И в самом деле корень -- один из первых камчатских агрономов был выходец из казачьей семьи Черных (об этом подробнее в книге С. Вахрина "Потомки остроклювого бога (Камчадалы).
Они пришли на Камчатку в числе самых первых и заложили Большерецкий острог.
Позже большерецкие Черных были переведены на службу в Петропавловскую Гавань (точнее, часть из них), а там позже были записаны в мещане (горожане).
Но это еще не все -- большерецкие Черных положили начало роду священников Черных.
А последние не только размножили свой род и расселились по всему Северо-Востоку России, но и оставили свое имя тем народам, которых крестили.
Но самым известным из них в мировой истории остается сотник Иван Черных (Черной, Черный), который возглавлял курильский казачий "десант" по приведению под высокую царскую руку мохнатых курильцев -- айну и основавший на островах в 1766-1768 гг. первые русские поселения, где казаки зимовали.
В 1766 г. он был отправлен во главе отряда из Большерецка на центральные и южные Курильские о-ва с заданием привести в подданство местных "курильцев". В 1767 г. перешел на о. Симушир, где зимовал, а в 1768 г. побывал на о. Итуруп и зимовал на о. Уруп. За все время посетил девятнадцать Курильских о-вов и привел в подданство их жителей. Осенью 1769 г. вернулся в Большерецк; представил отчет о своем плавании с подробным описанием посещенных им островов и этнографическую коллекцию, пересланную в Академию наук.
А в 1771 году он вновь попал в мировую историю, но уже не по своей воле и не по воле службы -- подневольно:
Большерецкий бунт 1771 года А. Сгибнев. Ссыльные на Камчатке в 1760-1770 г. Стр. 536 «Покончив с Ниловым бунтовщики пошли в Большерецкую канцелярию, где собрались все остальные приверженцы Беньевского и откуда он делал все распоряжения. Главным его помощником был швед Винблан, который с пьяною ватагою рабочих отобрал у казенного цейхгауза и амбаров порох, артиллерийские припасы и снаряды, ясачную казну, провиант и другие припасы, которые им были пригодны для предстоящего плавания. На разсвете подошли к дому отставного сотника Черных, в котором находились лавки купца Казаринова с ружьями, свинцом, разными железными изделиями и продовольственными припасами, присыльные: немец Август (Винблан), Степанов, Панов, Батурин, Хрущов и штурман Чурин с 20-ю злоумышленниками, вооруженные пистолетами и обнаженными саблями. Сперва они стучали в дверь и окна дома, требуя, чтоб их пустили, но когда им было в этом отказано, взяли большое бревно и выломали им дверь. Хозяин дома, Черных, чтобы напугать их, выстрелил из ружья холостым зарядом. Пьяный Винблан, разсерженный этим поступком, приказал зажечь дом со всех сторон и стрелять в него из пушки, поставленной в 10 саженях от дома. Но Панов и Хрущов остановили это распоряжение, и тогда Винблан и рабочие Холодилова стали стрелять в окна, не причинив, впрочем, никому из жителей дома вреда. Одному только купцу Казаринову опалило лицо. Казаринов вышел в сени для переговоров с бунтовщиками, но они встретили его
(стр.537) неприязненно и присыльный Лапин с другим рабочим бросились на него с намерением застрелить. Панов и на этот раз успел отклонить убийство и распорядился только связать Казаринова и отправить под арест в Большерецкую канцелярию, при которой и находилась гауптвахта. Приказание это исполнил Чулошников со своими рабочими. Когда Казаринова вели под арест, то он заметил, что между канцеляриею и домом Черных было поставлено две пушки, мортира и несколько ружей в козлах, кроме той пушки, которая стояла на лафете у самого дома Черных. На гауптвахте Казаринов нашел своего однофамильца, тотемца Василия Казаринова, штурмана Софьина, штурманских учеников Измайлова и Зябликова, канцеляриста Спиридона Судейкина, сержанта Лемзякова и пятидесятника Потапова. У всех у них были связаны руки назад ремнями. После Казаринова привели на гауптвахту казаков Черных и купца Шапкина. Караул состоял из рабочих Холодилова, а начальником караула, по прибытии туда Казаринова, вступил Панов; часовые у дверей стояли с примкнутыми штыками и с заряженными ружьями. К вечеру того же дня Казаринова заковали в ножные кандалы, а казака Черных, кроме того, приковали к стене. На другой день утром привели под арестом солдата Матвея Самойлова, который объявил всем арестованным, что бунтовщики приказали ему сделать гроб убитому Нилову, но он, израненный во многих местах труп покойника, а на полу лужи крови, отказался от работы, за что его и арестовали. Вслед за ним пришел на гауптвахту Винблан и прибил Самойлова прикладом ружья за ослушание, а находившийся с Винбланом промышленник Шибаев, кроме того, ударил Самойлова несколько раз по лицу. Весь день 27-го апреля рабочие ходили по обывательским домам и обирали все, что было им пригодно, а защищавших свою собственность били нещадно. К вечеру около гауптвахты по распоряжению Виблана было поставлено шесть пушек, заряженных ядрами и картечью. Две из них стояли против окон, а остальные в простенках. Стр.538 До 29-го апреля, по распоряжению Беньевского, на р. Большой изготовлялись паромы на батах, отобранных у обывателей города, и шла погрузка на них разных судовых и продовольственных припасов. На одиннадцати паромах было погружено: 3 пушки, мортира, порох, ядра, свинец, ружья и другое оружие, топоры, железо, кузнечные, столярные и слесарные инструменты, холст, разные шелковые и шерстяные материи, серебряная и медная монета, 848 сыромятных сумок муки, вино и вообще полное двухгодичное укомплектование судна и разграбленное имущество частных лиц. 29 апреля бунтовщики перебрались на паромы, взяв с собою всех арестованных на гаутвахте, кроме штурмана Софьина, и оказавшихся в наличности большерецких казаков, для сплава паромов и предстоящих работ по снаряжению судна к плаванию. Того же числа во втором часу пополудни, паромы отвалили от берега и пустились по р. Большой к ее устью, где в гавани Чекавка обыкновенно зимовали казенные суда. При отплытии своем из Большерецка, Беньевский поручил заведывание делами Большерецкой канцелярии штурману Софьину, тому самому, которому были поручены эти дела и выбором народным. К ночи плоты остановились на ночлег около Камчадальского – Катиновского острожка, а в 5-м часу 30-го апреля прибыли на Чекавку (Здесь в это время находились два амбара для хранения судовых запасов и сторожевская изба), где сгрузя все с паромов на берег, разставили палатки, в которых жили до изготовления судна. В гавани стояли в это время два гальота: «Св. Петр» и «Св. Екатерина». Первый, как более благонадежный, был назначен к вооружению. Судно было еще во льду, а потому пришлось его окалывать. Но работа эта, как и само вооружение, шла так быстро, что ко 2-му маю его вывели уже из гавани к самому устью р. Большой, совсем готовым к отплытию. Другой же гальот служил тюрьмою для арестованных лиц, которые и здесь находились под строгим караулом. Но когда судно «Св. Петр» было вооружено, то их переместили на это судно. Главные зачинщики бунта нисколько не стеснялись в своих раз-
(стр.589) говорах присутствием лиц, неучаствовавших в заговоре. Купец Казаринов, боцман Серогородский, сержант Данилов и казак Черных на следствии показали, что Винблан, Батурин, Степанов и Панов разсуждали на палубе о том, каким бы образом освободить жителей Камчатки от грабительства и жестокостей местного начальства. Винблан говорил, что в испанских колониях встречается крайний недостаток в рабочих руках, и что им следует озаботиться присылкою оттуда в Камчатку одного большого фрегата с ботом, могущим входить во все камчатские гавани, затем забрать всех жителей и доставить на принадлежащие Испании острова, где они будут пользоваться полною свободою и всеми удобствами в жизни. По его же словам, фрегат мог бы остановиться, в ожидании переселенцев, в Петропавловской гавани и получить с судна «Св. Петр» самые подробные карты заливов и бухт камчатского побережья. Разсказы эти, как мы увидим ниже, сильно встревожили сибирское начальство. (12 мая судно вышло в море) …14 мая возвратились из Чекавки в Большерецк все находившиеся у Беньевского под арестом жители Большерецка».
В 1766 году по указанию сибирского губернатора к южным Курильским островам были отправлены тойон (вождь) с острова Парамушир Никита Чикин и сотник с Камчатки Иван Черный. Им надлежало «уговаривать курильцев в подданство, не оказывая при том, не только делом, но и знаком грубых поступков и озлобления, но привет и ласку». Чикин сам был из «мохнатых» и легко находил общий язык с соплеменниками, но, к несчастью, на Симушире он скоропостижно умер и во главе партии встал Черный. Сотник прошел до 19-го острова (Итурупа), попутно силой приводя в подданство «мохнатых». От них он узнал, что на 20-м (Кунашире) у японцев имеется крепость. Во время зимовки на 18-м острове (Урупе) Черный пил, браконьерствовал и издевался как над своими спутниками — казаками, так и над «мохнатыми». В обратный путь сотник забрал с собой «сошлых» (беглых) курильцев, причем держал их на судне связанными, отчего многие погибли. «Подвиги» Черного не остались незамеченными, он попал под следствие, но умер в Иркутске от оспы. Озлобленные действиями Черного и других купцов, «мохнатые» в 1771 году взбунтовались и перебили многих русских на островах Чирпой и Уруп. (журнал "Вокруг света", 2008. №1).
Но здесь, как нам кажется, смешались два факта: курильский поход и арест за неоказание сопротивление большерецким бунтарям в 1771 года сына отставного сотника Ивана Черных -- Никиты, который два года провел в иркутской тюрьме.
Они пришли на Камчатку в числе самых первых и заложили Большерецкий острог.
Позже большерецкие Черных были переведены на службу в Петропавловскую Гавань (точнее, часть из них), а там позже были записаны в мещане (горожане).
Но это еще не все -- большерецкие Черных положили начало роду священников Черных.
А последние не только размножили свой род и расселились по всему Северо-Востоку России, но и оставили свое имя тем народам, которых крестили.
Но самым известным из них в мировой истории остается сотник Иван Черных (Черной, Черный), который возглавлял курильский казачий "десант" по приведению под высокую царскую руку мохнатых курильцев -- айну и основавший на островах в 1766-1768 гг. первые русские поселения, где казаки зимовали.
В 1766 г. он был отправлен во главе отряда из Большерецка на центральные и южные Курильские о-ва с заданием привести в подданство местных "курильцев". В 1767 г. перешел на о. Симушир, где зимовал, а в 1768 г. побывал на о. Итуруп и зимовал на о. Уруп. За все время посетил девятнадцать Курильских о-вов и привел в подданство их жителей. Осенью 1769 г. вернулся в Большерецк; представил отчет о своем плавании с подробным описанием посещенных им островов и этнографическую коллекцию, пересланную в Академию наук.
А в 1771 году он вновь попал в мировую историю, но уже не по своей воле и не по воле службы -- подневольно:
Большерецкий бунт 1771 года А. Сгибнев. Ссыльные на Камчатке в 1760-1770 г. Стр. 536 «Покончив с Ниловым бунтовщики пошли в Большерецкую канцелярию, где собрались все остальные приверженцы Беньевского и откуда он делал все распоряжения. Главным его помощником был швед Винблан, который с пьяною ватагою рабочих отобрал у казенного цейхгауза и амбаров порох, артиллерийские припасы и снаряды, ясачную казну, провиант и другие припасы, которые им были пригодны для предстоящего плавания. На разсвете подошли к дому отставного сотника Черных, в котором находились лавки купца Казаринова с ружьями, свинцом, разными железными изделиями и продовольственными припасами, присыльные: немец Август (Винблан), Степанов, Панов, Батурин, Хрущов и штурман Чурин с 20-ю злоумышленниками, вооруженные пистолетами и обнаженными саблями. Сперва они стучали в дверь и окна дома, требуя, чтоб их пустили, но когда им было в этом отказано, взяли большое бревно и выломали им дверь. Хозяин дома, Черных, чтобы напугать их, выстрелил из ружья холостым зарядом. Пьяный Винблан, разсерженный этим поступком, приказал зажечь дом со всех сторон и стрелять в него из пушки, поставленной в 10 саженях от дома. Но Панов и Хрущов остановили это распоряжение, и тогда Винблан и рабочие Холодилова стали стрелять в окна, не причинив, впрочем, никому из жителей дома вреда. Одному только купцу Казаринову опалило лицо. Казаринов вышел в сени для переговоров с бунтовщиками, но они встретили его
(стр.537) неприязненно и присыльный Лапин с другим рабочим бросились на него с намерением застрелить. Панов и на этот раз успел отклонить убийство и распорядился только связать Казаринова и отправить под арест в Большерецкую канцелярию, при которой и находилась гауптвахта. Приказание это исполнил Чулошников со своими рабочими. Когда Казаринова вели под арест, то он заметил, что между канцеляриею и домом Черных было поставлено две пушки, мортира и несколько ружей в козлах, кроме той пушки, которая стояла на лафете у самого дома Черных. На гауптвахте Казаринов нашел своего однофамильца, тотемца Василия Казаринова, штурмана Софьина, штурманских учеников Измайлова и Зябликова, канцеляриста Спиридона Судейкина, сержанта Лемзякова и пятидесятника Потапова. У всех у них были связаны руки назад ремнями. После Казаринова привели на гауптвахту казаков Черных и купца Шапкина. Караул состоял из рабочих Холодилова, а начальником караула, по прибытии туда Казаринова, вступил Панов; часовые у дверей стояли с примкнутыми штыками и с заряженными ружьями. К вечеру того же дня Казаринова заковали в ножные кандалы, а казака Черных, кроме того, приковали к стене. На другой день утром привели под арестом солдата Матвея Самойлова, который объявил всем арестованным, что бунтовщики приказали ему сделать гроб убитому Нилову, но он, израненный во многих местах труп покойника, а на полу лужи крови, отказался от работы, за что его и арестовали. Вслед за ним пришел на гауптвахту Винблан и прибил Самойлова прикладом ружья за ослушание, а находившийся с Винбланом промышленник Шибаев, кроме того, ударил Самойлова несколько раз по лицу. Весь день 27-го апреля рабочие ходили по обывательским домам и обирали все, что было им пригодно, а защищавших свою собственность били нещадно. К вечеру около гауптвахты по распоряжению Виблана было поставлено шесть пушек, заряженных ядрами и картечью. Две из них стояли против окон, а остальные в простенках. Стр.538 До 29-го апреля, по распоряжению Беньевского, на р. Большой изготовлялись паромы на батах, отобранных у обывателей города, и шла погрузка на них разных судовых и продовольственных припасов. На одиннадцати паромах было погружено: 3 пушки, мортира, порох, ядра, свинец, ружья и другое оружие, топоры, железо, кузнечные, столярные и слесарные инструменты, холст, разные шелковые и шерстяные материи, серебряная и медная монета, 848 сыромятных сумок муки, вино и вообще полное двухгодичное укомплектование судна и разграбленное имущество частных лиц. 29 апреля бунтовщики перебрались на паромы, взяв с собою всех арестованных на гаутвахте, кроме штурмана Софьина, и оказавшихся в наличности большерецких казаков, для сплава паромов и предстоящих работ по снаряжению судна к плаванию. Того же числа во втором часу пополудни, паромы отвалили от берега и пустились по р. Большой к ее устью, где в гавани Чекавка обыкновенно зимовали казенные суда. При отплытии своем из Большерецка, Беньевский поручил заведывание делами Большерецкой канцелярии штурману Софьину, тому самому, которому были поручены эти дела и выбором народным. К ночи плоты остановились на ночлег около Камчадальского – Катиновского острожка, а в 5-м часу 30-го апреля прибыли на Чекавку (Здесь в это время находились два амбара для хранения судовых запасов и сторожевская изба), где сгрузя все с паромов на берег, разставили палатки, в которых жили до изготовления судна. В гавани стояли в это время два гальота: «Св. Петр» и «Св. Екатерина». Первый, как более благонадежный, был назначен к вооружению. Судно было еще во льду, а потому пришлось его окалывать. Но работа эта, как и само вооружение, шла так быстро, что ко 2-му маю его вывели уже из гавани к самому устью р. Большой, совсем готовым к отплытию. Другой же гальот служил тюрьмою для арестованных лиц, которые и здесь находились под строгим караулом. Но когда судно «Св. Петр» было вооружено, то их переместили на это судно. Главные зачинщики бунта нисколько не стеснялись в своих раз-
(стр.589) говорах присутствием лиц, неучаствовавших в заговоре. Купец Казаринов, боцман Серогородский, сержант Данилов и казак Черных на следствии показали, что Винблан, Батурин, Степанов и Панов разсуждали на палубе о том, каким бы образом освободить жителей Камчатки от грабительства и жестокостей местного начальства. Винблан говорил, что в испанских колониях встречается крайний недостаток в рабочих руках, и что им следует озаботиться присылкою оттуда в Камчатку одного большого фрегата с ботом, могущим входить во все камчатские гавани, затем забрать всех жителей и доставить на принадлежащие Испании острова, где они будут пользоваться полною свободою и всеми удобствами в жизни. По его же словам, фрегат мог бы остановиться, в ожидании переселенцев, в Петропавловской гавани и получить с судна «Св. Петр» самые подробные карты заливов и бухт камчатского побережья. Разсказы эти, как мы увидим ниже, сильно встревожили сибирское начальство. (12 мая судно вышло в море) …14 мая возвратились из Чекавки в Большерецк все находившиеся у Беньевского под арестом жители Большерецка».
В 1766 году по указанию сибирского губернатора к южным Курильским островам были отправлены тойон (вождь) с острова Парамушир Никита Чикин и сотник с Камчатки Иван Черный. Им надлежало «уговаривать курильцев в подданство, не оказывая при том, не только делом, но и знаком грубых поступков и озлобления, но привет и ласку». Чикин сам был из «мохнатых» и легко находил общий язык с соплеменниками, но, к несчастью, на Симушире он скоропостижно умер и во главе партии встал Черный. Сотник прошел до 19-го острова (Итурупа), попутно силой приводя в подданство «мохнатых». От них он узнал, что на 20-м (Кунашире) у японцев имеется крепость. Во время зимовки на 18-м острове (Урупе) Черный пил, браконьерствовал и издевался как над своими спутниками — казаками, так и над «мохнатыми». В обратный путь сотник забрал с собой «сошлых» (беглых) курильцев, причем держал их на судне связанными, отчего многие погибли. «Подвиги» Черного не остались незамеченными, он попал под следствие, но умер в Иркутске от оспы. Озлобленные действиями Черного и других купцов, «мохнатые» в 1771 году взбунтовались и перебили многих русских на островах Чирпой и Уруп. (журнал "Вокруг света", 2008. №1).
Но здесь, как нам кажется, смешались два факта: курильский поход и арест за неоказание сопротивление большерецким бунтарям в 1771 года сына отставного сотника Ивана Черных -- Никиты, который два года провел в иркутской тюрьме.

