ВАРРЕН

Время появления этой фамилии на Камчатке.

Новости от Елены Павловны Абрамовой:

Получила из Америки документы.
Август 1836 год. Сказки.
На основании Указа Святейшего Правительственного Синода 1734 года марта 4 дня
отправил в Камчатском Духовном Правлении при департаменте с Гражданской стороны, Г.
Коллежским Секретарю - в духовности Исправника - Ильи Шипицына и при переводчике
Камчатском Мещанин Иосиф Гарднер - от иноземцев Вилиаме Флетчере и Девида Варрен, по
случаю объявления ими желания принять Греко-Российское исповедание.
Вилиам Флетчер, Английский подданный ныне просящийся в подданство России. Рожден в
Лондане; в 1810 году 1 числа мая. Отец мой Лондонский Мещанин Эдуард Флетчер,
Английского Епископского Исповедания. Сам я Вилиам Флетчер - того же исповедания,
знаю, что я был крещен чрез обливание в 30-й день по рождению в предместии Лондона в
Церкви называемой Панрес /Panras/ имени крестившего служащим Церкви не знаю.
Восприемником был служащий в Лондонском Казначействе Джон Блек. Восприемница
Мещанская жена Мария Парсон. исповедование свое никогда не изменял. В Камчатку
прибыл 28-го августа 1835 года на китобойном судне Фибен ? с гражданином соединенных
Американских Штатов Виниамином Чи, у которого по найму служил матросом нанявшемся в
Новой Зеландии в которую из Англии прибыл на судне двухмачтовом Гайде тоже матросом.
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПОПЕЧИТЕЛЬСТВО НА КОЛЫМЕ В ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕТРОСПЕКТИВЕ

Возрождение в современной России попечительских советов в учреждениях образования разных уровней и типов, осуществляемое при активном участии не только государства, но и общественности, заставляет вновь обращаться к тем процессам, которые происходили в сфере образовательного попечительства в исторической ретроспективе.

Особенно познавателен и интересен этот опыт в отдаленных Северо-Восточных районах нашей страны, например на территории современной Магаданской области, имеющей свои географические, климатические, социо-культурные и другие особенности.

Еще более усиливает интерес к изучению вопросов попечения в образовании в нашем крае и тот факт, что в имеющихся исследованиях по истории народного образования на Колыме и Чукотке, как представляется, уделено недостаточно внимания рассматриваемой проблематике. Исследователи истории образования, безусловно, освещают важные и значимые аспекты развития системы просвещения на территории Северо-Востока. Однако остаются без внимания некоторые аспекты развития в данной сфере, один из которых – образовательное попечительство на Колыме.

Архивным отделом администрации Магаданской области совместно с государственным архивом Магаданской области ведется работа по подготовке сборника «Попечительство в сфере образования на Колыме: архивы свидетельствуют».

В результате работы с архивными документами для указанного сборника, удалось выяснить следующее.

Центрами распространения грамотности среди детей коренного и пришлого населения в нашем крае накануне 1917 г. были такие селения как Ола, Тауйск, Ямск и Гижига, в которых создавались при непосредственном участии Русской Православной церкви первые школы.

Активное включение в процесс развития массового народного образования Русской Православной церкви (РПЦ) на далеком Северо-Востоке потребовало решения и практических вопросов организации материально-технической базы и учебного процесса в церковных школах, иными словами, организации попечительства над последними.

Структурными подразделениями РПЦ, осуществляющими попечение над школами в нашем крае, были Епархиальные училищные советы. Первоначально функции Епархиального училищного совета, создаваемых при епархиях – административных единиц Русской
Православной церкви, сводились к выработке предложений, представляемых епархиальному архиерею, о мерах по распространению в народе просвещения. С 1896 г. функции Епархиального училищного совета были расширены: заведование церковно-приходскими школами и школами грамоты в епархии, решение вопросов благоустройства существующих школ и открытия новых, снабжение школ учебно-письменными принадлежностями, учебными пособиями, учебниками и т.п. Епархиальный училищный совет постоянно отслеживал финансовые поступления в пользу общества взаимопомощи учителям и учащимся из церковных доходов. Училищные советы рекомендовали ежегодно заполнять отчеты о деятельности школ грамоты, где обязательно должны были быть указаны духовное звание и образование наставников-учителей. Приоритет отдавался наставникам, знающим языки местных народностей.

Попечением над народным образованием в нашем крае занимался сначала Камчатский епархиальный училищный совет, с месторасположением в г. Благовещенске, затем с 1899 г. Якутский епархиальный училищный совет, находившийся в г. Якутске.

Контроль и наблюдение за состоянием образования в школах Колымы осуществлял наблюдатель церковно-приходских школ и школ грамоты Якутской епархии, одной из функций которого была рассмотрение предложений заведующих местных школ грамоты и церковно-приходских школ по улучшению программы обучения.

К сожалению, материальное попечение ограничивалось лишь снабжением необходимой учебной литературы, письменными принадлежностями, пособиями. Но для глухих и бедных селений Колымского края – Олы, Тауйска, Ямска и Гижиги - такое материальное обеспечение учебного процесса было поистине бесценным.

Помимо финансовых вложений Училищный совет при Якутской епархии рассылал различные указания, предписания, наставления рекомендации, расписания занятий и т.п. касающиеся качественной организации учебного процесса в школах нашего края.

Таким образом, мы видим, что Русская Православная церковь вплоть до 1917 г. не только занималась церковными вопросами и проблемами воспитания в духе православия населения Колымского края, но и активнейшим образом включалась в развитие процесса попечительства в системе российского народного образования: через Епархиальные училищные советы и во взаимодействии со светской властью (представители которой входили в эти советы) решались задачи организации школьного дела среди местных народностей и малоимущих слоев населения, их материального обеспечения, подбора квалифицированных педагогических кадров и пр.

С приходом к власти большевиков в 1917 г. были упразднены все управленческие структуры и учреждения Российской Империи, в том числе в сфере образования. Советское правительство на законодательном уровне провозгласило образование светским, доступным, всеобщим и бесплатным, взяв на себя обязательства о полном государственном обеспечении учебных заведений. Институт образовательного попечительства был ликвидирован, рушились сложившиеся связи общества и власти в сфере совместного управления учреждениями образования. Начался новый этап в организации образовательных учреждений нашей страны.

Однако, в условиях начавшейся гражданской войны, и в первые годы после ее завершения, новая власть была просто не в состоянии полностью исполнить взятые обязательства по государственному содержанию существующих школ и открытию новых, особенно на отдаленных Дальневосточных территориях. В этих условиях органам власти на местах предписывалось изыскивать денежные средства на содержание хотя бы существующих школ, в том числе путем обращения к местному населению.

В этой связи интересно приведенное Г.Ф. Севильгаевым в своей работе [1] обращение Далькрайисполкома от 27.04.1918 «О денежной помощи трудящихся делу народного образования», в котором говорилось: «Учитывая необходимость улучшения народного образования и принимая во внимание тяжелое финансовое положение государства», Дальневосточный краевой комитет Советов «во исполнение постановления IV съезда Советов Дальнего Востока обращается ко всем гражданам Дальнего Востока за поддержкой и предлагает всем, имеющим заработок, внести в государственное казначейство по десять рублей, а желающим – и больше, для перевода их на Хабаровское казначейство в депозит Дальневосточного краевого комиссариата просвещения на нужды народной школы…». Этим же обращением предлагалось «…уездным, районным и волостным Советам крестьянских депутатов … дать распоряжение всем сельским комитетам о взимании по 10 рублей со всех хозяев и других лиц, имеющих заработок. Все деньги, собранные сельскими комитетами, должны быть посланы … в уездные Советы крестьянских депутатов для внесение их в ближайшее казначейство на нужды народной школы. Освобождались «от внесения этих денег» лишь крайне «несостоятельные граждане».

Интересен декрет СНК РСФСР от 15.09.1921 г. «О мерах к улучшению снабжения школ и других просветительных учреждений», в котором «…для попечения о хозяйственных нуждах школ и иных просветительных учреждений, для проведения самообложения, добровольных сборов и т.д.» на местах предписывалось организовывать школьно-хозяйственные советы, основными задачами которых являлись: организация денежных сборов на содержание образовательных учреждений, производство работ на собранные средства «по ремонту, содержанию в санитарном состоянии, хозяйственному оборудованию и т.д. помещений…» школ и других просветительских учреждений.

Итак, власти, в конце концов, все же пришлось обратиться к славным традициям российского образовательного попечительства, пусть даже и в директивном порядке.

Окончание гражданской войны, острая нехватка средств, введение НЭПа потребовало от советского правительства корректировки некоторых положений проводимой политики, в том числе и в сфере государственной образовательной политики. Осознав невозможность полного государственного обеспечения учебных заведений власть обратилась и к иным источникам финансирования.

Постановлением СНК РСФСР от 06.03.1923 «Об образовании при учебных заведениях специального денежного фонда» в целях улучшения финансового положения всех видов учебных заведений было разрешено «образование при каждом учебном заведении специального денежного фонда, именуемого специальными средствами данного учебного заведения». Расходование денежного фонда производилось «… как на пополнение и оборудование учебно-вспомогательными учреждениями на хозяйственно-операционные нужды и дополнение к бюджетным суммам, так и на дополнительные работы в учебной части, а равно на содержание сверхштатного преподавательского и технического персонала».

Тем самым местные органы власти могли теперь на законных основаниях привлекать иные средства (добровольные пожертвования, различные взносы и т.п.) на содержание и развитие школьной сети.

Особенно значимо это было для отдаленного Северо-Востока, где школы оказались в наиболее бедственном положении: здания школ были совершенно непригодны для обучения, катастрофически не хватало учебных пособий, литературы, письменных принадлежностей и пр.

В этой ситуации местные органы власти часто обращались к населению об оказании материальной помощи школам. Несмотря на материальные затруднения, которые, испытывало большинство населения нашего края в середине 1920-х гг., призыв о пожертвовании денежных средств на развитие школьного дела не оставался без ответа, чему есть немало документальных свидетельств.

Заслуживает внимание организация контроля со стороны органов власти над развитием и содержанием школ нашего края.

Например, Камчатским губернским отделом народного образования всем ревкомам и волревкомам камчатской губернии (в которую в то время входила территория современной Магаданской области) был разослан циркуляр от 23.06.1925 г. № 1449 где предписывалось «для наибольшего вовлечения Волревкомов к участию в проводимой Губоно (Губернским отделом народного образования – А.Э.) работе по народному образованию в селениях Камчатки с получением сего надлежит приступить к организации института волостных уполномоченных по народному образованию из числа членов Волревкомов…» [2].

При этом циркуляре прилагалось Положение о волостных уполномоченных по народному образованию, основными задачами которых являлись: «1. Забота о сохранении, укреплении, существующей сети просветительских учреждений. 2. Забота о всемерном материальном обеспечении существующей сети просветительских учреждений, как-то: а) заключение договоров с населением от имени Губоно на хозяйственное содержание школ, изб-читален и др. учреждений ОНО; б) изыскание средств на улучшение постановки дела народного образования волости, на постройку и ремонт школьных зданий, изб-читален и т.д.; изыскание средств на снабжение школ учебниками, учебными пособиями, письменными принадлежностями и мебелью» [3].

Нельзя не упомянуть о плодотворной деятельности в середине 1920-х гг. Ольского школьного совета, которым проводилась большая работа по организации денежных сборов на содержание местных школ, содержании их в более или менее приличном санитарном состоянии, хозяйственному обслуживанию школьных помещений их ремонту и т.п. Лидером и организатором этого Совета был известный педагог Колымы: заведующий школой, первой избой-читальней и ликпунктом в п. Ола И.А. Варрен.

Таким образом, в 1920-е годы государство в лице уполномоченных на то органов широко привлекало общественность к участию в попечении над учебными заведениями, особенно в российской глубинке, в добрых традициях российского образовательного попечительства. Правда, порой методы привлечения носили принудительный, директивный и обязательный характер, однако между государством и обществом полностью так и не оборвалась связь в сфере образовательного попечительства.

В дальнейшем, по мере упрочения советской системы, образовательное попечительство выражалось в своеобразных формах: в деятельности базовых предприятий, организации шефства различных организаций, предприятий, общественных объединений и творческих союзов над учреждениями образования.

Архивные документы свидетельствуют об организации широкой шефской помощи крупных предприятий города Магадана образовательным учреждениям.
Например, крупнейшее градообразующее предприятие производственное объединение «Северовостокзолото» долгие годы являлось шефом средней школы № 17 г. Магадана. Шефство выражалось в финансовой помощи, в непосредственном проведении тех или иных хозяйственных работ, в решении других насущных вопросов школы – вплоть до содействия в разрешении социально-бытовых проблем сотрудников. Учащиеся школы, в свою очередь, помогали шефам, организуя концерты для его сотрудников предприятия, шефствуя над ветеранами войны и труда.

Таким образом, попечительская деятельность в сфере образования, как форма самоуправления образовательного учреждения, на территории Магаданской области имеет свою историю, определенные традиции и опыт, который, в связи с возрождением сегодня попечительских советов в учреждениях образования, необходимо использовать в полной мере.

--------------------------------------------------------------------------------

1. Севильгаев Г.Ф. Народное образование на Дальнем Востоке России XVIII в. – 30-е годы ХХ в. Монография / Г.Ф. Севильгаев. – Барнаул, 2002. – С. 266 – 267.

2. ГАМО. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 21. Л. 9

3. ГАМО. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 21. Л. 12.

А.В. Эйчиc,
cтарший научный сотрудник
государственного архива
Магаданской области

http://magadanarchive.ru/readarticle.php?article_id=9
Сведений о семье Варрен немного. Вот одно из них: Варрен Василий Давидович
Петропавловский мещанин, 1898 г.
Жена Мария Константиновна
Выписка из метрической книги Петропавловской церкви за 1898 год, ГАКК
Более подробно сообщают о братьях Варрен материалы политических репрессий:

Варрен Елизар Афанасьевич
Репрессирован. 1892 г.р., камчадал, уроженец и житель г. Петропавловска-Камчатского, из семьи крестьян - середняков, образование -- 2 кл. высшего начального училища, б/п, был рыбаком.
Арестован 26 мая 1934 г. Тройкой при ПП ОГПУ ДВК 11 июля 1934 г. по ст. 58-2 УК РСФСР приговорен к 3 годам лишения свободы. Сведений о дальнейшей судьбе нет. Реабилитирован прокуратурой Камчатской обл. 19 февраля 1990 г.
Источник: База данных о жертвах репрессий Камчатской обл.

А Игнатий Афанасьевич (учитель, один из первых выпускников Петропавловского городского училища в1913 году) дважды подвергался репрессиям:

Варрен Игнат (Игнатий) Афанасьевич
Репрессирован (дважды). Родился в 1891 г., г. Петропавловска; русский; учитель школы. Проживал: Николаевский окр., с. Оха.
Приговорен: ПП ОГПУ по ДВК 28 февраля 1931 г., обв.: ст. 58-10 УК РСФСР.. Приговор: уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения Реабилитирован 27 апреля 1999 г. По заключению Прокуратуры Омской области по Закону РФ от 18.10.1991 г. Арестован в 1938 г. Приговорен: тройка при УНКВД по Дальстрою 17 марта 1938 г., обв.: контрреволюционная троцкистская агитация. Расстрелян 27 марта 1938 г. Реабилитирован в марте 1965 г.
Источник: Книга памяти Хабаровского края, Книга памяти Магаданской обл.,
Варрен Афанасий Давидович
Петропавловский мещанин, 1893 г., 43 года
Жена Августа Игнатьевна (23) Дети: Игнатий (2), Елизар (1) Брат Василий Варрен (38)
Исповедальная роспись Петропавловского собора за 1893 г., ГАКК

аррен Василий Давидович
Петропавловский мещанин, 1898 г.
Жена Мария Константиновна
Выписка из метрической книги Петропавловской церкви за 1898 год, ГАКК
Дети Афанасия Давидовича:

Варрен Игнат (Игнатий) Афанасьевич, один из первых выпускников Петропавловского городского училища (1913 год).
Репрессирован (дважды). Родился в 1891 г., г. Петропавловска; русский; учитель школы. Проживал: Николаевский окр., с. Оха.
Приговорен: ПП ОГПУ по ДВК 28 февраля 1931 г., обв.: ст. 58-10 УК РСФСР.. Приговор: уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения Реабилитирован 27 апреля 1999 г. По заключению Прокуратуры Омской области по Закону РФ от 18.10.1991 г. Арестован в 1938 г. Приговорен: тройка при УНКВД по Дальстрою 17 марта 1938 г., обв.: контрреволюционная троцкистская агитация. Расстрелян 27 марта 1938 г. Реабилитирован в марте 1965 г.
Источник: Книга памяти Хабаровского края, Книга памяти Магаданской обл.,

Варрен Елизар Афанасьевич
Репрессирован. 1892 г.р., камчадал, уроженец и житель г. Петропавловска-Камчатского, из семьи крестьян - середняков, образование -- 2 кл. высшего начального училища, б/п, был рыбаком.
Арестован 26 мая 1934 г. Тройкой при ПП ОГПУ ДВК 11 июля 1934 г. по ст. 58-2 УК РСФСР приговорен к 3 годам лишения свободы. Сведений о дальнейшей судьбе нет. Реабилитирован прокуратурой Камчатской обл. 19 февраля 1990 г.
Источник: База данных о жертвах репрессий Камчатской обл.
"Магаданская правда"
№ 86 (20354) от 22 июля 2011 года Просветитель
В жизни каждого человека есть первый учитель. И от того, каков он как личность и гражданин, зависит подготовка его воспитанников. В начале ХХ века педагог на селе, особенно в районах Крайнего Севера, каким являлось Охотское побережье, был одним из самых уважаемых граждан, с его мнением считались местная администрация и односельчане. До советской власти дело образования и воспитания молодежи на Колыме было поручено священнослужителям и учителям светских школ. Тот, кто не ограничивался учебными программами, а вел большую общественную работу, направленную на расширение кругозора коренных жителей, их культурного и политического уровня, социальной значимости, естественно, пользовался любовью, уважением и доверием всех поколений северян, с которыми ему приходилось общаться.
Таков был Игнатий Афанасьевич ВАРРЕН, легендарный ольский педагог, приступивший к работе учителя Ольского туземного приходского начального 3-клас-сного училища 1 июня 1913 года.

Ола к тому времени была отдаленным волостным центром Охотского уезда Камчатской губернии, где школа, по словам бывшего ее выпускника А. А. Кочерова, «отдельного помещения не имела, ютилась в доме приезжего начальства».
«В 1914 году мы занимались в доме, где сейчас сельсовет, а в 1915 году построили школу, там уже занималось 20 детей. Там уже я мог бегло читать книги русского текста, Ветхого и Нового Завета, Псалтырь и Часослов,- вспоминал в 1968 году бывший ученик Варрена и будущий почетный гражданин Магадана А. А. Кочеров. - Казенного, государственного содержания не хватало, и учебники, канцелярские принадлежности зарабатывали сами ученики - пушниной, добытой на охоте, либо Варрен получал материальную помощь от сочувствующих учителю купцов, коих на Оле было довольно много в начале века. Чаще всего это был бывший казак, ставший доверенным Приамурского товарищества, первооткрыватель торгового пути Ола - Сеймчан П. Н. Калинкин.
Дети охотников, рыбаков и оленеводов Олы учились чтению, арифметике, письму, географии, истории, большое внимание уделяли русскому языку. Игнатий Афанасьевич приучал своих воспитанников читать классиков русской литературы и с удовольствием участвовал в народных гуляньях, распевая частушки, отплясывая камаринскую и эвенский национальный танец хэде. Совместные праздники придавали учителю повсеместный авторитет как среди взрослых, так и среди детей.
Летом 1918 года в Петропавловске-Камчатском мука стоила 2 - 3 рубля за килограмм, картофель - от 50 копеек до 1 рубля, чавыча - 10 рублей за пуд. В волостном же центре продукты были еще дороже. Родители школьников за свой счет содержали сторожей, а те, в свою очередь, обеспечивали хозяйственные нужды школы: заготавливали дрова, ремонтировали здание, хозяйственный инвентарь. Помимо этого, родители оплачивали дорогу учителю в оба конца в уездный или губернский центр за учебниками, наглядными пособиями. Но И. А. Варрен и его коллега в Гижиге
А. А. Курилов предпочитали сами и с помощью своих учеников мастерить муляжи, макеты, чучела…
В результате контрреволюционного выступления в сентябре 1918 года в Охотском уезде ликвидировали молодую советскую власть, установив власть уездного комитета общественной безопасности - органа Временного революционного правительства. В 1919 году власть вновь сменилась - деятельность населения контролировалась белогвардейскими офицерскими группировками, но недолго. 14 декабря провозгласил свою власть в уезде военный революционный ревком, через две недели, в январе 1920 года, организовали Ольский волостной ревком, в котором на должность секретаря назначили И. А. Варрена.
Ревком провел национализацию рыбалок, товаров и продовольствия у промышленников и купцов, в частности, ольчане установили нормы распределения дефицитных товаров - сахара, муки, чая. У богачей изъяли промтовары, продукты, охотничьи принадлежности и передали все в народную лавку. Пушнину стали принимать от кочевников по установленным и повышенным ценам. Ведущую роль в этих социально-экономических преобразованиях играл И. А. Варрен. Именно такую власть, защищавшую интересы коренного населения и бедноту в первую очередь, местные жители, коряки, эвены, камчадалы, и русское старожильческое население одобряли и поддерживали.
Однако в 1921 году вновь белогвардейский десант двумя отрядами генерала А. Пепеляева и полковника В. Бочкарева сверг советскую власть и на два года, поддерживаемый японскими и американскими монополистами, на Охотском побережье восстановил былые монархические порядки. Ревкомы разогнали, на
30-летнего Варрена не обратили внимания: «Пусть себе учительствует».
Между тем при отсутствии постоянной связи с Охотском, Петропавловском-Камчатским и Владивостоком вести культурно-просветительскую работу было сложно, тем более что в сферу внимания учителя входили дети кочевников-оленеводов, взрослые односельчане. Только с апреля 1923 года, после восстановления в уезде советской власти красноармейцами-дальневосточниками С. Вострецова,
М. Вольского, эта работа стала налаживаться. И. А. Варрен организует деятельность Ольской избы-читальни, живого журнала «Голос тайги», курсов ликвидации безграмотности и малограмотности - ликбезов. С детьми выпускает стенную газету «Ольская жизнь», ставит спектакли по сценариям советских авторов, участвует в составлении эвенского словаря. Вместе с женой, первой акушеркой Олы К. В. Игнатьевой, проводит большую санитарно-гигиеническую работу среди местных жителей.
Со сцены избы-читальни звучала новая частушка: «Революция тряхнула пролетарским зипуном, всю старинку ковырнула, мы по-новому живем!».
Архивные документы сообщают о его активности в период с 11 июня по 31 декабря 1923 года: «Силами избы-читальни провели 6 докладов, 16 лекций-бесед, занятия посетили 106 взрослых и 86 детей. С 25 ноября по 31 декабря 1924 года провели 8 лекций, посетило культурное учреждение 147 взрослых и 113 детей, поставили силами самодеятельности 5 спектаклей…».
К 1928 году Игнатий Варрен стал знаковой фигурой на Оле. Его избирали заведующим избой-читальней, членом районного отдела народного образования, редактором стенных газет, казначеем комитета крестьянских обществ взаимопомощи, заседателем народного суда… Словом, он был агитатором, пропагандистом, а по большому счету просветителем! Не случайно еще до 1917 года он был удостоен серебряной медали «За усердие».
Но в 1930 году грянула беда. Органы ОГПУ арестовали его якобы за антисоветскую агитацию. Содержали его в Хабаровске в доме заключенных с 7 октября 1930 года по 12 марта 1931-го. Пять месяцев тюрьмы для человека, привыкшего к свободе, искренне преданного советской власти, могли окончиться трагически. Но он выдержал. Как и его жена Капиталина Васильевна, уволенная с работы и вышедшая в поле с другими колхозниками. Работу фельдшера ей не доверили, пока Игнатия Афанасьевича не освободили из-за недоказанности преступлений, в доме оставались трое детей. Надо было думать, как им помочь. Вот и поехал Варрен на Чукотку по договору трудиться в начальной школе поселка Лорино. В 1934 году он вернулся в Ольский район и устроился учителем Маяканской начальной эвенской школы в пос. Бараборка. Именно в этот период с Варреном познакомился известный писатель И. Гехтман, создавший о нем очерк «Учитель Варрен», опубликованный в 1937 году. Возможно, это было задание директора Дальстроя Э. П. Берзина написать о замечательном колымском педагоге. Потому что 28 июня 1937 года он, как уполномоченный ДКИ, подписал постановление Дальневосточного крайисполкома об утверждении И. А. Варрена в звании заслуженного учителя школы и направил Игнатия Афанасьевича в командировку в Москву и Ленин-град в целях обмена опытом работы в национальных северных школах.
13 декабря 1937 года Варрен вернулся домой окрыленный вниманием и доверием властей, но уже 9 января 1938-го был выдан ордер на его арест работниками 61-го Нагаево-Магаданского морпогранотряда. Новое обвинение в контрреволюционной деятельности, связях с эсерами и японской разведкой, антисоветской работе, как выяснилось впоследствии, было чудовищной ложью. Через три месяца следствия, под физическим и психологическим воздействием, он признался во всех грехах. 13 марта 1938 года «тройка» НКВД по Дальстрою вынесла ему смертный приговор, и 27 марта он был приведен в исполнение. Только в 1955 году магаданский областной прокурор отменил несправедливый приговор, но лишь спустя десять лет об этом узнала семья И. А. Варрена.
Дело Игнатия Афанасьевича продолжили его дочери Зоя и Муза, работая педагогами. Сын Ростислав воспитывался в интеллигентной семье ольчан как человек неравнодушный к судьбе страны и родного края. И потому пошел служить Отчизне в суровые годы Великой Отечественной войны, будучи учеником Ольской школы, призванным в ряды Красной армии Ольским райвоенкоматом 28 августа 1943 года. Служил в Приморье в 29-м мотополку. На фронте стал снайпером 757-го стрелкового полка 222-й стрелковой дивизии. Погиб в бою 28 февраля 1944 года на территории Белоруссии, в Витебской области, северо-западнее деревни Мяклово. Его имя ныне на мемориальных плитах сквера Победы в центре Магадана.
Зоя Игнатьевна Варрен-Сизова много лет работала учителем русского языка и литературы в школах Магадана, заслужив звание заслуженного учителя школы РСФСР.
А ее дочь Наталья Соловьева тоже работала учителем, только в Тальском детском доме, стала отличником просвещения, но увлеклась журналистикой и много лет работала на Магаданской студии телевидения, став профессиональным телережиссером. Ее постоянная рубрика на страницах «Магаданской правды» неизменно вызывает интерес читателей.
В этом году исполняется 120 лет со дня рождения Игнатия Афанасьевича Варрена, в память о нем названа районная библиотека в поселке Ола. Вероятно, он думал о будущем своих детей и внуков, своих учеников, закладывая основы культурно-просветительной работы в Ольском районе. Такие труды на благо общества не пропадают даром.
О И. А. Варрене и его времени мной написана документальная повесть «Портрет на рубеже веков», опубликованная в альманахе «На Севере Дальнем» в Магадане (№ 1, 2008 г.).
Жизнь подтверждает, что культурные знания не исчезают,
они лишь совершенствуются новыми поколениями, чему семья И. А. Варрена яркое подтверждение.
Давид РАЙЗМАН.
http://site03.magpravda.ru/news.php?extend.3079
Игнатий Афанасьевич Варрен (1891-27.03.1938) - камчадал, организатор педагогической и просветительской деятельности среди детей и взрослых Олы. Он был воистину народным учителем, общественным деятелем, активным участником формирования нового образа жизни коренных колымчан. Вместе с женой Капитолиной Васильевной Игнатьевой, фельдшером по профессии, И.А. Варрен сыграл значительную роль в культурных преобразованиях на Охотском побережье. Писатель Исаак Гехтман, работавший в Магадане в 1930-х гг., написал о Варрене очерк, в котором привел следующие данные: «Он родился в Петропавловске-Камчатском. По отцовской линии происходил от индейцев Аляски. Дедушку - англичанина - звали Варрен, а точнее Уоррен. По материнской линии у него помесь оймяконских эвенов с казаками из Ямска». Окончил Петропавловское городское училище и двухгодичные педагогические курсы. Приказом камчатского губернатора от 14 июля 1913 г. Игнатий Афанасьевич назначен учителем Ольского туземного приходского начального 3-классного училища. Преподавал детям оленеводов чтение, арифметику, письмо, географию, историю. Много времени уделял обучению русскому языку, литературе. Был отмечен серебряной медалью «За усердие». После революции был секретарем первого Ольского ревкома, членом отдела наробраза, членом комиссии по выработке тунгусского (эвенского) словаря, председателем ликбеза, редактировал газету «Ольская жизнь», входил в состав редколлегии «живой» газеты «Голос тайги», даже был казначеем, председателем школьного совета и членом санкомиссии. Заложил основы для введения в населённых пунктах и среди кочевого коренного населения всеобщего начального образования (всеобуча). В 1925 г. он выступил на первом съезде эвенов Ольской волости с предложением расширять школьное дело и создать интернат для эвенских ребятишек. Значительное место в работе Игнатия Афанасьевича занимала изба-читальня, которой он заведовал. Здесь устраивались громкие читки газет, проводились лекции и беседы, ставились спектакли. По инициативе учителя в 1925 г. в Оле был простроен клуб - Народный дом, где продолжилась активная просветительская работа. Игнатий Афанасьевич был дважды арестован: в 1930 и 1938 гг. В первый раз содержался в Доме заключённых в Хабаровске с 7 октября 1930-го по 12 марта 1931 г. Его освободили за недоказанностью предъявленных обвинений в антисоветской агитации. После этого несколько месяцев работал в гороно Хабаровска, в 1931-1933 гг. - по договору на Чукотке, с 1934 г. заведовал школой в селе Бараборка недалеко от Олы. В 1937 г. Дальневосточный крайисполком ходатайствовал перед крайоно и Наркомпросом о представлении И.А. Варрена - первым среди колымских учителей - к званию заслуженного учителя республики. А 10 января 1938 г. он был вновь арестован. Осуждён Тройкой УНКВД по Дальстрою 17 марта 1938 г. к высшей мере по обвинению в «контрреволюционной троцкистской агитации», якобы выразившейся в былых связях с эсерами, участии в попытках отторжения Камчатки под протекторат Японии, в выполнении заданий японской разведки, оказании активной помощи белобандитам, антисоветской работе среди населения, в т.ч. школьной молодежи. 27 марта 1938 г. расстрелян. Реабилитирован 29 марта 1965 г. Его имя присвоено Ольской центральной библиотеке - бывшей избе-читальне.
СМ.: Гехтман И. Учитель Варрен // Гехтман И. Золотая Колыма : очерки о прошлом / И. Гехтман. - Магадан, 1958. - С. 29-40 ; Сизова З.И. Молодость отцов // Время. События. Люди, 1917-1927. - Магадан, 1967. - С.142-175 ; Козлов А. Память о Варрене // Рассвет Севера [Ола]. - 1988. - 5 июля ; Райзман Д. Свидетели двух эпох // Колым. тракт [Магадан]. - 2004. - 21, 28 янв. ; 4, 11, 18 февр. ; 3, 17, 24 марта ; Райзман Д.И. Портрет на рубеже веков : док. повесть / Д.И. Райзман. - Магадан : [б. и.], 2008. - 97 с., [12] л. ил. : табл.

http://mounb.maglan.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=225&Itemid=
Добрый день!
Меня зовут Георгий Варрэн. Мой дед Георгий Елизарович Варрэн родом из Елизово, жил в Петропавловске-Камчатском. Я уверен что в данной ветке речь идет о моих родственниках. Дело в том, что после войны дед вместе с братом уехали на Урал и в Кировскую область. Они всегда писали нашу фамилию иначе (Варрэн, а не Варрен). Я могу здесь найти своих родственников?
У нас нет таких материалов. Все, что есть опубликовано на сайте и в книге "Тайны камчатских имен" http://www.npacific.ru/np/library/publikacii/vakhrin/tainy_kamchatskih_imen/tainy_kamchatskih_imen1.pdf

Хотелось бы узнать и вашу собственную историю. Историю вашей семьи.
Может быть, еще кто-нибудь откликнется.
У нас нет таких материалов. Все, что есть опубликовано на сайте и в книге "Тайны камчатских имен" http://www.npacific.ru/np/library/publikacii/vakhrin/tainy_kamchatskih_imen/tainy_kamchatskih_imen1.pdf

Хотелось бы узнать и вашу собственную историю. Историю вашей семьи.
Может быть, еще кто-нибудь откликнется.
Познавательно. На протяжении нескольких веков найти своих родственников.
Приключения англичан на Камчатке в 1882 г.

Дивнина Н. В.

В августе-сентябре 1882 г. на Камчатке побывала английская зоологическая экспедиция на винтовой шхуне «Марчеза». В 1882–1884 гг. эта экспедиция посетила о. Цейлон, Сингапур, о-ва Рюкю, Японию, Камчатку, о. Беринга, Китай, Филиппины, архипелаг Сулу, Сабао (Британский северный Борнео), Бруней, о-ва Молуккского и Малайского архипелага, Батавию, Новую Гвинею.

Участник экспедиции – путешественник, писатель и натуралист Френсис Генри Хилл Гиллмард (Francis Henry Hill Guillemard) написал об этой экспедиции книгу «Плавание “Марчезы”» на Камчатку и в Новую Гвинею с заметками об островах Формоза, Лиу-Киу (о-ва Рюкю) и некоторых островах Малайского архипелага» («The Cruise of the Marchesa to Kamschatka and New Guinea, with notices of Formosa, Liu-Kiu, and various islands of the Malay Archipelago». London : JohnMurray,1886).

В то время как шхуна стояла в Петропавловске, а затем совершала переход вдоль восточного побережья Камчатки, Гиллмард с несколькими товарищами и проводниками отправился в сплав на самодельном плоту по р. Камчатке от с. Шаромы до самого устья.

Таким образом, за месяц английский путешественник посетил Петропавловск, Старый Острог, Начики, Ганалы, Пущино, Шаромы, Верхне-Камчатск, Мильково, Машуру, Щапино, сел. Козыревское, Ушковское, Ключи, Камаковское, Нижне-Камчатск и Усть-Камчатск. После того как путешественники благополучно встретились в устье р. Камчатки с ожидавшим их судном, экспедиция посетила о. Беринга, бух. Моржовую и Бечевинскую, вернулась в Петропавловск и уже окончательно покинула Камчатку.

Интересно то, что экипаж «Марчезы» принимал участие в установке памятника «Слава» 24 августа 1882 г.

На русский язык книга Гиллмарда полностью никогда не переводилась, да и в самой Англии была переиздана только в 2011 г. Отрывки, посвященные установке памятника «Слава», в 2010 г. были выложены на сайте Northern Pacific Forum (1). Небольшой отрывок из главы IV, где приводится описание Авачинской бухты, опубликован во втором издании книги И. В. Витер и А. А. Смышляева «Город над Авачинской бухтой» (2, с. 112–113). Перевод избранных мест из глав IV и X был подготовлен для сборника «Петропавловск-Камчатский, 1740–1990 (история города в документах и воспоминаниях)», автор перевода неизвестен.

Благодаря тому, что книга имеется в свободном доступе на сайте библиотек Университета Калифорнии (University of California Libraries), мне удалось начать собственный перевод и подготовить данную статью.

Автор книги – личность весьма интересная. Френсис Генри Хилл Гиллмард (Francis Henry Hill Guillemard) родился 12 сентября 1852 г. в Элтаме, графство Кент (Eltham, Kent). Он был пятым ребенком в семье доктора медицины Исаака Гиллмарда (Isaac Guillemard) и Энн Пирс (Ann Pierce, nee Upham); всего в семье было 6 детей.

Разветвленный род Гиллмардов – потомки французских гугенотов, эмигрировавших в Англию.

Гиллмард обучался в Кембридже (Gonville and Caius College in the University of Cambridge), получил степень магистра гуманитарных наук и степень доктора медицины. Но не медицина влекла молодого выпускника, а путешествия: Лапландия в 1873 г., внутренние районы Южной Африки (1877–1878 гг.), Мадейра и Канарские острова. Во время Первой бурской войны 1881 г. он снова посетил Южную Африку (по одной из биографий – все же в качестве военного врача (3)). Вернувшись в Англию, он опубликовал свою первую книгу – медицинское исследование «On the endemic haematoria of hot climates».

После написания этой книги Гиллмард отправляется в продолжительную зоологическую экспедицию на винтовой шхуне «Марчеза» (1882–1884 гг.) Во время экспедиции была собрана огромная естественнонаучная коллекция: 3000 птиц, большое количество раковин, бабочек и жесткокрылых насекомых. Позднее был опубликован «Report on the ornithological collections made during the voyage of the yacht Marchesa». Что касается вклада в изучение Камчатки, то Гиллмард составил список птиц Камчатки и Командорских островов, куда включил 186 видов, большинство из которых лично наблюдал во время своего путешествия.

В 1886 г. увидела свет книга «Плавание ”Марчезы” на Камчатку и в Новую Гвинею».

К моменту публикации книги Ф. Г. Х. Гиллмард являлся уже признанным ученым, членом Линнеевского Общества, Королевского Географического Общества, Зоологического Общества и многих других научных организаций.

Он продолжает занятия зоологией, изучает животный мир о. Кипр, становится инициатором создания «Фонда исследований о. Кипр» (Cyprus Exploration Fund).

В 1890 г. была опубликована книга Гиллмарда «Жизнь Фердинанда Магеллана и первое кругосветное плавание, 1480–1521» («The life of Ferdinand Magellan and the first circumnavigation of the globe, 1480–1521»).

25 июня 1890 г. Гиллмард вступил в брак с дальней родственницей Кэтрин Стефани Гиллмард (Katharine Stephanie Guillemard), четвертой дочерью преподобного Уильяма Генри Гиллмарда, доктора богословия.

Но женитьба не остудила тягу нашего героя к странствиям, и в 1892 г. Гиллмард сопровождает сэра Чарльза Эвана Смита в его официальной миссии ко двору султана Марокко.

Только после окончания этого путешествия Гиллмард поселяется в Кембридже – уже до конца жизни. Некоторое время он преподает в университете географию, редактирует серию географической литературы Cambridge University Press.

Френсис Генри Хилл Гиллмард скончался 23 декабря 1933 г. в Трампингтоне (Кембридж), в своем дом, который назывался Old Mill House.

Книга Гиллмарда – один из немногих источников, который рассказывает о Камчатке 1880-х гг. Не самым обычным был и маршрут его путешествия. Интересно также то, что множество мест и людей, описанных Гиллмардом, мы можем увидеть благодаря фотографиям из т. н. «Альбома Дыбовского» (1883 г.), хранящегося в фондах КГУ ККОМ.

Винтовая шхуна «Марчеза» водоизмещением в 420 т покинула Англию 8 января 1882 г., и, посетив о. Цейлон, о. Формоза, о-ва Рюкю и Японию, прибыла на Камчатку 13 августа 1882 г.

Величие вулканов, красота Авачинской бухты и расположения Петропавловска поразили ученого. «Перед нами возвышались сверкающие великолепием снежные вершины, и казалось, что сама Природа замерла в немом преклонении перед этим престолом безупречной чистоты» (4, с. 70).

«Вид городка и окружающей его природы, который открывался с пустынной песчаной косы (волнолом гавани, созданный самой природой), был поразительно живописным. Налево – заросший лесом мыс, сцена злосчастной катастрофы, постигшей силы Союзного флота в 1854 г. Направо – гора высотой около 15 сотен футов, она возвышается и господствует над городом, бревенчатые хижины которого теснятся вокруг берегов маленькой бухты. Взгляд останавливался то на белоснежном здании, построенном с некоторой претензией, то на церкви, полускрытой среди деревьев, то на кладбище с многочисленными русскими крестами» (4, с. 73).

«Общество в городке небольшое, европейцев только восемь или десять человек. Мистер Люгибель пребывает здесь как местный представитель Аляскинской торговой компании, он обеспечивает доставку шкур морских животных с Командорских островов. Тем же занят и капитан Хантер, веселый агент другой мехоторговой фирмы – «Филиппеус и Ко». Здесь всего два розничных магазина (как называют их американцы, stores, и это же название используется на Камчатке). Хозяин одного из них – славный дружелюбный старый швед, который исполняет еще и обязанности мэра. Он не был на своей родине вот уже тридцать лет, и каким же удовольствием для него оказалось поговорить о Швеции с одним из нас – тем, кто любил эту страну почти так же сильно, как и он сам» (4, с. 74). Гиллмард имеет в виду городского старосту Петропавловска Э. Т. Сандалина и самого себя. То, что гражданин США Сандалин по национальности швед, узнать было весьма неожиданно.

«Вся власть принадлежит здесь исправнику, который, несмотря на строгие обязанности и предписания своей должности, не остался в стороне от соблазнов поправить свои дела торговлей (Исправник полицейского управления Петропавловского округа в 1880–1882 гг. И. Серебрянников. – Н. Д.). А русско-американский еврей, известный также как Король Камчатки, один из тех, от кого русскому правительству так хотелось бы здесь избавиться, завершал, вместе с доктором Дыбовским, список европейцев сильного пола. Леди же было всего четыре» (4, с. 74).

Под прозвищем «Король Камчатки» выведен, как мне кажется, петропавловский купец И. М. Малованский. Эта малопривлекательная личность держала в кабале всех местных охотников, о чем сообщает Гиллмард в других главах книги, и что совпадает с резкой характеристикой, которую дает Малованскому В. Ф. Руднев, который посетил Петропавловск месяцем ранее.

«Около церкви, в самой отдаленной части сада мистера Люгибеля, стоит скромный монумент, установленный в память Беринга. Это железная колонна небольшого размера и невеликого вкуса, присланная сюда из Санкт-Петербурга. Наполовину скрытый в зарослях высоких трав, которые в это время года обильно и щедро покрывают Камчатку, памятник выглядит весьма уныло. Это кенотаф (символическая могила, не содержащая тела умершего; сооружался в том случае, когда прах покойного оказывался недоступным для погребения. – Н. Д.) для останков знаменитого мореплавателя, который упокоился далеко на острове, носящем его имя» (там же, с. 78).

«В распадке между двумя холмами, на мысу, где некогда стояла старая батарея, еще видна полуразрушенная памятная колонна Де ла Перузу. А на песчаной косе у входа в гавань находится куда менее притягательный для глаз англичанина, однако обращающий на себя внимание памятник в честь победы русского оружия над силами Союзного флота в 1854 г. Должен признаться, что до посещения Камчатки я ничего не знал об этом деле, столь несчастном для наших сил… В деле 24 августа 1854 г. мы потерпели поражение столь же унизительное, сколь и нелепое» (4, с. 78).

После непродолжительной стоянки в порту, осмотра памятников, поездки к Паратунским горячим источникам Гиллмард решает совершить путешествие до истоков р. Камчатки, затем спуститься на построенном плоту или приобретенных у местных жителях лодках вниз по реке до устья.

Смелость этого плана поражает, если учесть то, что Гиллмард и его спутники-англичане не имели ни малейшего представления ни о длине маршрута, ни о населенных пунктах по берегам реки – как признается сам ученый, на английских адмиралтейских картах на р. Камчатке было отмечено единственное селение – Верхне-Камчатск. Правда, перед экспедицией в глубь Камчатки Гиллмард и его спутники несколько раз встречались с Б. Дыбовским, который сообщил им много полезной информации.

Дыбовский обнадежил Гиллмарда и его товарищей тем, что «с какими бы трудностями вы не встретились в пути, недостаток продовольствия к ним не относится, и голод вам не грозит» (там же, с. 75). Не раз они вспомнят справедливость этих слов, вытаскивая из реки лососей и гольцов, добывая на ужин куропаток, стреляя уток.

Лошадей для этой экспедиции собирали по всему Петропавловску; за весьма немалые деньги удалось нанять только 16 лошадей, а также получить совершенно бесплатно четырех жеребят, которые не захотели расставаться со своими матерями.

19 августа 1882 г. три участника экспедиции «Марчезы», двое слуг, два проводника, три конюха-камчадала и караван лошадей вышли из Петропавловска.

Странно, что Гиллмард ни разу не называет по имени своих спутников-англичан. Возможно, что одним из них был лейтенант флота Р. Пауэлл (R. Powell), который вместе с Гиллмардом является автором карты р. Камчатки. Однако это только предположение.

Больше повезло в этом отношении слугам и проводникам. Гиллмард кратко представляет слугу-француза Луи, участника франко-прусской войны, и кока Спиридона Земби, грека по национальности.

Замечательны проводники, жители Петропавловска Яков Иванович Иванов и Афанасий Давидович Варрен. «Оба они были опытными охотниками на соболя, давно живущими в этой лесной глуши. Яков Иванович (Jacof Ivanovitch) был степенным, важным, но добродушным сибиряком, который прекрасно знал местность. Вторым был Афанасий Варен (Afanasi Waren), человек, в жилах которого действительно текла английская кровь, а по-английски он говорил просто замечательно. Весельчак, всегда бодрый и жизнерадостный – и, если верить слухам, великий сердцеед, любимец всех местных женщин. Получивший прозвище “Half-nasty” (“наполовину противный”, Хавнасти, подражание имени Афанасий. – Н. Д.), он очень скоро полюбился и всей нашей команде» (там же, с. 87). Якова Ивановича сопровождала охотничья собака по кличке Verglaski (Сероглазка? – Н. Д.) Собака пропала недалеко от Нижне-Камчатска, ее долго искали, но так и не нашли.

Главный конюх быстро получил прозвище Водки за свое «горячее пристрастие к местным горячительным напиткам» (там же, с. 87). В первый же день путешествия он исхитрился незаметно для англичан выпить пинту бренди.

А его товарищи, настолько неумелые и нерасторопные в описании Гиллмарда, что удивляешься тому, как эта экспедиция в глубь Камчатки вообще могла состояться! Лошади постоянно пытались разбежаться, всего пугались, путались упряжью среди деревьев в лесу, сбрасывали плохо закрепленные грузы и седоков.

Сам Гиллмард прекрасно подготовился к путешествию, он читал Крашенинникова в английском переводе («The History of Kamschatka», translated by James Grieve, M. D., Gloucester, 1764), Стеллера, записки участников Третьего кругосветного плавания Д. Кука, Лессепса, Палласа, Кохрейна, Киттлица, Тронсона, Уимпера, Стейнегера; часто ссылается на них в книге.

В связи с тем, что объем статьи ограничен, кратко упомяну те предметы и явления, которые подробно описывает Френсис Гиллмард:
– лососи и гольцы (с иллюстрациями);
– пушные животные и снежные бараны (с иллюстрациями);
– морские котики (с иллюстрациями);
– птицы Камчатки (с иллюстрациями);
– все посещенные селения с указанием количества домов и жителей;
– балаганы, вешала для сушки рыбы, запоры и морды, ловушки для лис;
– земледелие на Камчатке; резонно замечая, что «для Камчадалов урожай из рек и моря имеет такую важность, а его “выращивание” занимает столько времени, что для земледелия остается немного досуга, даже если у них и имеется влечение к этому занятию» (4, с. 77);
– меховую торговлю (летняя шкура соболя в Петропавловске стоила 4 рубля, зимняя 16 рублей, прекрасная медвежья шкура – около 3 или 4, а самая отличная и большая – 7 рублей). «Самая же ценная и дорогая из всех – шкура калана (Enhydra lutris), который становится с каждым годом все большей редкостью на Камчатке. Хорошая шкура этого животного даже охотнику-аборигену принесет доход около ста рублей, в то же время на европейском рынке цена такой шкуры может достигать 120 фунтов стерлингов!» (там же, с. 97);
– и многое-многое другое.

Много страниц книги посвящено описанию ездовых собак, их повадок, рациона, особенностей содержания. «Их шуба почти такая же густая, как у медведя, это настоящий мех, а не шерсть! По своим манерам и умению вести себя в обществе они больше всего напоминают наших мичманов флота – столь же грубы, невоспитанны и некультурны» (там же, с. 82), а «в их рацион, как говорят, иногда попадают и неосторожные маленькие дети»! (там же, с. 83).

Отдельная глава книги целиком посвящена истории Камчатки со времен Ермака и до смерти де ла Кройера (1741 г.).

Также следует отметить, что автор неоднократно цитирует Шекспира, английских классиков, популярные песенки своего времени – в сочетании с обилием латыни и серьезных зоологических описаний стиль повествования получается своеобразным. Не обходится и без тонкого английского юмора.

Но и без всякого английского юмора камчатские реалии веселят и удивляют. Вот, например, описание дома в Начиках (Narchiki в написании Ф. Гиллмарда. – Н. Д.): «...мы зашли в одну из хижин, чтобы пообедать… Жилище представляло собой сочетание хлева и жилого помещения – и только пройдя через хлев, можно попасть в единственную жилую комнату. В ней было довольно чисто, она могла похвастаться несколькими стульями и столом, однако мы уже оказались за пределами той цивилизованной страны, где в окна вставляют стекло – окна были закрыты полосами медвежьих кишок, сшитых вместе. Они пропускали достаточно света, чтобы можно было разглядеть странные разнородные предметы, висевшие на стенах. В углу находилась мишурно украшенная икона, а напротив нее – большое количество вырезок из “Криминальных новостей Нью-Йорка” – полицейской газеты, полной душераздирающих рассказов о драках, убийствах и внезапных смертях. На фоне этих живописных декораций нас угостили традиционными уже сливками и черникой и недорого уступили немного картофеля и репы, которые замечательно растут в этих местах» (там же, с. 99–100).

«Ганал (Ганалы. – Н. Д.) – живописно расположенное маленькое местечко, в нем около двадцати хижин, а население составляет девяносто четыре человека – все они, без исключения, потомки тех русских, которые в прошлом веке брали в жены камчадалок. Чистые камчадалы сейчас встречаются редко, за исключением западного побережья Камчатки. Все ганальские жители – христиане, и они выстроили для себя церковь, небольшую бревенчатую хижину, увенчанную крестом. В одной ограде с ней, но отдельно (так же, как в Северной Швеции) стоит маленькая звонница с одним колоколом, старым и поврежденным. Мы не смогли прочитать надпись, которой он был украшен. В этой церкви нет постоянно служащего священника, мало того – на всю огромную территорию, лежащую между Петропавловском и устьем р. Камчатки, священников имеется только трое. Священник, окормляющий местных жителей, постоянно живет в Мелковой (Мильково. – Н. Д.) – деревне в ста или более верстах отсюда. Раз в четыре месяца он приезжает в Ганалы, венчает и погребает тех из своих прихожан, кто испытывает в этом нужду, совершает богослужение и отбывает обратно.

Работы у этого священника немного, поскольку местные жители люди весьма апатичные и редко вступают в брак, но при этом отличаются долголетием и еще реже умирают. В небольшом церковном дворе едва насчитывается двадцать могил. Они отмечены русскими крестами с маленькими бронзовыми или медными распятиями, небрежно прибитыми на них, но никаких надписей на этих крестах нет» (там же, с. 104).

А Ганальские остряки напомнили Гиллмарду «перевернутые сосульки» (там же, с. 103).

«Мелкова (Милково – Н. Д.) может похвастать тем, что там находится церковь и резиденция священника. Церковь – бревенчатая постройка, много лет назад перевезенная из Верхне-Камчатска, снаружи ничем не украшенная и выкрашенная в красный цвет только с одной стороны. Священник встретил нас на крыльце и с явным удовольствием показал интерьер храма, мы же, отдавая долг гостеприимства, всячески высказывали наше одобрение. Надо признать, что это было нелегко, поскольку внутри мы увидели стены, оклеенные английскими бумажными обоями – теми самыми, которые обычно используются в спальнях. Местами их красоту выгодно подчеркивали полосы других обоев, на которых розовые розы на ярко-голубом фоне во всем своем великолепии являли кошмар и ужас ранней викторианской эпохи. Над алтарем находилось несколько образов святых, выполненных маслом, причем один или два из них были очень недурны» (4, с. 141).

Сплав начался 1 сентября 1882 г. из Шаром.

«Мы смогли приобрести здесь пять долбленых лодок и соорудили их них два плота следующим образом. Три лодки были связаны борт о борт, с промежутком между ними примерно в один фут… В центре плота мы устроили платформу из жердей и обтесанных топором досок, длиной около 12–14 футов. Поверх платформы мы соорудили укрытие – нечто наподобие маленькой хижины с берестяной крышей» (там же, с. 136).

Другой плот, на котором следовали Луи, кок и двое проводников, был сделан подобным же образом, только из двух лодок и без укрытия, и поскольку его грузоподъемность была гораздо меньше, он тяжело осел в воде.

Двигаясь со скоростью около 6 миль в час, под периодические возгласы гребцов “na pravo, na levo” (там же, с. 137), миновали Верхне-Камчатск, добрались до Милькова и задержались в нем на несколько дней из-за дождя и ветра.

В следующем селении, Машуре, Гиллмард наблюдал первый и единственный за все путешествие случай заболевания проказой.

Покинув Машуру, путешественники наконец-то увидели вулканы – Толбачинский, Козыревский (Камень. – Н. Д.) и Ключевской. Перед ними «возвышались два остроконечных горных пика, Kojerevska и Kluchefskaya (Козыревский и Ключевской. – Н. Д.), совершенные в своих очертаниях – пирамиды чистейшего снега, при взгляде на которые понимаешь, как же бессилен любой язык для того, чтобы описать их совершенную красоту (там же, с. 148). Рядом с этой картиной меркли Анды, Альпы, Фудзияма и дюжина других увиденных гор! В восторге описывает Гиллмард, как на закате эти белоснежные громады медленно становились сначала золотыми, потом лиловыми.

Не выяснив у проводников и местных жителей, как называются два вулкана Ключевской группы, которые находились к юго-востоку от Ключевского, Козыревского и Ушковского, Гиллмард наносит их на карту и гордо дает им названия в честь героев войны в Судане Чарльза Джорджа Гордона и сэра Герберта Стюарта: гора Гордона и гора Герберта Стюарта (Mount Gordon and Mount Herbert Stewart). Гора Герберта Стюарта известна сейчас как Большая Удина, а гора Гордона – как Большая Зимина или другой вулкан из группы Зиминых сопок.

Замечательный прием был оказан путешественникам в селении Козыревском. Жители не пожалели для гостей даже ржаного хлеба, испеченного специально для ключевского священника! Там же им поведали легенду о гамулах (Kanuli в транскрипции Гиллмарда).

Из Козыревска отплыли 11 сентября. Становилось очень холодно, утренние заморозки скорее напоминали утренние морозы.

Фотопластины для сохранности заворачивали в одеяла, но они все равно разбились – «на атомы!» (там же, с. 163). Часть пластин разбилась еще раньше благодаря стараниям Водки. Путешественники плыли среди мест невероятной красоты, твердо зная, что никогда их больше не увидят, вулканы не скрывались в облаках – но вот возможности делать снимки больше не было! Не было времени и подробно зарисовывать вулканы – путешественники торопились, холод в пути пробирал уже до костей.

Недалеко от Ключей встретили четыре бата, причем половина батовщиков оказалась женщинами. Они очень ловко управлялись с веслами, одна из них была в мужском костюме и кокетничала с неотразимым Афанасием.

В Ключах их ждала встреча с доктором и священником. Гиллмард, хорошо знакомый с англиканским духовенством, удивлялся тому, что на Камчатке священник – представитель низшего сословия, практически крестьянин, поскольку жена ключевского священника, как выяснилось, приходилась сестрой одному из конюхов-камчадалов!

Вулкан Шивелуч был виден плохо, но Гиллмард все же зарисовал его.

15 сентября камчатская погода показала себя во всем великолепии – дождь, пронизывающий ветер; наши путешественники наконец-то добрались до Усть-Камчатска, где нашли приют в фактории Филиппеуса. Сплав был практически завершен, до устья р. Камчатки оставалось всего пять миль. К югу от селения находился небольшой деревянный маяк, с которого Гиллмард пытался увидеть «Марчезу». Она действительно стояла в условленном месте.

В это же время в Усть-Камчатск зашла зверобойная шхуна «Немо». Капитан и старший помощник были шведами, команда состояла из четырех японцев. Это было первое судно, зашедшее в эти воды за три прошедших года!

По случаю такого нечастого события, как прибытие судна, и события совершенно экстраординарного – прибытия иностранной экспедиции в Усть-Камчатске был устроен бал. Потолки в «бальном зале» были низкими, и два шведа со своими шестью футами роста постоянно касались головами связок сушеной рыбы и других припасов, развешанных под потолком. Хозяева не пожалели свечей, которые были вставлены в пустые бутылки.

В углу расположился бальный оркестр – «старый скрипач, хоть и не знал современных Штрауса или Гангля (Джозеф Гангл, популярный венгерский композитор времен Гиллмарда. – Н. Д.), играл почти шесть часов без перерыва, и дал нам полное представление о танцевальной музыке, куда более популярной среди жителей Ust Kamschatka (Усть-Камчатска. – Н. Д.)» (4, с. 183).

Благодаря гостям общество было необычайно колоритным: англичане, два шведа, два охотника-американца и негр-стюард из команды «Немо», русский мехоторговец, Афанасий Варен и Яков Иванович, а также стоящая в дверях команда японцев.

На балу присутствовали четырнадцать дам. Об их красоте Гиллмард выразился по-джентельменски корректно: «Обозрев дам, собравшихся в комнате, мы поняли, что гибель нашим сердцам не грозит» (там же, с. 183). Кроме того, и от дам, и в бальной зале невыразимо пахло рыбой. Танцевать Гиллмарду все же пришлось, но большим испытанием для него стала необходимость поцеловать свою партнершу после окончания танца – именно таково было местное правило!

Но закончилось и это страшное испытание; достаточно удачно преодолев бар р. Камчатки на «Немо», наши герои наконец-то взошли на борт ожидавшей их «Марчезы».

На о. Беринга участники экспедиции осматривали лежбища котиков, прокатились по тундре на собачьей упряжке. Приятной неожиданностью была встреча с известным натуралистом Леонардом Стейнегером.

Благодаря Б. Дыбовскому и поддержке Аляскинской торговой компании, в июле 1882 г. на о. Беринга были завезены 16 северных оленей (4 самца и 12 самок), и Гиллмард наблюдал первые шаги этого замечательного, по его мнению, эксперимента.

После этого судно отправилось в Петропавловск. По пути зашли в бух. Моржовую, где безуспешно пытались добыть моржей, а затем экипаж «Марчезы» устроил охоту на снежных баранов – за день было убито 9 животных. Всего за два дня был убит один морж, 14 снежных баранов, два медведя, множество тюленей, чирков, уток. Мясо засолили, шхуна была завалена тушами добытых животных и увешана шуточными плакатами: «Свежее мясо, первый сорт, 11 ½ пенсов за фунт», «Первый приз, Петропавловская выставка скота», «Мясные обрезки – всего 6 ½ пенсов!» (там же, с. 218).

После этого игривого описания охотничьих радостей моя симпатия, как переводчика, к героям книги поубавилась.

23 сентября «Марчеза» бросила якорь в порту Петропавловска. Гиллмард узнал, что памятник «Слава» был освящен за время его отсутствия; экипаж «Марчезы» участвовал в этой церемонии. Он подробно описывает монумент, приводит все имеющиеся на нем надписи, но делает странную ошибку, называя памятник «каменным» (там же, с. 221). Надписи приведены в переводе на английский, поэтому выражу уважение автору, проделавшему этот труд, и снова переведу их на русский. «Этот памятник, обелиск высотой около двадцати пяти футов, был установлен еще в прошлом году командой “Вестника” на косе, которая является естественным волноломом гавани Петропавловска. Все материалы для него были привезены из России. Памятник каменный, окрашен в черный цвет, увенчан позолоченной “утренней звездой” (элемент шаровидной формы с лучами, напомнивший Гиллмарду известный символ Рождества Христова. – Н. Д.) и крестом. На стороне, обращенной к востоку, следующая надпись по-русски: «Памяти павших при отражении нападения англо-французского флота 20 и 24 августа 1854». На противоположной стороне: «Установлен в 1881» (там же, с. 221).

Во время церемонии священник отказался служить панихиду по похороненным в Петропавловске англичанам и французам (протестантам и католикам), что вызвало недовольство русских офицеров, которые даже извинялись за его неучтивое поведение перед экипажем «Марчезы». Священника назвали «невежественным мужиком» (там же, с. 222).

В защиту священника следует сказать, что каноны православной церкви прямо запрещают всякое молитвенное общение с неправославными, а молитвенное поминовение инославных (в частном порядке) было благословлено митрополитом Сергием только в 1935 г.

Русские офицеры подарили экипажу «Марчезы» взрослого медведя, на борту ему дали кличку Миски. Это выносливое животное пережило долгое плавание в экваториальных водах, и по возвращении в Англию было благополучно передано в Лондонский зоологический сад.

26 сентября 1882 г. «Марчеза» покинула Петропавловск. После путешествия по Новой Гвинее и островам в начале 1884 г. экспедиция отправилась обратно через Сингапур и Коломбо. 14 апреля 1884 г. «Марчеза» благополучно достигла Саутгемптона.

Большая часть иллюстраций для книги была сделана с фотографий самого хорошего качества и является их точным воспроизведением. Деревянные формы для гравюр были изготовлены Эдвардом Уимпером (Edward Whymper), знаменитым английским альпинистом и при этом профессиональным гравером и иллюстратором. Птиц и зверей изображали Чарльз Уимпер (Charles Whymper) и Джон Джерард Кьюлман (John Gerrard Keuleman) – живущий в Англии голландский художник, который специализировался именно на изображениях птиц. Наброски Гиллмарда были воспроизведены известными английскими художниками-иллюстраторами Вальтером Стейси (Walter Stacey) и Генри Райтом (Henry Charles Seppings Wright).

Архив Ф. Гиллмарда в настоящее время хранится в Gonville and Caius College Archive, Cambridge, в том числе и его материалы по Камчатке. Ограничений по доступу к документам нет. Среди писем и путевых дневников имеются и неопубликованные воспоминания Гиллмарда «Те годы, что пожрала саранча» («The years that the locusts have eaten»), которые охватывают период 1852–1923 гг. Оригинальное название – известная аллюзия на библейскую книгу пророка Иоиля (2, с. 25).

Фотографии, сделанные во время плавания «Марчезы», хранятся в Cambridge University Library, Department of Manuscripts and University Archives – 12 больших коробок с фотографиями Японии и островов Малайского архипелага.

Фотографий Камчатки среди них нет, и мы теперь знаем почему.

P. S. Одним из результатов экспедиции стало открытие на островах архипелага Сулу птицы нового вида – «Личинкоед длиннохвостый марчезийский» (Pericrocotus Marchesae).

Автор благодарит Лену Айказовну Абрамян, Игоря Валентиновича Пономарёва и Павла Львовича Калмыкова за помощь в подготовке статьи.


1. [Электронный ресурс] Режим доступа: http://www.npacific.ru/cgi bin/yabb24/YaBB. pl?num=1287010201.
2. Витер И. В., Смышляев А. А. Город над Авачинской бухтой. Петропавловск-Камчатский, 2011. 316 с.
3. [Электронный ресурс] Режим доступа: http://archiveshub.ac.uk/data/gb015-francisguillemard/ correspondence).
4. F. H. H. Guillemard. The Cruise of the Marchesa to Kamschatka and New Guinea, with notices of Formosa, Liu-Kiu, and various islands of the Malay Archipelago. London: JohnMurray. 1886. 284 с.; [Электронный ресурс] Режим доступа: https://archive.org/details/cruiseofmarchesa01guil

Дивнина Н. В. Приключения англичан на Камчатке в 1882 г. // «На перекрестке континентов» : материалы XXXI Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2014. - С. 125-132.