и казачьих детей, но и других уроженцев Камчатки -- в частности детей священнослужителей (Никифоров). И переход из казаков в солдаты тоже имеет место быть -- Усовы были казаками, Корякины, Копыловы. Вероятно,, во времена сомовского батальона они были переведены из казаков в солдаты Петропавловской роты Козельского.
Это вопрос Елене Павловне Абрамовой, нашему уважаемому архивариусу.
Сергей ВАХРИН

КАМЧАТСКИЕ ФАМИЛИИ

История происхождения камчатских фамилий отражает один из важнейших этапов сближения коренных жителей полуострова и русских колонистов. Колонизация Камчатки, как известно, процесс весьма не простой – это и бунты камчадалов, это и эпидемии заразных болезней, опустошающие камчадальские и русские остроги, это и насильственные переселения аборигенов с западного побережья на восточное, а также в центральную часть Камчатки, для сохранения транспортной связи между населенными пунктами и резиденцией камчатской администрации.
Великая Октябрьская социалистическая революция внесла в жизнь коренного населения Камчатки целый ряд весьма значительных перемен – им было разрешено свободное расселение (а до этого аборигены не имели права свободного переселения, так как платили ясак и были приписаны к конкретному населенному пункту), а в 1926 году жителей южной Камчатки (около тридцати поселков) объявили русскими, так как они утратили свой собственный язык и переняли обычаи, традиции и культуру русских людей.
И только фамилии этих камчатских жителей позволяют доподлинно установить, кто они по своему историческому происхождению – природные камчадалы или русские (потомки казаков, матросов и солдат, промышленников – зверобоев или священнослужителей).
Сегодня эти данные о своем происхождении потребовались многим коренным жителям Камчатки, которые хотели бы восстановить свою национальность: ведь в 1990-х годах камчадалы добились официального признания названия своего народа, которое известно еще со времен похода Владимира Атласова, присоединившего в 1697 году Камчатку к России, но не было признано в советское время и заменено на другое название – «ительмены», которое и по сей день существует на севере полуострова в Корякском автономном округе, где в 1926 году аборигены говорили еще на своем национальном языке.
Согласно исследованиям С.П. Крашенинникова камчадальскими (ительменскими) или курильскими были следующие села, многие из которых существовали в первые десятилетия Советской власти вплоть до времен борьбы с неперспективными селами, когда пошел процесс укрупнения и разрушения, как это было по всему Советскому Союзу: Апачин (Каликин), Начикин (Мышху), Ктка (Усаул), Кихчик (Чаапынгак, Кыгынумт, Чачамжу), Кол, Воровское, Паратунка (Камарчин), Ганалы (Чаничев), Машура (Кунупочич), Шапин (Шепен), Толбачик (Тулуачь), Козыревск (Накшин, Колю), Колпаковский (Шкуажчь), Крутогоровский (Тахлютаынум, Тахлаатынум), Оглукоминский (Такаут), Ичинский (Оаут), Сопочный (Сичикан), Морошечный (Адагут), Белоголовый (Мильхия. Мильх), Хариузовский (Гунтын – Макайлон), Брюмкин (Ковранский), Камаки (Пеучев, Шванолом), Харчинский (Усть-Еловский), Еловка (Верхнееловский, Колилюнуч), Напана, Аманино, Утхолокский, Кахтана. У Крашенинникова не указаны только села Шаромы, Кирганик, Ушки, Явино, Голыгино, Малки, Седанка и Коряки.
Всеполярная перепись 1926 года бесстрастно зафиксировала, что жители этих сел называют себя камчадалами. Но этнографы с этим не посчитались.
Но сохранились фамилии, которые могут многое рассказать о камчатских династиях и с их помощью многие камчадалы смогли восстановить историческую справедливость.
Фамилии свои камчадалы получили, как правило, в 18-ом веке при крещении. Крестными отцами выступали (не только очно, но и заочно) русские казаки, матросы, промышленники, и сами священники.
Камчатка в тот период была разделена на три присуда – района: в Большерецкий (где ясак взимали казаки из Большерецкого острога, которые, соответственно, участвовали в крещении аборигенов этого присуда) входили острожки Апача, Начика, Утка, Кихчик, Немтик, Кол, Воровской. Для этого присуда характерны следующие фамилии казаков – Елисеев, Причин, Шадрин, Борисов, Соболев, Уксусников, Слободчиков, Кривогорницын, Сторожев, Лукашевский, Новограбленов, Антонов.

К Верхнекамчатскому присуду относились села Ганалы, Машура, Щапино, Толбачик, Козыревск, Колпаково, Крутогорово, Облуковина, Ича, Сопочная, Белоголовое, Хариузово, Ковран. Фамилии казаков, участвовавших в крещении, -- Волков, Краснояров, Борисов, Атласов, Слободчиков, Дьяконов, Притчин, Заев, Садовников, Баранников, Наянов, Бекеров, Бречалов, Соснин, Вагин, Пермяков, Машихин, Беляев, Дурынин,.

К Нижнекамчатскому присуду относились села Камаки, Еловка, Харчино, Ушки, Тигиль, Напана, Аманино, Утхолок. Характерные фамилии казаков – Кузнецов, Расторгуев, Шишкин, Арефьев, Саламатов, Ушаков, Панов, Осьминин, Черных, Колегов,

Помимо казаков участие в крещении принимали камчатские мореходы – Бутин, Сметанин, Петров, Спешнев, Неводчиков, Клочев, Хметевский, купец Трапезников, ссыльный Запороцкий.

Но самый большой вклад в камчатские фамилии внесли, конечно же, камчатские священники: представители династии Лазаревых, Волковых, Верещагиных, Чуркиных, Никифоровых, Логиновых, Сновидовых, Колеговых, миссионеры Ласточкин, Притчин, Хотунцевский, Климовский, Неводчиков, Шишкин, Софрыгин, Никифоров, Правоверов.

Конечно, перечисленные фамилии не исчерпывают весь список, более того, пока мы ограничились только фамилиями, полученными аборигенами Камчатки. Да и из этой группы мы взяли только наиболее характерные, чтобы выделить общую закономерность формирования и распространения камчатских фамилий. Время, естественно, внесло свои коррективы: так, например, фамилии курильцев Лукашевских и Новограбенных оказались (в связи с переселением курильцев на Камчатку) в с. Ганалы; фамилия машуринских камчадалов Мерлиных из долины реки Камчатка – в с. Голыгино на западном побережье полуострова; ряд западнокамчатских фамилий, наоборот, появляется в долине реки Камчатка в связи с переселением сюда жителей северных поселков, которых обошла стороной эпидемия оспы. Но каждое такое переселение строго фиксировалось в документах и при желании их можно было разыскать и проследить историю практически любой камчатской фамилии, тем более, что в дореволюционное время «инородцев» строго учитывали и каждые 10 лет составлялись так называемые «ревизские сказки» -- перепись «ясакоплательщиков».
К началу ХХ века в камчадальских селах доминировали две – три основные фамилии на село, и на основе архивных документов мы можем их сейчас назвать:
Утхолок – Заевы, Ласточкины, Слободчиковы, Суздаловы; Ковран – Притчины, Слободчиковы; Хайрюзово – Бобровские, Даниловы, Краснояровы, Трапезниковы, Шадрины; Белоголовое – Заевы, Слободчиковы; Морошечное – Дьяконовы, Запороцкие; Ича – Петровы, Сновидовы, Тескины, Уваровские; Сопочное – Волковы, Жирковы, Павлуцкие, Слободчиковы; Воровское – Спешневы, Трапезниковы; Облуковина – Климовские, Кузьмины, Петровы, Сновидовы, Соболевы; Лесная – Белоусовы, Нестеровы, Суздаловы, Ягановы; Кинкиль – Наяновы, Шмагины; Кахтана – Баранниковы, Бекеровы, Жиляковы, Жуковы, Мохнаткины; Палана – Мохнаткины, Никифоровы, Шмагины; Воямполка – Баранниковы, Лазуковы, Панкарины; Аманино – Наяновы; Седанка – Бекеровы, Запороцкие, Пономаревы, Федотовы; Напана – Наседкины, Протунцевские, Ягановы; Крутогорово – Борисовы, Ворошиловы, Кинтякины (колтакины), Поповы; Колпаково – Волковы, Наседкины, Слободчиковы, Толстихины; Кихчик – Кривогорницыны, Уксусниковы; Утка – Николаевы, Сторожевы, Яцкие; Кол – Костинские; Явино – Бутины, Дехтеревы, Игнатьевы; Голыгино – Астафьевы, Бутины, Коневы, Мерлины, Притчины; Апача – Антоновы, Загайновы, Пановы, Тезкины, Уваровские, Черных; Начики – Бурнашевы, Уваровские; Ганалы – Дурынины, Лукашевские, Осьминины; Малки – Абакумовы, Волковы, Пановы, Пермяковы; Толбачик – Метевские, Слободчиковы; Ушки – Жировиковы, Клочевы, Ощепковы, Тюменцевы; Еловка – Турнаевы, Чурины; Камаки – Кузнецовы, Расторгуевы; Харчино – Клочевы, Сновидовы; Щапино – Беляевы, Краснояровы, Мерлины; Кирганик – Мерлины, Пермяковы, Чуркины; Машура – Докучаевы, Красильниковы, Пермяковы, Потаповы; Козыревск – Кречетовы, Рыковы, Сысоевы, Чуркины.

До 1917 года практически в первозданном (как в 18-ом – 19-ом веках) виде сохранялись и русские остроги и села Камчатки с их населением – казаками (Нижнекамчатск, Верхнекамячатск, Большерецк, Усть-Камчатск, Сероглазка и Тигиль) и крестьянами (Мильково, Ключи, Николаевка, Паратунка). В 1908 – 1912 годах в связи с началом массового переселения жителей центральной России в Сибирь и на Дальний Восток и началом развития рыбной промышленности в области появляются новые села и поселки на Камчатке – Запорожье, Тарья, Николаевка (в шести верстах от Усть-Камчатска), Перфильевка (с. Жупаново), Утербергерово (п. Озерновский) и другие.
В 30-х годах в связи с мощным развитием прибрежного рыболовства на Камчатке возникают десятки новых поселков – рыболовецких колхозов и рыбоперерабатывающих комбинатов. Население Камчатки стремительно росло, и коренное население полуострова (камчадалы) потерялось среди приезжих, которые, прожив на полуострове не один десяток лет, став старожилами Камчатки, тоже стали называть себя камчадалами.
Династий старожилов на полуострове уже даже не десятки, а многие сотни, и каждая из них также заслуживает особого внимания и изучения, так составляет часть нашего общего исторического наследия.
С. И. Вахрин
ИЗ ИСТОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ КАМЧАТСКИХ ФАМИЛИИ
В настоящее время коренное население п-ва Камчатка — ительме­ ны— проживают только на территории Тигильского района: в Тигиле, Ковране и Хайрюзове. Несколько семей осталось в с. Усть-Хайрюзове, Седанке, Кочевой, Палане. Сравните: по первой Всероссийской перепи­си населения 1897 г. ительмены проживали в 35 населенных пунктах. Это Пущино, Шаромы, Кирганик, Машура, Щапино, Толбачик, Козы-ревск, Ушки, Харчино, Еловка, Камаки, Коряки, Явино, Голыгино, На-чики, Апача, Ганалы, ]1алки, Утка, Кихчик, Кол, Воровское, Колпако-во, Крутогорово, Облуковина, Ича, Сопочное, Морошечное, Белоголовое, Хайрюзово, Ковран, Утхолок, Напана, Седанка, Аманино [1].
Но так как на ительменском языке говорили только жители послед­ них восьми сел, то только их по сей день и считают ительменами, что же касается остальных сел, то там «жили так называемые камчадалы, которые очень близки по быту, материальной культуре и даже внешне­му облику с изучаемой нами народностью» (ительменами.— С. В.) [21.
Но кто же такие камчадалы и к какой нации или народности они должны относиться?
Известно два толкования слова «камчадалы»: во-первых, так назы­ вали коренных жителей Камчатки — ительменов — казаки в XVIII в.; во-вторых, так называли потомков русских жителей Камчатки (казаков, крестьян, торговцев, священников), рожденных от смешанных браков с местным коренным населением.
В таком случае камчадалы — это либо ительмены, либо русские с ительменской, курильской, корякской, чуванской или чукотской кровью [31.
Каким же образом можно установить, кто на самом деле проживал в этих селах (ительмены или русские), если для исследователей это не представлялось возможным из-за общего сходства быта, материальной культуры, внешнего облика жителей Камчатки? За основу для объек­тивной оценки в этом случае был взят язык, на котором говорили жи­тели того или иного населенного пункта: на родном, ительменском, го­ворили, таким образом, ительмены, на русском — русские. Поэтому жи­тели всех неительменоязычных камчадальских сел полуострова были записаны русскими.
На наш взгляд, дифференциация камчадалов на русских и итель­ менов по одному только языковому признаку была достаточно катего­ричной, тем более, что на полуострове за 200 лет со времени прихода первых русских землепроходцев сложился особый разговорный язык — камчатское наречие [41.
Но не это главное. Давайте прежде всего ответим на вопрос о том, какие причины могли побудить ительменов забыть родной язык и пе­рейти на русский. В период массового крещения ительменов на Камчат­ке была создана целая сеть школ, преподавание в которых велось толь­ко на русском языке и «новокрещенные инородцы» обучались русской грамоте, чтобы читать церковные книги.
В 1745 г. первые школы были открыты в русских казачьих острогах — Болыиерецком, Нижнекамчатском и Верхнекамчатском, в
156 С. И. ВАХРИН
1746 г.— в ительменском Шемячинском острожке, в 1748--в Тигиль-ской крепости и Петропавловской гавани, затем — в русском селе Клю­чи и ительменских острожках Машура и Хайрюзово.
В 1770 г. на Камчатке действовали Машуринская, Камаковская, Ааменская, Ключевская, Паратунская, Утхолокская, Ичинская, Хайрю- зовская, Еловская школы. «Камчатка в середине XVIII в. в отношении сети школ выглядела самым культурным, самым образованным уголком Российской империи» (Браславец К. М. С. 58). Правда, это был все-таки не очень продолжительный период в истории камчатского просвещения, но тем не менее он сыграл свою, возможно, исключительную по важно­сти роль в ассимиляции языков, постепенной утрате ительменского в ряде населенных пунктов Камчатки, в первую очередь в долине р. Кам­чатки, и выработке общекамчатского наречия русского языка.
В таком случае, за основу определения национальных признаков необходимо брать не тот язык, который был зафиксирован в том или ином селе исследователями конца прошлого и начала нынешнего сто­летий, а тот, что исконно принадлежал его жителям в начальный пери­од заселения Камчатки русскими.
Согласно исследованиям С. П. Крашенинникова [51, все перечислен­ные выше села являлись ительменскими или курильскими, о чем свиде­тельствуют их названия: Апачин (Каликии), Начикин (Мышху), Утка (Усаул), Кихчик (Чаапынгак, Кыгынумт, Чачамжу), Кол, Воровское, Паратунка (Камырчин), Ганалы (Чаничев), Машура (Кунупочич), Шапин (Шепен), Толбачик (Тулуачь), Козыревск (Накшин, Колю), Колпаковский (Шкуажчь), Крутогоровский (Тахлютаынум, Тахлааты-нум), Оглукоминский (Такаут), Ичинский (Оаут), Сопочный (Сичикан), Морошечный (Адагут), Белоголовый (Мильхия, Мильх), Хариузовский (Гунтын-Макайлон), Брюмкин (Ковранский), Камаки (Пеучев; Швано-лом), Харчинский (Усть-Еловский), Еловка (Верхнееловский, Колилю-нуч), Напана, Аманино, Утхолокский, Кахтана. У Крашенинникова не указаны только с. Шаромы, Кирганик, Ушки, Явино, Голыгино, Малки, Седанка и Коряки. О последнем есть упоминание у И. Огрызко: «Ста­рейшина авачинского корякского острожка Имашху Вельля поведал в 1738 г. С. П. Крашенинникову о том, что «их в здешней стороне прежде завоевания Камчатки жило немалое число, а как русские взяли Камчат­ку, то де прочие все откочевали к Пенжинскому морю» [61.
Но если поднять все последующие перечни камчатских сел, то мы легко отыщем и эти названия в списке инородческих острожков, муж­ское население которых платило ясак русскому царю.
Что же изменилось за последующие годы и почему после Полярной экспедиции 1926—1927 гг. жители этих исконно ительменских сел стали сначала камчадалами, а затем русскими?
Не изменилось ровным счетом ничего.
У И. Огрызко приводятся данные о соотношении коренного и рус­ ского населения в этих селах за 1887, 1897 гг. (см. табл. 1).
Эти данные свидетельствуют о том, что роль русского населения в ительменских селах, как правило, случайна. Статистика в данном слу­чае отражает появление здесь временных людей — учителей, священни­ков, торговцев. Что же касается местного коренного населения, то Кам­чатка до 1912 г. была закрыта для свободного заселения, и люди жили в строго определенных местах. Переселение производилось только по раз­решению властей. Русское население в середине XVIII в. состояло при­мерно, из 700, в 1897 г.— из 2 584 человек [71. Все эти меры ограничения притока русского населения производилось именно в целях пресечения или замедления процесса ассимиляции, для того, чтобы в казну исправ­но поступал камчатский ясак, который платили только «инородцы».

Статистика на 1887 и 1897 годы. Соотношение коренные -- русские, коренные -- русские

Малки
62
6
103
6
Ганалы
87
—
84
—
Пущино
14
5
24
—
Шаромы
39
2
40
9
Кирганик
36
1
62
—
Машура
85
1
99
—
Щапино
39
1
49
3
Толбачик
29
—
57
18
Козыревск
78
—
59
—
Ушки
40
—
48
9
Камаки
16
6
нет
сведений
Харчино
38
14
53
3
Еловка
47
—
58
—
Аманино
59
4
77
9
Седанка
87
—.
109
—
Напана
48
—
66
—
Утхолок
66
[ch9632]—.
91
—
Ковран
84
—
113
—
Хайрюзово
199
—
268
—
Белоголовое
40
—
47
—
Морошечное
87
_
117
5
Сопочное
81
.—•
90
—
Ича
54
16
76
—
Облуковина
98
23
94
31
Крутогорово
41
5
85
—
Колпаково
84
5
98
14
Воровское
98
1
129
3
Коловское
49
1
67
1
Кихчип
60
1
70
—
Утка
40
1
53
—
Апача
99
9
122
9
Начики
43
3
41
—
Явино
40
8
33
3
Голыгино
31
8
57
1
Коряки
41
28
нет
сведений
Н. В. Слюнин [81 приводит данные о количестве «плательщиков» ясака в ительменских селах за 1880, 1890 гг. (см. табл. 2).
Но самым главным доказательством национальной принадлежно­сти жителей каждого ительменского села являются, на мой взгляд, их фамилии.
До появления на Камчатке русских местное население не имело фа­милий— собственных имен, передаваемых по отцовской линии из поко­ления в поколение, от родоначальника династии до его прямых потомков, живущих в наше время. Поэтому изучение истории происхождения кам­чатских фамилий может помочь нам более детально разобраться в во­просе о действительной национальной принадлежности камчадалов 27 селений, располагавшихся на территории современных Усть-Камчат-ского, Елизовского, Усть-Большерецкого, Мильковского и Соболевского районов. На Камчатке фамилии у местных жителей появились в начале XVIII в., и связано это было с крещением «инородцев». Фамилии они получали от своих крестных отцов — священников, казаков, принимав­ших участие в походах миссионеров или крестивших самостоятельно, согласно специальному указу, а также промышленников, купцов, море­ходов.
стр. 158

Камчатка в тот период была разделена на три присуди — района: в Большерецкий входили острожки Апача, Начика, Утка, Кихчик, Нем-тик, Кол, Воровской; к Верхнекамчатскому относились Ганалы, Машу-ра, Щапино, Толбачик, Козыревск, Колпаково, Крутогорово, Облукови-на, Ича, Сопочная, Белоголовое, Хариузово, Ковран; к Нижнекамчат­скому— Камаки, Еловка, Харчино, Ушки, Тигиль, Напана, Аманино, Утхолок [91
Крещение местных жителей проходило в несколько_этапов, каждый из которых имеет свои особенности.
Первый этап (1705—1745 гг.)- Характеризуется тем, что крещением местных жителей занимались как специально присланные для этого слу­жители (Мартиниан — Нижнекамчатск, 1705; Иосиф Лазарев — Нижне-камчатск, 1716; Ермолай Иванов — Верхнекамчатск, 1732; Михаил Сив-цов — Болыперецк, 1743; Филипп и Михаил Волковы — Петропавлов­ская гавань, 1743; Максим Лазарев, Михаил Иванов — Нижнекамчатск, 1743; Василий Чуркин — Верхнекамчатск, 1743), так и казаки (Пермя­ков — Верхнекамчатск; Новограбленный — Курильские острова, Кузне­цов— Нижнекамчатск и др.).
1 60 С. И. ВАХРИН
Как уже говорилось выше, основную роль на первом этапе креще­ния инородцев сыграли камчатские казаки, поэтому их фамилии также сыграли главную роль в формировании камчатских инородческих фа­милий.
Читая «Описание земли Камчатки» С. П. Крашенинникова, мы встречаем и примеры образования камчатских фамилий в честь кого-нибудь. Так, тойон (вождь) Оглукоминского (Такаут) острожка полу­чил фамилию Атласов, тойон из Апачинского острожка — Чириков (при­казчик Чириков был убит казаками в одно время с В. Атласовым), той­он одного из Курильских островов получил фамилию Шпанбергов.
От казачьих происходят фамилии ительменов Слободчиковых, Гу-торовых, Заевых, Пермяковых, Дьяконовых, Краснояровых, Пановых, Антоновых, курильцев Новограбленновых, Лукашевских, Сторожевых, Игнатьевых, коряков Беккеровых, Ягановых и др.
Второй, не менее многочисленный пласт камчатских фамилий дали члены миссионерской партии Иоасафа Хотунцевского — Ласточкин, Ло­гинов, Волков, Чуркин, Мохнаткин и др.
Обнаруженный недавно в Центральном Государственном архиве Дальнего Востока РСФСР документ [11] позволяет проследить опреде­ленные закономерности закрепления камчатских фамилий за инородца­ми. Так, напримео, на р. Озерной в 1747 г. курильцы получили следу­ющие фамилии: Новогородов (тойон), Заев, Новограбленный, Осламов, Андреев, Дьяконов, Томин, Красильников, Бутин, Диаконов, Шпанбер-хов, Тоапезников, Шелковников, Сторожев, Волков, Дехтерев, Красно-яров, Никифоров. Вероятнее всего, миссионеры (Волков, Никифоров) прибыли в Озерную по пути на Курильские острова на казенном судне (поэтому среди «новокрещенных» появляется фамилия морехода Бути-на) вместе со сборщиками ясака из Большерецка (Новограбленным, Новогородовым, Заевым, Осламовым, Андреевым, Дьяконовым, Томи-ным, Диаконовым, Сторожевым, Дехтеревым, Краснояровым) и торго­выми людьми (Шелковниковым, Трапезниковым, Красильниковым). Правда, не совсем понятна причина появления фамилии члена Второй Камчатской экспедиции М. Шпанберга среди «новокрещенных», види­мо, она дана в честь морского офицера, в недавнем прошлом — коман­дира казенного морского судна.
Показательно в этом отношении крещение курильцев на о. Шумшу в том же 1747 г. Они получили фамилии сборщиков ясака Сторожева, Слободчикова, Паранчина, Антонова, Диаконова, Заева, Попова, Ново-грабленного, морехода Бутина, матросов Сметанина, Леонтьева, Петро­ва, Емельянова, купцов и промышленников Басова, Соловьева, Трапез­никова, Красильникова, миссионеров Никифорова и Волкова. Неизвест­но только, к какому сословию принадлежали Шергин и Филиппов, фа­милии которых тоже были даны при крещении курильцам о. Шумшу.
На Парамушире курильцы получили фамилии большерецких каза­ков Паранчина, Антонова, Новограбленного, Слободчикова, Сторожева, Антонова, миссионеров Никифорова, Притчина, Неводчикова, морехо­дов и промышленников Петрова, Бутина, Соловьева, Сметанина.
А вот как распределялись камчатские фамилии при Хотунцевском на самом полуострове:
1745 год
Западное побережье Камчатки. Крутогорово — Волков, Красно-яров, Атласов; Облуковина — Атласов, Борисов, Диаконов, Слободчи-ков; Ича—-Диаконов; Сопочная — Притчин, Слободчиков; Морошечная — Атласов; Белоголовая — Дьяконов, Притчин, Слободчиков; Хай-рюзово — Заев, Краснояров; Ковран —Волков, Притчин, Слободчиков, Трапезников.
Долина р. Камчатки. Хапица — Шишкин; Камаки — Арефьев, Са-ламатов; Каменный — Ушаков; Харчино — Неводчиков, Петров; Козы-ревск— Шадрин; Машура — Панов; Кирганик — Осьминин, Черных.
1747 год
Западное побережье Камчатки. Колпаково — Борисов, Краснояров; Сопочная — Павлуцкий, Чириков; Морошечная — Запороцкий, Садовни­ков; Хайрюзово— Баранников, Слободчиков; Ковран — Заев; Напана — Заев, Наянов, Попов; Тигиль — Баранников, Бекеров, Борисов, Бреча-лов, Верещагин, Калинин, Наянов, Притчин, Соснин.
Восточное побережье Камчатки. Кроноки — Карандашев, Михай­лов, Панов, Рюмин; Семлячик — Панов, Чоглонов.
1748 год
Западное побережье Камчатки. Тигиль — Борисов, Бречалов, Заев; Ича — Минюхин, Мошков, Павлуцкий, Панов, Притчин, Трапезников, Уксусников, Федоров, Краснояров; Оглукомина — Атласов, Климовский, Слободчиков, Соболев, Трапезников, Уксусников; Колпаково — Вагин, Верещагин, Борисов, Заев, Уксусников, Федоров, Шибанов; Крутогоро-во — Путилов; Облуковина — Красильников; Морошечная — Заев, Пав­лов, Садовников, Слободчиков, Сметании, Трапезников; Хайрюзово — Заев, Шадрин; Напаиа — Арефьев, Бекеров, Мохнаткин, Притчин; Верх нее Хайрюзово — Притчин; Тигиль (р. Пирожникова)—Панов; Воям-полка — Прокопьев; Хайрюзово (Нижний острог)—Притчин, Слобод­чиков; Седанка — Баранников, Еганов, Пройдошин.
Долина р. Камчатки. Толбачик— Чуркин; Машура — Дурынин, Осьминин, Панов, Попов, Пермяков, Ракитин, Хметевский; Кирганик — Осьминин, Чуркин, Шелковников; Щапино — Иванов.
1749 год
Западное побережье Камчатки. Кол — Новограбленныи, Маслучев; Воровская — Елисеев, Притчин, Шадрин; Колпаково — Борисов, Шиба­нов, Пирожников; Крутогорово — Атласов, Верещагин, Павлуцкий, Сло­бодчиков; Облуковина — Дехтярев, Крашенинников, Соболев, Трапез­ников, Уксусников; Ича — Атласов, Карымов, Наседкин, Притчин, Тра­пезников, Шабалин; Сопочная — Притчин, Слободчиков; Белоголовая — Заев, Запороцкий, Слободчиков, Шадрин; Хайрюзово — Заев, Запороц­кий, Наседкин, Притчин, Слободчиков, Уксусников; Брюмка — Запороц­кий, Лапин, Притчин.
Долина р. Камчатки. Еловка — Ермолаев, Колегов, Могилев; Хар­чино— Теребякин, Холщевников; Камаки — Теребякин.
1750 год
Долина р. Камчатки. Камаки — Арефьев, Иконников, Колегов, Чу-динов; Козыревск — Холщевников; Толбачик — Попов; Еловка — Коле­гов, Колокольников, Турнаев; Горбуновский — Пономарев, Санников.
Западное побережье Камчатки. Апача — Верещагин; Кихчик—Ка­рымов; Ича — Карымов, Хмылев; Воровская — Волков, Елесов.

162 СИ. ВАХРИН
1754 год
Западное побережье Камчатки. Хайрюзово — Притчин; Колпако-во — Наянов; Воровская — Волков, Гиляшев, Мирамыгин, Слободчиков, Спешнев, Шадрин, Шелковников; Кол — Волков, Горлов, Сивцев; Утка — Слободчиков; Утхолок — Чириков; Ковран — Новограбленный; Брюмка — Хметевский; Белоголовая — Хметевский; Морошечная — Пет­ров, Хметевский; Сопочная — Баранников, Бутин, Перевалов; Кихчик — Елагин, Наумов.
Благодаря этому документу, мы можем выделить основные группы фамилий, исторически закрепленные за теми или иными географически­ми точками или районами. Позже, в связи с эпидемиями оспы середины и конца XVIII в. и переселением части жителей Западной Камчатки в долину р. Камчатки и на восточное побережье, кое-что в этом распреде­лении изменилось, но, тем не менее, основные закономерности все же сохранились. Так, например, именно для ительменов Западной Камчат­ки характерны фамилии, происходящие от фамилий большерецких каза­ков,— Слободчиковы, Краснояровы, Кривогорницыны, Заевы, Дьяко­новы, Сторожевы, Уксусниковы, Лукашевские, Новограбленные; море­ходов— Бутины, Сметанины, Петровы, Спешневы; купцов — Трапезни­ковы (Трапезников имел свою заимку вблизи Большерецка); ссыль­ных— Запороцкие; миссионеров — Ласточкины, Притчины, Хотунцев-ские, Климовские, Никифоровы, Сновидовы, Неводчиковы.
Для центральной части Камчатки закономерно широкое распро­странение фамилий, происходящих от фамилий верхнекамчатских каза­ков,— Пермяковы, Машихины, Беляевы, Пановы, Дурынины, Загайновы; миссионеров — Шишкины, Логиновы, Чуркины, Софрыгины.
В предустьевой зоне долины р. Камчатки и на северо-восточном по­бережье распространены фамилии нижнекамчатских казаков Расторгу­ева, Кузнецова, Колегова, мореходов Клочева, Хметевского, миссионе­ров Лазарева, Никифорова, Правоверова.
Конечно, перечисленные фамилии не исчерпывают весь список. Мы взяли наиболее характерные, чтобы выделить общую закономерность формирования и распространения камчатских фамилий. Время, есте­ственно, внесло и свои коррективы: так, например, фамилии курильцев Лукашевских и Новограбленных оказались (в связи с переселением ку­рильцев) в с. Ганалы; фамилия машуринских ительменов Мерлиных — в с. Голыгино на Западной Камчатке; ряд западно-камчатских фамилий появляется в долине р. Камчатки в связи с переселением жителей севе­ро-западных сел, которых не обошла стороной эпидемия оспы. Но каж­дое такое переселение обязательно фиксировалось в документах и при желании их можно было разыскать и проследить историю любой кам­чатской фамилии, тем более, что в прошлом веке каждые 10 лет состав­лялись так называемые «ревизские сказки» — перепись инородцев-яса-коплателыциков. В ЦГА ДВ РСФСР (ф. 87, оп. 1) хранятся «ревизские сказки» за 1890 г., в которых перечисляются все фамилии жителей, как правило, 2—3 на село. Там же хранятся списки жителей Камчатки, при­нявших участие в народном ополчении в период русско-японской войны 1904—1905 гг., как правило, это было все взрослое мужское население ительменских сел.
Мы приводим из этого списка фамилии жителей 37 сел: Утхолок — Заев, Ласточкин, Слободчиков, Суздалов; Ковран — Притчин, Слобод­чиков; Хайрюзово — Бобровский, Данилов, Краснояров, Трапезников, Шадрин; Белоголовое — Заев, Слободчиков; Морошечное — Дьяконов, Запороцкий; Ича — Петров, Сновидов, Тескин, Уваровский; Сопочное-— Волков, Жирков, Павлуцкий, Слободчиков; Воровское — Спешнев, Трапезников; Облуковина — Климовский, Кузьмин, Петров, Сновидов, Со­болев; Лесная — Белоусов, Нестеров, Суздалов, Яганов; Кинкиль— На­янов, Шмагин; Кахтана — Баранников, Бекеров, Жиляков, Жуков, Мох-наткин; Палана — Мохнаткин, Никифоров, Шмагин; Воямполка — Ба­ранников, Лазуков, Панкарин; Аманино — Наянов; Седанка — Бекеров, Запороцкий, Пономарев, Федотов; Напана — Наседкин, Протунцевский, Яганов; Крутогорово — Борисов, Ворошилов, Кинтякин (Колтакин), По­пов; Колпаково — Волков, Наседкин, Слободников, Толстихин; Кихчик—Кривогорницын, Уксусников; Утка — Николаев, Сторожев, Яцкий; Кол — Костинский; Явино — Бутин, Дехтерев, Игнатьев; Голыгино — Астафьев, Бутин, Конев, Мерлин, Притчин; Апача — Антонов, Загайнов, Панов, Тезкин, Уваровский, Черных; Начики — Бурнашев, Уваровский; Ганалы— Дурынин, Лукашевский, Осьминин; Малки — Абакумов, Вол­ков, Панов, Пермяков; Толбачик — Метевский, Слободчиков; Ушки — Жировиков, Клочев, Ощепков, Тюменцев; Еловка — Турнаев, Чурин; Ка-маки — Кузнецов, Расторгуев; Харчино — Клочев, Сновидов; Щапино — Беляев, Краснояров, Мерлин; Кирганик — Мерлин, Пермяков, Чуркин; Машура — Докучаев, Красильников, Пермяков, Потапов; Козыревск —
Кречетов, Рыков, Сысоев, Чуркин.
Прошло 60 лет с той поры, как в 1926 г. была совершена грубая ошибка и ительмены, курильцы центральной и южной части полуостро­ва утратили свою национальность. В настоящее время очень трудно восстановить, справедливость, но, тем не менее, это возможно, и глав­ную помощь в этой работе могут оказать именно камчатские фамилии, сами по себе уже являющиеся живым свидетельством связи с ительмен­скими и курильскими династиями.
1. Старкова Н. К. Ительмены. Материальная культура XVIII — 60-е годы
XX века. М., 1976. С. 38.
2. Там же.
3. Советский энциклопедический словарь. М., 1981. С. 541.
4. Браславец К. М. Диалектологический очерк Камчатки. Южно-Сахалинск,
1968. С. 12—50.
5. Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки. М., 1949. С. 508—513.
6. Огрызко И. И. Очерки истории сближения коренного и русского населе-,
ния Камчатки (конец XVII — начало XX в.). ЛГУ, 1973. С. 31.
7. Там же. С. 24.
8. Слюнин Н. В. Охотско-Камчатский край. Т. 2. СПб, 1900. С. 136.
9. Крашенинников С. П. Указ. соч. С. 508—509.
10. Труды Киевской духовной академии. Киев, 1861. С. 46.
П. ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1011, оп. 1, д. 26.
Известие о Камчатской духовной миссии (сообщение). Сибирский вестник Ч. 17. СПб, 1822.
Из Иркутска в Камчатку. Домашняя беседа. Вып. 27. М., 1869. С. 46—52
Иркутские епархиальные ведомости. 1868. № 47, 49, 52; 1869, № 22; 1874, № 30, 32, 41, 43, 49; 1875, № 1, 7, 10, 15, 40—42, 44.
Творения Иннокентия митрополита Московского. Кн. 2. М., 1887.
Циунчик И. Просвещение на Камчатке в связи с главнейшими историче­скими эпохами. Владивосток, 1914.
Материалы ЦГ ДВ РСФСР.