Степанов Ипполит Семенович

Ипполит Степанов
Благодаря Беньевскому в исторической и художественной литературе Ипполит Семенович Степанов представляется вздорным пьяницей, спорщиком и скандалистом, завистником и честолюбцем. Такой он у Н. Смирнова в «Государстве Солнца», такой он и у Л. Пасенкжа в «Похождениях барона Беневского».

Но, как выясняется, именно он был правой рукой Бейпоска в Большерецком заговоре — идеологом бунта, комиссаром, если определить его роль языком другой эпохи. Именно ему верили в Большерецке как никому другому.

Кто же он такой?

Отставной ротмистр. Помещик. Московской губернии Верейского уезда. В 1767 году императрица Екатерина II собрала народных депутатов и создала Комиссию о сочинении нового Уложения законов Российской империи. Но царица поторопилась с идеей всенародного обсуждения будущего законодательства — ей и в голову не могла прийти мысль, что кто-то из ее подданных покусится на абсолютизм. Одним из таких и оказался Ипполит Степанов. В память о себе он оставил документ необыкновенной откровенности — политическое обвинение Екатерины,— написанный им в начале мая 1771 года в Чекавинской гавани на Камчатке. Человек либеральных взглядов, он многим казался привлекательным. Ему доверяли, и его слушали. И доверие это он обманул, представив Бейпоска как приближенного царевича Павла. Хотя делал это, по всей вероятности, только из благих побуждений, веря, что втягивает в заговор людей лишь для того, чтобы смогли они отыскать для себя пусть на чужбине — свободные и счастливые земли. Идея эта обсуждалась постоянно. Свидетели сообщили о ней на следствии, и в протоколы допросов занесли, что Степанов с Винбландом открыто обсуждали вопрос о возвращении галиота назад на Камчатку вместе с каким-нибудь большим фрегатом, который встанет в Петропавловской гавани и заберет всех, кто пожелает покинуть Камчатку и поселиться в тех краях, что отыщут для них члены экипажа «Святого Петра». Эта запись в следственных делах и спустя много лет после Большерецкого бунта будет тревожить правительство, иркутское и камчатское начальство — боялись все: вдруг да появится этот фрегат...

Потому-то Степанов — единственный из всех — так и не смог примириться с пропажей галиота и предпочел сидеть в тюрьме, нежели идти на мировую с Беньевским. Понятными становятся и его призывы в Макао ни в коем случае не поступать на французскую службу, а возвращаться назад в отечество. И даже дал товарищам письмо на имя Екатерины, в котором всю вину за Большерецкий бунт, бегство с Камчатки брал на себя.

Он считал себя лично ответственным за судьбу каждого из рядовых членов экипажа галиота. За все это Беньевский презирал Степанова и в своих мемуарах чернил его как мог.

По словам лжебарона, Степанову было выдано 4 тысячи пиастров, с которыми тот отправился в голландскую кампанию, директор которой, Лёрё, помог ему отплыть на Яву. Возможно, так оно и было, известно только, что позже — до 20 ноября 1772 года — Ипполит Семенович жил в Англии.

Двадцатого ноября Екатерина II подписала указ о прощении своего подданного и разрешила ему вернуться на родину. Но в Россию Ипполит Степанов не вернулся. На указе, который хранится в фондах ЦГАДА, помечено: «Возвращен из Лондона от Полномочного Министра Мусина-Пушкина».

В одном из первых переводов мемуаров Августа Морица Беньевского на немецкий язык есть выдержки из дневника Ипполита Степанова. А быть может, где-то хранится и оригинал, из которого когда-нибудь мы узнаем новые подробности о жизни этого человека, его мыслях и взглядах, достаточно честных, чтобы их уважать.
"Наконец настало и роковое 14 декабря - число замечательное: оно было вычеканено на медалях, с какими распущены депутаты народного собрания для составления законов в 1767 году при Екатерине II, - такими вот словами начал В.И.Штейнгель в своих "Записках" описание того "сумрачного декабрьского петербургского утра" восстания на Сенатской площади.

Увы, кое для кого участие в народном собрании - Комиссии об уложении - закончилось столь же плачевно, как и для Штейнгеля участие в декабрьском восстании. За сопротивление Наказу, написанному Екатериной для депутатов, и резкое столкновение - вероятно, по этому же поводу - с Григорием Орловым были сосланы на Камчатку отставной ротмистр, депутат от дворянства Верейского уезда, помещик Московской губернии Ипполит Семенович Степанов и его молодой коллега - поручик гвардии Василий Алексеевич Панов.

Чего же потребовали депутаты, что Екатерина, смертельно перепугавшись и пользуясь началом очередной войны с Турцией, поспешно распустила Комиссию и более уже никогда не рисковала их собрать заново, а самых радикальных выслала как можно дальше.

Депутаты потребовали ограничения самодержавия за счет полной свободы дворянства.
В том же ЦГАДА мне попался удивительный документ, написанный Ипполитом Семеновичем уже на Камчатке (фонд 6, опись 1, ед. хранения 409).

"Новые законы сочинять депутаты хотя и собраны, с тем, чтобы пояснять об тягощениях обществу, и полагать свои мнения. А как собрались, тогда дали наказ и обряды. И всего посмотрите: какое депутаты имеют право на себя законы полагать, когда недалее велят трактовать, как то единое, что в Наказе написано, следственно не сами они на себя полагают закон, и велят повиноваться тому, что пристрастию угодно, требуют, что дела продолжают, и чрез того отягощение чувствуют, а Наказ повелевает оные неторопно решить.

Народ от того не получает правосудия.Что апеляций много и к до государя доступу не имеют: а Наказ еще больше прибавляет судебных мест, а полновластие не мало ни ограничивается."

Вот чего захотел депутат от Верейского уезда - а это похуже государственного переворота ...

"А в России начальники единое только имеют право делать людям несчастие..."
"...должно с сожалением сказать, сколь нещастлив народ российский ... не получает облегчения, а всего больше усиливается начальник, а не закон."
"Народ российский терпит единое тиранство."
"Понеже в России не только крестьяне, но и дворянства малейшая часть обучается наукам ... Вот притчина рабства, что богатый человек имеет случай угнетать бедных людей. Ежели он и мало знает законов, то судьи ему за деньги помогают растолковать сему бедному народу в пользу богатого Указы, а богачи их исходатайствуют от Сената в свою пользу."

Самодержавие по Степанову - это вотчина фаворитов, от любезности или нелюбезности которых зависит состояние державы. И что закон - когда любой из них может быть подменен или изменен именным Указом Государя или Государыни. А "Государь, - кощунствовал Ипполит Семенович, - есть - человек, а особливо такой, каков был Борис Годунов..."

А вот и главное, что мучило Степанова и сталкивало его чуть ли не в кулачном бою с Орловым в депутатской комиссии: "...теперь, когда дворянство мало просвещено, не имеет сил и не позволено пешися (печься, заботиться, думать, волноваться, переживать, страдать - С.В.) о своем Отечестве, а каждый старается только в том сделать подлым образом от начальника милость и чин. А получа оный быть вредом народным, понеже в сем чине жалованье само беднейшее, кто вышней у нижнего отнять властен и отрешить от должности."

Это писал не революционер Радищев, а безвестный Степанов, засланный за свои мысли на самый край земли. И это был единственный из всех камчатских ссыльных (может быть, отчасти, еще и Панов), кто искал не своего места у трона, а боролся за благо для своего Отечества, коему был истинным сыном.

И он обвиняет:
"Грабя народ и из общественной казны богатящиеся, из-за неправосудия наказания не получающие, оканчивают жизнь благоденственно ...невзирая, что Отечеству вредно."

Скорбит.
"...всякий знает, что в России за истинную заслугу Отечеству ни о ком еще народу неизвестно. И кто награжден был, кроме как Шуваловы проекты об гнании вина и соли... Да за убийство государей своих и нарушение присяги ныне прославлены. И из таких людей, которые не только делом, но мыслями Отечеству не доказали полезного и к высоким делам допущены..."

Клеймит позором.
"Есть самым доказательством Камчатская земля: какое попечение имеет правительство о народе. Народ данной натуральную наклонность имел к добру, и никаких обманов между ним не было, а еже "ныне" непорядочные законы и самовластие начальников не только к злым обычаям вредным интересам приучены. Поморены оспою в 768 году. Понеже о сех болезнях они никаковых понятиев не имели, а правительство не предуведомлено, ни лекарей никаких в таком отдаленном месте не заведено, и о том им не растолковано.

Когда не сохранять их, то зачем же тратить государственные интересы, но и более терять национальных "русских" людей для сыскания и завладения дикого народу, а оставить лучше с их обычаями..."

То есть, утверждал Степанов, всем - и дворянам, и крестьянам, и купцам, и инородцам плохо живется в этой стране, которой правит не государственный разум, не забота об Отечестве и народах, живущих в нем, а фавориты - любезные сердцу чувственной особы, власть которых не ограничена ничем и никем, кроме,разве, прихотей самого Самодержца или Самоей...

Так что Радищев был не одинок, да и не был он первым, кто взывал к разуму россиян. Только вот финалы были у них разными - и сослан Степанов, как Первый, подальше; и никто из современников Ипполита Степановича, за исключением императрицы и нескольких доверенных лиц, не прочел этого его "Объявления", в котором, помимо прочего, Степанов открыто обвинил Екатерину в убийстве законного русского царя Петра III...

А это, разумеется, могло быть только государственной тайной.

С.Вахрин, "Встречь солнцу"
У Ипполита Семеновича Степанова был прекрасный племянник.

Указ Александра I от 26 января 1822 года сообщал об образовании Енисейской губернии с центром в Красноярске. На должность первого гражданского губернатора был назначен Александр Петрович Степанов (годы службы в Енисейской губернии 1823 - 1831), в прошлом - участник перехода А. В. Суворова через Альпы, Отечественной войны 1812 года, служил прокурором в Калуге (оказался на своём посту благодаря будущему декабристу Г. С. Батенькову, который участвовал в подготовке и проведении сибирской реформы 1822 года, исходя из экономико-географических соображений, определил административные границы Енисейской губернии, мало изменившиеся за 175 лет бытия).
Александр Петрович Степанов (1781-1837) родился в семье небогатого калужского дворянина. Отец его, П.С. Степанов, умер, когда мальчику Александру было 9 лет. А.П. Степанов учился в Московском университетском пансионе, затем служил в лейб-гвардейском Преображенском и Московском гренадерском полках. Участвовал в Итальянском походеА.В. Суворова в качестве ординарца князя Багратиона и самого Суворова. Перейдя на гражданскую службу с чином колежского советника 7-го класса, А.П. Степанов получил в Kалyгe должность прокурора благодаря Г.С. Батенькову, который в качестве правителя дел и члена Первого сибирского комитета привлекал в состав сибирской администрации своих eдиномышленников. В 1822 г., когда Красноярск ста.1 центром новooбразованной Енисейской губернии, получил назначение в Красноярск на должность губернатора. Первый енисейский губернзтор пpидepживaлся, либepльных взглядов, увлекалься историческими этнографическими изысканиями, был автором цeлогo ряяда литературых сочинений.
А. П. Степанов разделял идеи ранней декaбpиcтской организации "союз благоденствия" и был с нею связан сочувственно относится к декабристам, находившимся на поселении в гyбepнии и других места. Сибири, поддepживая с ними контакты, вел переписку. Он заботился о распространении в Енисейском крае просвешения и культуры, являлся инициатором издaния «Eнисейского альманаха» (1828) -одного из первых сибирских литературнoхудожественных сборников, создал в Красноярске краеведческое общество «Беседы о Eнисeйском крае» (18231827), Вокруг А. П. Степанова сплотицся кружок красноярских интeллигeнтов-пpocвeтитeлeй: А.П. Степанов внес крупный вклад в изучение природы, экономики, истории и этнографии Приенисейского края, написав ценное исследование "Енисейская губерния". ( 1835). Как чиновника и администратора его отличали честность и гуманность. А.П. Степанов энергично занимался благоустройством города Красноярска.
На посту енисейского губернатора А.П. Степанов находился с 1822 по 1831 гг. Жил он, как пишет в своих воспоминаниях старожил И.Ф. Парфентьев, в доме Родюкова на бывшей Старобазарной площади (ныне пр. Мира, 10. Здание не сохранилось), а также в доме Толкачева, позднее перешедшем к Гудкову, на ул. Воскресенской (ныне пр. Мира, 35).
Дом поcтpоeн, вероятно, в 182О-х годах. После пожара вначале 189О-х годов вновь отстроен в 1894 г. Находится в историческом центре, в ряду застройки главной улицы, на северной стороне.
Деревянный с оштукатуренными фасадами дом, стройных пропорций в стиле классицизма. Прямоугольный в плане с развитым в глубину квартала объемом. Симметричная трехчастная композиция главного фасада нарушена восточной боковой пристройкой парадного входa. С востока же пристроены тамбур хозяйственного входа и низкий вход в подвал (со двора). Средняя выcтупaющая часть yличного фасада значительно повышена над боковыми участками, вьщелена тремя высокими прямоугольными двухсветными окнами до уровня филенчатого фриза и увеличена двухярусным профилированным аттиком, раскрепованным над угловыми лопатками. Боковые двухоконные части фасада завершены такими же аттиками, как у ризалита. Лопатки углов главного фасада рустованы под шубу. Большого выноса, широкий многообломный карниз протянут над всеми фасадами с прямоугольными окнами, обрамленными простыми наличниками с профилированными тягами. Окна объединены подоконной тягой по периметру дома. Фриз выступает из плоскости стены вровень с лопатками углов и перерубов. Высокий цоколь защищен металлической кровелькой. Планировочная структура четко следует внешнему облику: за Tpexoконным ризалитом размещен большой зал, сообщающийся с четырьмя комнатами с востока и запада в парадной части дома. Остальные помещения в дворовой половине объединены Г -образным коридором. В интерьере сохранились потолочные тяги и падуги, а в парадном зале - широкий лепной фриз, филенчатые двери с наличниками.

ЛИТЕРАТУРА
Город у Красного Яра. документы и Maтepиалы (первая половина XIX века). Cocтавитель и автор коммeнттаpиeв Быконя Г.Ф. Красноярск: Кн. из-во, 1986. С. 78-81, 91-95, 117-118, 210-212; Карцoв В.: Декабрист Г.С. Baгeнькoв. Новосибирск: Наука, 1965. С. 108-113; Чернышева Н.К. Общeственно-полиmчecкиe взгляды А.П. Cтeпaнoвa //Ссылка и общественнo-политическая жизнь в Сибири XVIII начала XIX вв. Новосибирск: Наука, 1978. С. 252-281.
Степанов (Александр Петрович, 1781 - 1837) - писатель. По окончании курса в Московском университетском пансионе Степанов участвовал в итальянском походе Суворова , который за уменье владеть пером называл его: "наш крошечный Демосфен". В 1812 - 1814 гг. работал под руководством сенатора Каверина, заведовавшего продовольствием армии, а потом приведением в порядок опустошенных неприятелем губерний. Позже был прокурором в Калуге, с 1822 г. - Енисейским губернатором. Часто объезжал губернию и составлял об этих поездках подробные отчеты и доклады, которые литературностью изложения особенно нравились императору Николаю ; устроил поселения для ссыльных, завел хлебные магазины, целый ряд школ, Приказ общественного призрения и прочее. В конце жизни был недолго губернатором в Саратове. В "Енисейском Альманахе" (1826) Степанов поместил "Поездку в китайский город Маймачин". Начиная с 1835 г. он напечатал в "Библиотеке для Чтения" ряд повестей и рассказов, имевших успех благодаря бойкости изложения и занимательности сюжетов. В 1835 г. Степанов издал замечательное "Статистическое описание Енисейской губернии" и роман, создавший ему славу - "Постоялый двор". По отзыву А.В. Дружинина , этот роман представляет собой "верное и по временам весьма поэтическое воспроизведение светлой стороны русской помещичьей жизни за старое время" и заключает много сведений о самом авторе. Белинский отнесся к роману очень недружелюбно. Следующий роман Степанова "Тайна" - успеха не имел. После смерти Степанова вышли в свет (1838) его "Повести и путешествие в Маймачин". Ср. Дружинин (т. VII, полного собрания сочинений), "А.П. Степанов"; "Первый Енисейский губернатор - А.П. Степанов" ("Енисейские Губернские Ведомости", 1893, № 27).