Лангсдорф Г.И.

Материалы Г. И. Лангсдорфа о Камчатке (1804-1807 гг.) как основа для сопоставления с ее современным состоянием

Ю. А. Стоянов

В основе международного культурно-экологического проекта "Лангсдорф - XXI век" лежит повторение камчатского, сибирского, европейского и бразильского маршрутов экспедиций Г. И. Лангсдорфа с последующим многоаспектным сопоставлением собранных им материалов с современным состоянием этих регионов (5). Камчатка стала первым из них, где ученый вел длительные комплексные наблюдения на большой территории. Там он оттачивал свою методику полевой работы и впервые проявил себя не только как наблюдатель и собиратель информации, но и как гуманист, способный сопереживать местному населению, предлагать проекты и нововведения, чтобы улучшить его положение. Именно на Камчатке ученый достойно продемонстрировал свою принадлежность к школе выдающегося антрополога и народоведа геттингенского профессора Иоганна Блуменбаха, учеником которого являлся (4).

Лангсдорф побывал на полуострове трижды: с 3 июля по 25 августа 1804 г., с 5 по 14 июня 1805 г., и с 13 сентября 1806 по 14 мая 1807 г., т. е. в целом десять месяцев. Материалы его камчатского наследия публиковались в 1805, 1806, 1809, 1812 и 1975 гг. Источниковая классификация текстов начала XIX в. представлена типом "Письменные" и родом "Повествовательные" - личной перепиской, научными статьями и описанием кругосветного путешествия в 1803-1807 гг. Как вид личная переписка относится к разряду "Личные". В 1805-1806 гг. были опубликованы письма Лангсдорфа академику И.-Г.-В Крафту, профессору И. Блуменбаху и доктору Нёхдену (7-10,14). Лишь письмо Крафту, датированное 1804 г., появилось в русском переводе, остальная переписка публиковалась на немецком языке. Разряд "Научные" включает немецкоязычную статью Лангсдорфа, посвященную камчатским грибам-мухоморам, которыми местное население пользовалось как наркотическим средством (11), и другую, на французском языке, о естественных ресурсах полуострова (13). Основной блок информации содержит относящееся к тому же разряду двухтомное описание кругосветного путешествия ученого, впервые опубликованное по-немецки в 1812 г. во Франкфурте-на-Майне (12). Оно неоднократно переиздавалось на немецком, переводилось на английский и голландский языки, но в переводе на русский язык был опубликован лишь небольшой отрывок, касающийся Русской Америки (1). Наконец, в 1975 г. в переводе с немецкого была опубликована обнаруженная доктором исторических наук Б. П. Полевым в Архиве внешней политике Российской империи и относящаяся к роду "Документальные" и разряду "Канцелярские" записка Лангсдорфа "Изъяснение политического положения Камчатки и предложение для улучшения расстроенного состояния этого полуострова". Вступительную статью к упомянутой записке написал Б. Н. Комиссаров, а перевод выполнила Т. К. Шафрановская (6). Следует констатировать, что как источник информации о природе, населении и экономике Камчатки наследие Лангсдорфа никогда специально не исполь-зовалось. А он является вторым после С. П. Крашенинникова российским исследователем полуострова и первым таким исследователем в XIX в.

О первом русском кругосветном плавании, участие в котором, собственно, и привело Лангсдорфа на Камчатку, ученый узнал летом 1803 г. Он тогда только что возвратился в Геттинген после шестилетнего пребывания в Португалии, где занимался медицинской практикой и исследованиями в области ихтиологии. Отправка ихтиологических коллекций в Петербургскую Академию наук привела в итоге к избранию естествоиспытателя ее членом-корреспондентом, а включение Лангсдорфа в Копенгагене, где сделали остановку корабли И. Ф. Крузенштерна, в состав натуралистов "Надежды" давало ему шанс связать свою дальнейшую судьбу с Россией. Мы вряд ли погрешим против истины, если придем к выводу, что исследование Камчатки являлось для него, возможно, единственным средством реализовать этот шанс, а значит, велось со всей серьезностью и тщательностью.

Особенностью содержания камчатского наследия Лангсдорфа является комплексный подход ученого к наблюдению и осмыслению местных реалий, причем разных: природных, этнографических, хозяйственных, административно-организационных и других. В текстах Лангсдорфа разные аспекты камчатской действительности того времени переплетаются, но необходимость для специалистов в разных областях науки сопоставлять наблюдения ученого с данными сегодняшнего дня делает важным более четкое тематическое структурирование первых.

Поездки Лангсдорфа по полуострову отчетливо различаются по протяженности и сложности. Во-первых, это были радиальные маршруты из Петропавловска в Паратунку, Авачу, Начики, Малки. Затем в январе-марте 1807 г. ученый совершил на собаках большое круговое путешествие по всей обитаемой тогда части Камчатки. Некоторые посещенные им населенные пункты ныне не существуют, но большинство из них фигурируют на карте полуострова и ныне. Вот что представлял собой основной маршрут путешественника: Петропавловск - Ганалы - Пущино - Верхнекамчатск - Мильково - Толбачик - Козыревск - Ключи - Нижнекамчатск - Камаки - Харчино - Еловка - Седанка - Тигиль - Хайрюзово - Белоголовое - Морошечное - Воровское (ныне Соболево) - Большерецк - Петропавловск. Протя-женность обозначенного пути составляет около 1 500 км.

Доктор медицины и в широком смысле слова естественник в соответствии со своим, так сказать, базовым образованием Лангсдорф оставил детальное описание природы Камчатки. Путешествуя до этого только по странам Западной Европы и рассматривая объекты естественной истории разве что на городских рынках, ученый впервые оказался в огромном, богатейшем по своим ресурсам и крайне слабо изученном регионе. Он был потрясен виденным и охвачен исследовательским энтузиазмом. В его наследии мы находим скрупулезный учет видов флоры и фауны, описание климатических условий в разных районах полуострова, его рельефа, ландшафтов, береговой линии, речной сети и т. п. Он обращал внимание и на сельскохозяйственные культуры, скотоводство, промысловые виды фауны, возможности использования растительного мира в хозяйственных целях (6, 12, 13).

Представитель школы И. Блуменбаха, к которой принадлежали исследователи Африки Ф. Хорнеманн, У. Зетцен, Г. Рентген, М.-Г. Лихтенштейн, И. Буркхарт, много путешествовавшие по Северной и Южной Америке А. Гумбольдт и Максимилиан Вид-Нейвид, Ф. Линк, изучавший Пиренейский полуостров, А. фон Гакстгаузен, известный своими трудами о России, Лангсдорф являлся прекрасно подготовленным этнографом. Он подробно отразил в своих текстах повседневную жизнь и быт коренного населения полуострова (коряков и ительменов), издавна осевшее там русское население, которое после смешения с аборигенами называли камчадалами, а также камчатских казаков (6, 11, 12). По ходу своего основного камчатского маршрута ученый описал Петропавловск, Ключи, Нижне-камчатск, Тигиль и многие другие населенные пункты, побывал во всех достойных внимания объектах местной городской инфраструктуры (6, 7, 12). Особое внимание он уделил ездовым камчатским собакам - основному виду транспорта на полуострове, намного превосходившему в тех суровых условиях транспорт гужевой. Научившись умело управлять собачьими упряжками и преодолев, таким образом, не одну сотню километров, Лангсдорф дал подробное представление о внешнем виде местных ездовых собак, условиях их содержания, особенностях поведения в разные времена года, болезнях и т. п. (12). Одна из гравюр, приложенных к описанию кругосветного путешествия, подробно демонстрирует элементы собачьей упряжи. Лангсдорф настолько привязался на Камчатке к своим собакам, что двух из них привез в середине марта 1808 г. в Петербург (2, с. 45).

Хозяйственная жизнь, которую Лангсдорф описал на Камчатке, касалась уровня земледелия, скотоводства, охоты и рыболовства (6, 7, 12). Она носила примитивный, натуральный характер и его ни в коем случае не удовлетворяла. Видя огромные возможности этого края, он немедленно переходил к предложениям широкого круга реформ, связанных с экономикой, торговлей и административным управлением полуостровом.

Деятельность ученого имела серьезные и продуктивные последствия для Камчатки. По пути в Петербург он в октябре 1807 г. послал из Иркутска Н. П. Румянцеву, тогда министру коммерции, свою записку о необходимости преобразований на Камчатке (6), с 11 декабря по 22 февраля (т. е. без малого два с половиной месяца!) толковал о них в Тобольске с генерал-губернатором Сибири И. Б. Пестелем, а затем, в январе 1811 г., уже в бытность Румянцева министром иностранных дел и канцлером, вошел в состав правительственного "Комитета для внутреннего устройства Камчатской, Охотской и Якутской областей". По возвращении Лангсдорфа в Петербург ходили упорные слухи, что Пестель рекомендует его на должность губернатора Камчатки (2, с. 45-46). Этого не случилось, но упомянутый "Комитет" учел многие рекомендации Лангсдорфа и, главное, решил перенести столицу полуострова из Нижнекамчатска в Петропавловск. 9 апреля 1812 г., за два с небольшим месяца до вторжения в Россию армии Наполеона, Александр I утвердил включавшее 90 параграфов положение "О преобра-зовании в Камчатке воинской и гражданской части, а также об улучшении состояния тамошних жителей и вообще тамошнего края" (3).

Камчатское наследие Лангсдорфа имеет все основания стать предметом изучения специалистов в области биологических наук, наук о Земле, обществоведов и гуманитариев. А срав-нительное исследование его содержания и современных реалий Камчатки, суммированных в результате повторения маршрута ученого, просто остро актуальная задача, решение которой способно положить начало осуществлению международного культурно-экологического проекта "Лангсдорф - XXI век".

1. Академик Г. И. Лангсдорф и русская экспедиция в Бразилию в 1821-1836 гг.: библиогр. указ. / Б-ка Акад. наук СССР; сост. К. В. Александрова; под ред. Д. Е. Бертельса и Б. Н. Комиссарова. Л., 1979. С. 12-18.
2. Комиссаров Б. Н. Григорий Иванович Лангсдорф. 1774-1852. Л. : Наука, 1975.
3. Комиссаров Б. Н. Роль Г. И. Лангсдорфа в становлении Петропавловска как столицы Камчатки. Петропавловск-Камчатский : Инф.-изд. отдел Камчатской обл. науч. б-ки, 2000.
4. Комиссаров Б. Н. "Лангсдорф - XXI век": экологический проект для России и Бразилии // О камчатской земле написано…: мат. XXIII Крашенинниковских чтений. Петропавловск-Камчатский, 2006. С. 129-133.
5. Комиссаров Б. Н. В полосе приграничья (между новым и постновым временем): как затормозить движение в техноген // Цивилизация: вызовы современности / под ред. М. С. Уварова. СПб., 2009. С. 209-224.
6. Комиссаров Б. Н., Шафрановская Т. К. Неизвестная рукопись академика Г. И. Лангсдорфа о Камчатке: к 200-летию со дня рождения ученого // Страны и народы Востока. М., 1975. Вып. XVII: Страны и народы бассейна Тихого океана. Кн. 3. С. 86-118.
7. [Лангсдорф Г. И.]. Выписка из письма Академику Крафту о Камчатке // Технологический журнал. 1805. Т. 2. Ч. 2. С. 155-159.
8. Auszug eines Schreibens des H. Dr. Langsdorff an den H. Akademikus… v. Krafft. S. Peter und Paulshafen. 13. Aug. 1804 // Storch H. Russland unter Alexander dem Ersten. Eine historische Zeitschrift… Bd. 6. St.-Pbg. Leipzig, 1805. S. 411-418.
9. Fernere Reisenachrichten von Hrn. D. Langsdorff an J/F/ Blumenbach. Aus dem Petropawlowschen Hafen auf Kamtschatka. Den 23. Aug. 1804 // Magazin fьr den neuesten Zustand der Naturkunde. Bd. 10. № 3. Weimar, 1805. S. 193-206.
10. Fernere Reisenachrichten vjn Herrn D. Langsdorff. Aus einem Briefe von 7. Juni 1805. Peter Paulshafen an Herrn Hofrat Blumenbach // Magazin fьr den neuesten Zustand der Naturkunde. Bd. 11. № 4. Weimar, 1806. S. 297-309.
11. Langsdorff G. Einige Bemerkungen, die Eigenschaften des Kamtschadalischen Fliegenschwammes betreffend: Amanita muscaria Я Camtschatica // Annalen der Wetterauschen Gesellschaft fьr die gesamte Naturkunde. Bd. I. Hanau - Frankfurt-am-Main, 1809. S. 249-256.
12. Langsdorff G. Bemerkungen auf einer Reise um die Welt in den Jahren 1803 bis 1807. Bd. 1. Frankfurt-am-Main, 1812. S. 173-179, 298-299; Bd. 2. Frankfurt-am-Main. 1812. S. 214-286.
13. Langsdorff G. Remarques sur le Kamtschatka et sur ses productions naturelles // Memoires de la Societe imp. Des Naturalistes de Moscou. 1812. T. 3. P. 97-102.
14. Reisenachrichten von Hrn. D. Langsdorff. Auszug aus einem Briefe an Dr. Noehden, 6. jun. 1805. Peter- Paulshafen // Magazin fьr den neuesten Zustand der Naturkunde. Bd. 11. № 4. Weimar, 1806. S. 289-296.

Стоянов Ю. А. Материалы Г. И. Лангсдорфа о Камчатке (1804-1807 гг.) как основа для сопоставления с ее современным состоянием // "О Камчатке и странах, которые в соседстве с нею находятся..." : материалы XXVIII Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2011. - С. 193-196.
Г. И. Лангсдорф как реформатор Камчатки

Ю. А. Стоянов

В 2000 г. тиражом в 100 экземпляров в Петропавловске-Камчатском на ризографе под "шапкой" замечательного местного научного и культурного центра - Камчатской областной научной библиотеки им. С. П. Крашенинникова вышла брошюра доктора исторических наук, профессора Б. Н. Комиссарова "Роль Г. И. Лангсдорфа в становлении Петропавловска как столицы Камчатки". Эта небольшая, увлекательно написанная работа не только крайне заинтересовала автора этих строк, но побудила по возможности глубже и на основании всего "камчатского наследия" ученого изучить его как автора реформ на полуострове. Конечно, в данном докладе мы только-только приступили к этому замыслу. В отличие от брошюры Б. Н. Комиссарова, нам хотелось указать на предысторию административного управления Камчаткой и ситуацию на полуострове ко времени прихода туда в 1804 г. кораблей И. Ф. Крузенштерна, влиянии климатического фактора на перенос столицы полуострова из Нижнекамчатска в Петропавловск и некоторые другие аспекты, хотя мы полностью отдаем себе отчет в том, что более углубленное исследование темы "Академик Г. И. Лангсдорф и Камчатка" еще впереди.

Григория Ивановича Лангсдорфа нельзя в прямом смысле назвать реформатором Камчатки, поскольку реальных преобразований он на этом полуострове не совершал. Скорее всего, он может быть представлен как "идейный" реформатор Камчатки, поскольку мысль о перенесении "столицы" этого края из Нижнекамчатска в Петропавловск прозвучала впервые из уст Лангсдорфа. Непосредственно реформирование полуострова осуществлялось позже другими людьми и не при непосредственном участии Григория Ивановича. Однако почти все его рекомендации легли в основу "Положения о преобразовании в Камчатке военной и гражданской части, об улучшении состояния тамошних жителей и вообще этого края" от 9 апреля 1812 г. Наша задача состоит в том, чтобы показать, почему, собственно, ученый пришел к выводу о перенесении главного города из Нижнекамчатска в Петропавловск.

Для начала необходимо кратко рассмотреть, как развивалась административная история Камчатского края. При Петре I была проведена губернская реформа, в соответствии с которой была образована большая Сибирская губерния с главным городом в Тобольске. Камчатка вошла в состав этой губернии. Губерния делились на провинции, провинции на округа, во главе которых стояли комиссары, выбиравшиеся из местного дворянства. В 1731 г. вышел указ Сената об образовании самостоятельного Охотского правления, которому подчинялся весь Камчатский полуостров, побережье Охотского и Берингова морей и Анадырский край. После известной "Записки…" В. Беринга в правление Анны Иоанновны постепенно начинается новое переустройство Камчатского края. В составе Охотского правления Камчатка занимала особое место. Резиденции правления находились первоначально в трех острогах: Нижнекамчатском, Большерецком и Верхнекамчатском. С 1740 по 1783 г. постоянным местом пребывания управляющего полуостровом оставался Большерецкий острог.

27 февраля 1785 г. Ф. Рейнеке, назначенный комендантом полуострова, перенес управление Камчаткой из Большерецка в Нижнекамчатск. Именно такую картину административного управления полуостровом застала экспедиция И. Ф. Крузенштерна. Отзывы ее участников о Камчатке не отличались разнообразием. Например, Крузенштерн в своем "Путешествии вокруг света в 1803-1806 гг." отзывался о Камчатке с известной долей пессимизма. "При первом взгляде своем на Петропавловский порт почел бы его за колонию, поселенную только на несколько лет и опять уже оставляемую. Здесь не видно ничего, чтобы могло заставить помыслить, что место сие населяют европейцы. Залив Авача и другие три, к нему прилежащие, совершенно пусты. Прекрасный рейд Петропавловского порта не украшается ни одной лодкой… Чрезмерное удаление Камчатки от главных мест и благоустроенных стран России и настоящая ее бедность суть виною, что об ней распространилась худая слава. Даже само имя Камчатки выговаривается со страхом и ужасом" (1). Между тем, капитан "Надежды" отмечал, что Камчатка является богатейшим краем, и если умело организовать управление полуостровом, то он может принести большую пользу России. Примерно то же самое описывали другие участники экспедиции, такие, как М. И. Ратманов, Е. Е. Левенштерн, Ф. И. Шемелин. Крайне убогое состояние хозяйства подчеркивалось почти всеми. Наряду с этим указывалось на неисчерпаемые богатства края. Не исключением был и Г. И. Лангсдорф. Он не участвовал в конфликте между главой посольства в Японию Н. П. Резановым, с одной стороны, и офицерами экспедиции, с другой, принявшим в Петропавловске крайне острый характер, что позволило ему как естествоиспытателю, заняться научным изучением Камчатки.

Прибывшему первый раз на Камчатку Лангсдорфу, как ученику геттингенского профессора Иоганна Блуменбаха, было интересно не только исключительно научное изучение края, но и стремление преобразить его. Это отразилось в его письме академику Л. Ю. Крафту. В нем он сообщал: "С отменным удовольствием устремил я в сие время первые мои взоры на сельские страны Камчатки. Удовольствие более и более увеличивалось при обозрении здешней окрестности. Здесь могли бы быть произведены самые прекраснейшие и плодоноснейшие долины. Естественных произведений здесь много, но несравненно более могло быть добыто через обрабатывание земли. <…> В бытность нашу здесь стояла прекрасная погода с переменою иногда плодоносного дождя. Щедрая в сие годовое время природа требует не иначе как многих и трудолюбивых землевладетелей, дабы достойно наградить труд их. Первая потребность для сей страны состоит в том, чтобы заселить оную и иметь добрых землепашцев, ремесленников и промышленников. Здесь вовсе недостает тех познаний, которые в просвещенном государстве служат к удовлетворению первых необходимостей… По изобилию различных физических предметов здесь найденных, делаю я вообще заключение, что земля сия способна к большему усовершенствованию и заслуживает особого внимания" (2). Как видим, в этом послании присутствует только холодный немецкий научный взгляд на Камчатку. Несколько иные сведения мы можем почерпнуть из записок Лангсдорфа, которые были им опубликованы по окончании кругосветного путешествия. В них он не упоминал о переносе "главного" города в Петропавловск, но отмечал его выгодное положение: "Петропавловск лежит на реке в северной части бухты Авача. Гавань отделена от бухты на определенном расстоянии, которая дает приют и защищает его от всех ветров. Город стоит в небольшой долине, на северной оконечности его находится большое пресноводное озеро. Дома небольшие, все построены из дерева. Как и во всех других частях русской империи, они состоят из пучков или стволов деревьев заложеных один над другим. Гарнизон состоит из ста пятидесяти солдат, артиллеристов и казаков. Здесь живут, кроме того, комиссар американской торговой компании, и священник. Гавань, по свидетельству моряков, является одной из лучших в этом крае, а это весьма вероятно, что за счет увеличения промышленности, и более активного общения с Китаем, Японией, Америкой, Алеутскими островами… бухта Св. Петра и Павла, может со временем стать центром очень выгодным для торговли, и подняться в процветающий и густонаселенный город" (3). Далее следует подробное описание плачевного хозяйственного состояния Камчатки и урон, приносимый этому краю из-за томящихся в бездействии регулярных батальонов, присланных из Иркутска.

Второй раз Лангсдорф прибыл на Камчатку после возвращения из Нагасаки, где он был в составе русского посольства, возглавлявшегося Н. П. Резановым. Это пребывание путешественника на полуострове оказалось столь скоротечным, что никаких ценных сведений о нем в его текстах не содержится.

После путешествия по Русской Америке и посещения Калифорнии Лангсдорф вновь прибыл на Камчатку в сентябре 1806 г. на судне Российско-Американской компании "Ростислав". В этот раз ученый побывал в основных населенных пунктах полуострова, преодолев, в основном на собачьих упряжках, около 1 500 км, что нашло отражение в его наследии. Описывая Нижнекамчатск, как тогдашнюю столицу, он отмечал его невыгодное местоположение как с точки зрения ведения активной морской торговли, так и для связи с Европейской Россией. Путь на Камчатку по суше до Охотска, а далее морем крайне долог и невыгоден, рассуждал Лангсдорф. Самая рациональная связь должна осуществляться исключительно морским путем, полагал он. А море близ Нижнекамчатска лед схватывает раньше и быстрее, чем в Авачинской губе, которая хорошо защищена от океанских ветров. Следовательно, навигация может там длиться дольше. Эти соображения ученого явились не последним аргументом в пользу необходимости переноса административного центра полуострова в Петропавловск.

Описывая свои странствия по камчатским селениям, Лангсдорф отметил множество изъянов в административной и экономической жизни полуострова. Он обратил особое внимание на нищенское положение камчадалов и русского населения Камчатки, писал о распространении болезней и даже эпидемий среди местного населения. Причины он видел в отсутствии морских и крайней неэффективности сухопутных коммуникаций с Европейской Россией, а также в произволе чиновников. Например, побывав в Нижнекамчатске, Лангсдорф застал там эпидемию цинги. "Я провел свое время в целом приятно в столице, но был огорчен виденным в лазарете. Обеспечение лекарствами находится в крайне плачевном состоянии. Город почти его лишен. Единственное, чем спасаются русские и камчадалы - это луком. И я не могу описать всех страданий, которые приходилось мне наблюдать на лице армейского хирурга.

Лекарственные средства, посланные из России для использования в армии, приходят сюда малыми партиями, а то и вовсе не приходит. Хирург и местные жители находят иногда странные способы лечения: медикаменты состояли в основном из стальных опилок, можжевельника, ягод, сушеной ели, известковых порошков и других веществ того же рода" (4).

С Камчатки Лангсдорф отправился морем в Охотск и далее через Сибирь в Петербург. По пути в Иркутске, в 1807 г., он составил записку "Изъяснение политического положения Камчатки и предложение для улучшения расстроенного состояния этого полуострова", которую отправил министру коммерции графу Н. П. Румянцеву. Именно это "Изьяснение…" и легло в основание дальнейшего реформирования Камчатки. Каковы были его основные положения? Что предлагал ученый для реформирования исследованного им края?

"[Камчатка] слишком далеко отстоит от столицы, слишком редко посещается людьми, занимающимися наукой, и естественные продукты которой, естественное расселение, состояние, положение и жизненные нужды местных жителей слишком мало известны и требуют слишком большого знания тамошних особенностей, чтобы можно было произвести изменения с действительной пользой для государства и для благополучия жителей этой земли", - отмечал Лангсдорф (5). В числе первых разрушительных для Камчатки обстоятельств ученый назвал наличие солдатского гарнизона, крайне обременительного для местного населения и казны. "Прибытие военных на Камчатку привело страну к упадку во всех отношениях - физическому и моральному", не сомневался он (6). С физической точки зрения солдаты распространяли эпидемии, приводившие к вымиранию населения, с моральной - порождали пьянство, праздность и лень, влиявшие на неиспорченные нравы местных жителей. Наличие солдат было неоправданно на Камчатке с экономической точки зрения хотя бы потому, что расстояния между основными населенными пунктами - Тигиль, Большерецк, Нижнекамчатск, Петропавловск - весьма велики, а у гарнизона не было транспортных средств для быстрого реагирования в случае нападения неприятеля. По мнению Лангсдорфа, земли Камчатки крайне дикие, не затронутые цивилизацией, а следовательно, неприятель вряд ли будет предпринимать попытки захвата ее территории. Вместо размещения там солдат он предлагал, так сказать, окультуривание камчатских земель, что могло бы, по его мнению, несомненно, обогатить Россию. И далее, с немецкой скрупулезностью, он предложил план преобразования хозяйственной жизни Камчатки, причем привел точные расчеты и выкладки.

В своем "Изъяснении" Лангсдорф не называл Петропавловск столицей или главным городом Камчатки, но постоянно подчеркивал, что он являлся главным связующим звеном между полуостровом и Европейской Россией. Например, это становится ясно из таких, брошенных как бы вскользь, упоминаний: "из съестных рыб я хочу перечислить только те, которые встречаются в большом количестве в гавани Св. Петра и Св. Павла и кругом" (7); "одна только охота на китов могла бы составлять важный источник питания… по крайней мере для гавани Св. Петра и Св. Павла и окрестных мест" (8); "вероятно, будет выгоднее всего многие уже готовые лодки или готовые снаряжения к ним послать из Европы. Содержание нескольких добрых матросов, особенно в гавани Св. Петра и Павла, приносило бы огромную пользу" (9) и т. д. Использование Петропавловского порта как главной гавани полуострова, по мнению Лангсдорфа, несомненно, оживило бы хозяйство Камчатки, способствовало бы ее более тесным контактам с европейским и азиатским мирами в сфере торговли, принесло бы новые выгоды Российско-Американской компании и наладило бы ее регулярные связи с Европейской Россией. Плюс ко всему Петропавловск мог бы стать не только торговым, но и крупным промышленным центром на Дальнем Востоке империи.

"Изъяснение..." Лангсдорфа можно условно разделить на две части. Первая из них - малая рассказывала читателю о невыгодном и бесполезном пребывании военного гарнизона на Камчатке, вторая, наиболее обширная, повествовала о богатствах полуострова, преимуществах и выгодах, которые он может принести России, и рациональном использовании их в экономической жизни. Во второй части Лангсдорф вел свой рассказ, постоянно ориентируясь на Петропавловск, и лишь в некоторых местах отмечал, что другие населенные пункты не могут быть столь же полезны для торговли, мореходства и промыслов. Таким образом, город Свв. Петра и Павла так или иначе представал перед читателем как главный и экономически выгодный центр всего Камчатского края. <>После прибытия Лангсдорфа в Петербург в 1808 г. камчатские проблемы продолжали занимать его вплоть до знаменательного в истории России 1812 г. В российской столице были созданы правительственные комиссии по преобразованию Камчатского края. Видную роль в них, а впоследствии - в итоговом "Комитете для внутреннего устройства Камчатской, Охотской и Якутской областей" играли такие исторические личности, как Н. П. Румянцев, Н. С. Мордвинов, М. М. Сперанский, Г. А. Сарычев, И. Б. Пестель и другие. Не будем оставливаться здесь на истории упомянутых комиссий и "Комитета", а также продвижении идей Лангсдорфа в деле преобразования Камчатки. Это требует отдельного исследования. В результате долгих канцелярских баталий, споров, ссор, взаимных обид на свет появилось положение "О преобразовании в Камчатке воинской и гражданской части, а также об улучшении состояния тамошних жителей и вообще тамошнего края" от 9 апреля 1812 г. В его основу легли идеи Лангсдорфа. В Петропавловске отныне было определено пребывание начальника Камчатки. Фактически, это означало перенесение туда политико-административного центра полуострова. Именно из Петропавловска должна была осуществляться связь с другими населенными пунктами Камчатки. Положение предусматривало постоянную связь между Петербургом и Петропавловском, что, несомненно, укрепляло дальневосточные рубежи Российской империи. В геополитическом плане ось Петербург - Петропавловск означала целостность и единство России.

История не терпит сослагательного наклонения, но если все же предположить, что "Положение" о Камчатке не было бы подписано Александром I 9 апреля 1812 г., то кто знает, было бы подписано оно вообще. В условиях Отечественной войны с Наполеоном и последующих событий 1813-1814 гг. вряд ли кто-либо стал заниматься столь отдаленным регионом Российской империи. Решение о реформе на полуострове было бы отложено еще на неопределенный срок. В XIX в. аппетиты Англии и других крупных держав росли, и если бы не было обеспечено единство и целостность наших дальневосточных рубежей, то Камчатку могла бы постичь участь Аляски.


1. Крузенштерн И. Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах. Т. 2. СПб., 1810. С. 243-245.
2. Выписка из письма Г. Лангсдорфа к господину академику Крафту о Камчатке // Технологический журнал. Т. 2. 1805. Ч. 2. С. 157-159.
3. Langsdorff G. H. Voyages and travels in various parts of the world 1803-1807. Vol. 1. London, 1813-1814. P. 196.
4. Op. cit. Vol. 2. London, 1813-1814. P. 309.
5. Комиссаров Б. Н., Шафрановская Т. К. Неизвестная рукопись академика Г. И. Лангсдорфа о Камчатке (к 200-летию со дня рождения ученого) // Страны и народы Востока. Вып. XVII. Страны и народы бассейна Тихого океана. Кн. 3. М., 1975. С. 98.
6. Там же.
7. Там же. С. 105.
8. Там же.
9. Там же. С. 114.

Стоянов Ю. А. Г. И. Лангсдорф как реформатор Камчатки // Пятые Международные исторические и Свято-Иннокентьевские чтения "К 270-летию выхода России к берегам Америки и начала освоения Тихого океана (1741-2011)" : материалы : 19-20 окт. 2011 г. - Петропавловск-Камчатский, 2012. - С. 193-196. - Библиогр. : с. 196.