В тени мальтийского креста (Риддер)
В тени Мальтийского креста
Михаил Немцев
На эту поездку я возлагал большие надежды. Учитывая уже собранные сведения о Филиппе Риддере, оставалось только уточнить некоторые факты его биографии и расставить отдельные акценты. Казалось, что все и так ясно. Но чтобы события приняли такой оборот – этого я не ожидал.
1. Нобелевская встреча
Самолет, напоследок взревев турбинами, замер почти напротив входа в здание
аэровокзала с броским, сверкающим табло «Пулково». Изрядно устав
от долгого и утомительного перелета по маршруту «Усть-Каменогорск
– Москва – Санкт-Петербург», я почти первым прохожу по просторному
коридору «накопителя». Время – около 22.00, народу – почти никого
нет.
На выходе из аэровокзала замечаю очень знакомое лицо пожилого, энергичного человека,
который один («и без охраны») уступает мне дорогу из турникета. Моментально
осознаю и не верю себе, это же Жорес Иванович Алферов, лауреат Нобелевской премии,
ученый с мировым именем, академик. Непроизвольно останавливаюсь и жестом указываю
на свободный проход в зал.
Алферов, заметив мое смущение, улыбается и говорит: «Вы – оттуда, а я – туда.
Прошу ВАС!»
Раскланиваемся… Расходимся…
Уже в Кронштадте, где я остановился у друга Бориса Орлова на все время своей
интересной командировки, Борис, выслушав мой краткий восторг, замечает:
– Надо было поздравить Жореса, у него ведь юбилейный момент – семидесятипятилетие!
2. Прощание с архивным Эрмитажем
В понедельник, едва пробило десять часов, звоню заместителю директора
Российского государственного исторического архива Ольге Дмитриевне
Амосовой, чтобы условиться о встрече и начале исследовательских
работ в фондах РГИА.
– Ничего у Вас не получится, через неделю мы закрываемся. Архив переезжает.
Ахнув, лечу на всех парах, если можно так назвать мой 35-километровый бросок
на «маршрутке» по дамбе Финского залива до станции метро «Черная речка» и далее,
на перекладных, до Английской набережной.
У входа – столпотворение, перепись номеров очередников-исследователей для входа
в читальные залы «архивного Эрмитажа».
Записываюсь 120-м, осматриваюсь. По говору узнаю немцев, французов, японцев.
Но что случилось, почему архив закрывается?
Оказывается, исторические здания Сената и Синода, в которых в течение ста шестидесяти
лет размещалась сокровищница уникальных исторических документов России, проданы
правительством Северной Пальмиры. В течение последних трех лет этот вопрос неоднократно
поднимался в центральных СМИ. Но результат – с 1 апреля архив пакует свои 400
тысяч томов документов и 6,5 миллионов единиц хранения и переселяется в «специально
готовящееся помещение» в районе станции метро «Ладожская». Официально эта процедура
должна занять около пяти лет, неофициально – пятнадцать и более. То есть наше
поколение уже не прикоснется ко многим документам РГИА.
После аудиенции у директора А.Р.Соколова получаю пропуск на вход в читальный
зал и работаю с фондами до 1 апреля. Впереди ежедневный подъем в 5.00, пробег
по дамбе, стояние в очереди и… ошеломляющая встреча с первоисточниками XVIII
и XIX веков.
3. Громкое банкротство
"Санкт-петербургские ведомости», 1747 год, октябрь: «Сего
октября 9 дня по полудни в 12 часу через аукциониста Сутова… в доме
купца Риддера, у Галерного двора продаваться будут разные вина,
а именно рейнвейны, секты, красные и белые, домовые уборы, поваренная
посуда, а через шесть недель свой Риддера каменный дом у Крюкового
канала». Вот таким неожиданным объявлением появился в поле зрения
исследователя именно тот Риддер (с двумя «д» в фамилии), который
составит одно из первых звеньев в родословной первооткрывателя нашего
города.
Целый год шли торги по распродаже имущества по неизвестной причине обанкротившихся
купцов: «Охотникам до хороших картин сим объявляется, что довольное число оных
27 числа сего месяца по полудни в 4 часу в бывшем Риддеровом доме у Галерного
двора через аукциониста Меллера с публичного торга продано быть имеет. Оные
картины показаны будут охотникам с 21 числа июля по самый день продажи, а росписи
им на русском и немецком языках в помянутом доме на втором (этаже) и у аукциониста
Меллера на Васильевом острову безденежно раздаваны быть имеют».
Следующее объявление дает понять, сколь богаты были Риддеры, выявляет из тьмы
небытия имена двоих из них. «Через сие объявляется, что у Галерного двора, подля
Крюкова канала по ту сторону моста, бывший купцов Иоганна и Христофора Риддеров
каменный дом о двух апартаментах с кухнями и большими погребами и с находящимся
позади каменным же строением, конюшнею и сараями продан быть имеет. И ежели
к покупке оного охотников не найдется, то оной 20 числа апреля с публичного
торгу продан будет. Такожде объявляется сим, ежели кто помянутым Риддерам чем
должен или на них чьи долги имеются, те б немедленно явились у купцов Швелленгребеля
и Вулферта, яко кураторов бакрута тех Риддеров» («Санкт-Петербургские ведомости»,
№ 21, марта 11 дня 1748 года).
Очевидно, правы барнаульские исследователи М.Малышева и В.Познанский, заключившие,
что выходец из лифляндских (прибалтийских) немцев, «исповедания католического,
золотошвейного фабриканта сын» Филипп Риддер родился в Санкт-Петербурге в 1760
году. Дело будущего – уточнение конкретной даты рождения Филиппа Филипповича.
4. Потешный кавалер
Взойдя на российский престол в 1796 году император Павел I, возобновил
действие системы государственного управления горно-добывающими и
металлургическими предприятиями, лично курировал деятельность Берг-коллегии
и горного училища Санкт-Петербурга, организовывал новые поисковые
партии, выполнение исследований в области металлургии редких металлов.
Став Великим магистром Мальтийского ордена (1799 год), по статусу
сделал Крест Святого Иоанна Иерусалимского высшей военной наградой,
ввел мальтийскую символику в государственный герб и гербовую печать,
чем сразу же вызвал скрытое недовольство не только среди членов
Капитула Российских Императорских и царских орденов, но и среди
высшего чиновничества вообще. Неприязненное отношение к кавалерам
иностранного креста не скрашивал и тот факт, что среди них были,
в основном, сиятельные особы и особо отличившиеся перед государством
современники.
5 января 1801 года Павел I награждает Филиппа Риддера «своей» высшей
наградой – орденом святого Иоанна Иерусалимского (Мальтийским крестом).
Однако уже через три месяца (после дворцового переворота) новый
император Александр I снимает с себя титул Великого магистра, через
десять лет исключает мальтийскую символику из герба и печати империи,
а указом от 20 января 1817 года вообще вычеркивает Мальтийский орден
из Российской наградной системы, тем самым делая его кавалеров,
обладателями в лучшем случае почетного сувенира прошедшей эпохи.
Естественно, что упразднялись и все привилегии, которыми поначалу
удостаивались «рыцари-госпитальеры» в пределах государства Российского.
Одним из них становится и Филипп Риддер.
5. Присягая на верность
История сохранила довольно интересный документ, характеризующий
Риддера как образцового монархиста. Еще в бытность Павла I, будучи
пенсионером от горного ведомства, он обратился к императору с прошением
о повышении пенсионного жалования. Очевидно, это письмо, среди прочих,
попало в руки молодого Александра I, который дает следующее распоряжение:
«Повелеваем: по расчету добытых из рудника им (Риддером. – М.Н.)
открытого руд и выплавленных из них металлов выдать ему награждение
2 822 рубля из сумм на сие по Берг-коллегии определенных. Всемилостивейше
жалуем его при том в берггауптманы 6-го класса. Александр. В Санкт-Петербурге,
августа 6-го 1801 г.».
Внимание будущего императора было столь очевидным, что потребовало
конкретных ответных действий. Спустя шесть дней, в присутствии Андреевского
протоиерея Стефана Семенова и обер-берггауптмана Ильмана Риддер
дает именную клятву и присягает Александру:
«Я, нижепоименованный, обещаюсь и клянусь всемогущим Богом перед
святым Его Евангелием в том, что хочу и должен Его Императорскому
Величеству, своему истинному и природному, всемилостивейшему великому
Государю-императору Александру Павловичу, самодержцу Всероссийскому
и Его Императорского Величества Всероссийского престола наследнику,
который назначен будет, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться,
не щадя живота своего до последней капли крови, и все к высокому
Его Императорского Величества самодержавству, силе и власти принадлежащие
права и преимущества узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему
разумению сим и возможности предостерегать и оборонять и при том
по крайней мере стараться споспешествовать все, что по Его Императорского
Величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях
касаться может.
О ущербе же Его Величества интересе, вреде и убытке как скоро о
том уведаю, не токмо благовременно отвращать и не допущать тщаться
и всякую мне вверенную тайность крепко хранить буду и поверенный
и положенный мне чин, как сей генеральный, так и по особливой определенной
и от времени до времени Его Императорского Величества именем от
предуставленных над мною начальников определяемым инструкциям и
регламентам, и указам надлежащим образом по совести своей исправлять
и для корысти, свойства дружбы и вражды, противно должности своей
и присяги не поступать.
И таким образом, вести себя и поступать, как верному Его Императорского
Величества подданному благопристойно есть и надлежит, и как я перед
Богом и судом Его страшным в том всегда ответ дать могу, как суще
мне Господь бы душевно и телесно да поможет. В заключение же сей
моей клятвы целую слово и крест Спасителя моего. Аминь.
1801 года, августа 12-го».
Спустя месяц, 15 сентября, Александр был коронован на власть, однако
клятву Риддер давал уже состоявшемуся императору именно в августе
месяце (!– М.Н.).
6. Наградите меня
Работая с историческими первоисточниками времен Александра I, я с горечью и
чувством какого-то унижения открыл тот факт, что вопреки утверждениям
исследователей, других наград у Филиппа Филипповича, кроме Мальтийского
креста, не было, даже после присвоения ему звания генерал-майора
в 1819 году. Иначе чем можно объяснить факт написания им ряда писем-прошений
на имя императора и более чем двадцатилетнюю переписку на эту тему.
«Всеавгустейший монарх!
Всемилостивейший государь!
Уже семнадцать лет (после 1786 года. – М.Н.) как я по двум отличным моим государству
заслугам найдением богатого золото, серебро и другие металлы содержащего рудника
и приискание разного рода цветных камней в силу статуса и высочайше поданного
от 16 декабря 1801 года Указа заслуживаю быть отмечен российским орденом святого
равноапостольного князя Владимира, почему от 9 сентября прошедшего 1802 года
и утруждал Ваше Императорское Величество всеподданейшею просьбою…» Риддер пишет
далее, что «сам во время службы не просил (об этом. – М.Н.), потому, что, быв
в такой отдаленности Сибири, не видал и не знал силы изданного Статуса (ордена.
– М.Н.), тем вящее и заслуживаю награждение…
24 сентября 1804 года.»
Филипп Филиппович сетует, что если бы он был сразу награжден «святым Владимиром
4-й степени», «то поныне уже бы был в Комплекте (т.е. награжден всеми четырьмя
орденами. – М.Н.) или повышен степенью».
Примечательно, что сам он оценивает факт награждения его Мальтийским крестом
только «за усердную и ревностную службу, а не за отличные мои заслуги (перед
Отечеством. – М.Н.)». Что, по его мнению, «тянет» на более высокую награду.
В прошении указан адрес местожительства Риддера в то время: «жительство имею
Литейной части в 5 квартале № 563».
Дело будущего – уточнение места жительства Филиппа Филипповича на карте современного
Санкт-Петербурга по материалам музея города в Петропавловской крепости.
Безутешное замечание на просьбу Риддера дают чиновники Думы ордена Св.Владимира:
«Г.Риддер от службы по Колыванским заводам уволен 1800 года марта 1 числа с
пенсионом по учреждению по 150 рублей годовых. А 1801 года января 5-го за усердную
и ревностную службу пожалован Почетным кавалером ордена Святого Иоанна Иерусалимского.
По Указу того же года августа 6-го выдано ему за выплавленные металлы вознаграждение
2 822 рубля и проведено повышение через чин из обергиттенфервальтера 8 класса
в берггауптманы (полковники) 6-го класса.
Следовательно, в 1801 году получил он за приисканный рудник три награды будучи
в отставных».
Спустя годы, уже за три года до окончательной отставки, 8 мая 1825 года, главноуправляющий
путями сообщений генерал-лейтенант Бетанкур, в который раз поднимая вопрос о
«всеподданейшем прошении на имя Государя императора» (Николая I. – М.Н.) о награждении
Риддера орденом Святого Владимира, вновь делает упор на факте открытия им «в
Сибири при Колывано-Воскресенских заводах рудника, названного по фамилии его».
На что управляющий кабинетом Е.И.В. граф Гурьев ответствовал: «Так как генерал-майор
Риддер за рудник сей награжден уже в полной мере и получает узаконенную плату
(за выплавленные металлы из руд. – М.Н.), то я со своей стороны не нахожу, чтобы
он… приобретал еще право и на пожалованье его орденом св.Владимира».
Выходит, что официально генеральский мундир Филиппа Филипповича не украсился
ни одной из российских наград. Даже за многолетнюю службу?!!
7. Против Пестеля
Сегодня во многом неоднозначную фигуру сибирского генерал-губернатора Пестеля
И.Б. принято рассматривать в контексте со сложившимся государственно-бюрократическим
чиновничьим аппаратом того времени. Например, к концу правления
Николая I из пятидесяти губернаторов европейской части России, по
данным 3-го отделения канцелярии Е.И.В., только трое не брали взяток:
киевский наместник А.А.Писарев, потому что был очень богатым человеком;
таврический губернатор А.Н.Муравьев; бывший декабрист и сын А.Н.Радищева
– ковенский губернатор Н.А.Радищев. Что уж тут говорить о Сибири?!
Возможно, Филипп Филиппович Риддер, будучи управляющим директором (т.е. старшим
администратором), а не начальником Х округа путей сообщений, и не должен был
корректировать деятельность Пестеля. Однако принятая им клятва на верность императору
обязывала не только доносить «о ущербе его величества интересе, вреде и убытке»,
но и положенный на него чин «надлежащим образом по совести своей исправлять».
В силу своего нерусского происхождения и отличного воспитания (а к 1810 году
только 13% высших и средних российских чиновников имели высшее образование)
Риддер не принимал сложившейся общей традиции, свойственной эпохе, вины провинциального
администратора – корыстного расчета и взяточничества. И если управляющий директор
путей сообщений (к тому же очень плохих. – М.Н.) постоянно колесил по городам
и весям округа, то Пестель правил этой громадной частью государства почти все
время из далекого от нее, ей совершенно чуждого и ею почти не интересующегося
Петербурга. В результате здесь начался невоздержимый разгул потрясающих административных
нарушений.
Невзирая на неравенства в чинах и положении полковник Риддер пошел на столкновение
с губернским начальством и самим генералом Пестелем. О конфликте становится
известно в Санкт-Петербурге. Филиппа Филипповича вызывают в центр, требуют объяснений.
Губернатор Сибири, оправдываясь, пишет царю, что Риддер присвоил себе не надлежащую
ему власть командовать, притом что все его распоряжения «кроме их бесполезности
ни мало не сообразны с существующими установлениями и местными обстоятельствами
Тобольской губернии… а сам он занимается токмо ссорою и спорами».
В свою очередь, обстоятельный и высокобразованный инженер составляет «Ведомость
о замеченных беспорядках, препятствиях и утеснениях по судоходству Х округа».
Документ был столь серьезен, что Пестель просит начальника Департамента путей
сообщений Деволанта на давать дальнейшего хода материалам конфликта и избавить
вверенный ему Сибирский край «от сего чиновника».
Возможно, устав от склок и дрязг, Риддер и сам вновь просится в отставку. Да
и старые болезни обострились, стало падать зрение. Однако его рапорты 1815,
1816 и 1817 годов не получали удовлетворения: смелого, не поддающегося давлению
местных властей, высококомпетентного специалиста просто не кем было заменить.
В результате состоявшейся в 1818 году инспекционной проверки И.Б.Пестеля отрешили
от власти и отправили на пенсию в родовое имение, а Ф.Ф.Риддера производством
в чин генерал-майора вскоре перевели управляющим директором VIII округа путей
сообщений с центром в городе Рига.
8. Единовременное вспоможение
Сегодня нам не понять, почему отставному (с 1828 года) генерал-майору Риддеру
катастрофически не хватало трех тысяч рублей ежегодного пенсиона,
по тем временам это были очень большие деньги. Как бы там ни было,
31 августа 1834 года он обращается в Штаб корпуса горных инженеров
с просьбой принять его снова в горную службу (в возрасте 74 лет.
– М.Н.). Он надеется быть еще полезным и «получить средства к пропитанию
себя и семейства своего».
Учитывая преклонные лета генерал-майора, отчего он «не может соответствовать
действительной пользе службы», главноуправляющий корпусом горных инженеров обращается
к Николаю I: «Не угодно ли будет Вашему Императорскому Величеству пожаловать
генерал-майору Риддеру некоторое единовременное вспоможение за счет государственного
казначейства?».
Следует государев вердикт: «Высочайше повелеваю выдать две тысячи рублей на
приличивающие Его Величества расходы».
Здесь примечательны открывшиеся автору строк факты поощрения за заслуги перед
Отечеством двух бывших представителей риддерского рудничного офицерства: отставного
обербергмейстера П.Крюкова и маркшейдера Ф.Стрижкова. Первый за открытие на
глубине 350 футов месторождения пресной воды, успешное обустройство в городе
Евпатории артезианского колодца и сверх того – за открытие в Крыму месторождений
мрамора и порфира по ходатайству Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора
графа Воронцова 26 октября 1834 года был награжден орденом Святого Станислава
3-й степени. Второй, ставший основателем каменнодельной фабрики при Колывано-Воскресенских
заводах, «довел оную механическими познаниями своими и искусством до того, что
все изделия оной (стали) превосходить как чистотою отделки, так и лучшим видом»,
за что по ходатайству министра финансов графа Гурьева 9 августа 1805 года ему
было повышено годовое жалованье на 400 рублей и стало составлять 1085 рублей.
В отношении Ф.Риддера все обстояло по-иному. Ему на протяжении всей жизни приходилось
многократно «испрашивать» денежных выплат, единовременных вспоможений, напоминать
о своих заслугах, выстраивая заумные рапорты в наградную Думу, сотрясая державные
небеса.
9. Петербургский некрополь
Сразу замечу, что ранее обнаруженное захоронение на Волковском лютеранском
кладбище к «нашему» Риддеру отношения не имеет. Мои поиски продолжились
на Волковском православном кладбище, «Литератских мостках» и, наконец,
привели меня в государственное унитарное предприятие «Ритуальные
услуги», откуда меня направили в Исторический архив на улицу Псковскую,
дом 18.
Вежливые архивариусы, узнав о цели моих поисков, ответили, что с середины ХIХ
века питерские кладбища неоднократно перезахоранивались, книги учета захоронений
если сохранились и не погибли в блокаду, в настоящее время систематизированы
в издании «Санкт-Петербургский некрополь», и если мне повезет, то интересующие
сведения находятся именно там. Однако солидный фолиант ничем не помог.
Помог центральный госархив, который еще не закрыли. Неожиданно, работая в отделе
каталога, в фонде № 200, нахожу документ «Риддер, генерал-майор корпуса инженеров
путей сообщений «О прошении его вдовы о выдаче ей свидетельства с его места
службы». Даю заказ на формуляр, спустя три дня читаю: «Покойный муж мой, уволенный
от службы… генерал-майор Риддер… всемилостивейше вознагражден производством
ему в потомство узаконенных процентов с добычи благородных металлов. В силу
чего после его смерти упомянутые проценты получать следует, как единственным
наследникам, мне с детьми: дочерью Елизаветою, находящейся при мне, и сыном
Георгием, подпоручиком, ныне состоящем при Строительном департаменте Морского
Министерства…» И подпись – Наталья Риддер, марта 10 дня 1838 года.
Значит, 10 марта 1838 года Ф.Ф.Риддера уже не было. Задача исследователя – уточнить,
конкретизировать дату смерти нашего первооткрывателя.
Но, что не менее важно, вышеуказанный документ выявляет нам частицы биографических
сведений о детях Риддера.
10. Бедная Лиза
В течение не одного десятка лет считалось, что сын Филиппа Филипповича
– Егор – был садовником Венденского уезда Лифляндской губернии,
происходил из мещан. Никого не смущал тот факт, что год рождения
у него был 1810, тогда как предполагаемый его сын (внук Ф.Риддера)
Борис родился… в 1808 году (!). Я полагал, что все дело в тривиальной
описке или типографской ошибке.
Одним из первых открыл я «Формулярный список о службе и достоинстве коллежского
ассесора Бернгарда Бурхардта (Бориса Егоровича) Ридера». Небольшая тонкость
– одна буква «д» в фамилии и… человек-то другой. Значит, и все пятеро его детей
далеко не правнуки Филиппа Риддера.
В вышепомянутом прошении Наталья Алексеевна, вдова Филиппа Филипповича, указывает,
что дочь Елизавета «находится при мне». В то время «девице» было тридцать лет,
ни семьи, ни детей…
Следующий документ не принес радости ни мне лично, ни исследуемой теме. Главный
попечитель императорского человеколюбивого общества сообщает графу В.Ф.Адлербергу:
«Ваше сиятельство изволили доставить мне три тысячи рублей серебром, всемилостивейше
пожалованные Их Императорскими Величествами по случаю крещения Его Императорского
Высочества великого князя Сергея Александровича для раздачи в Санкт-Петербурге
по моему усмотрению сиротам, неимущим и болящим. Деньги эти розданы 450 бедным
семействам». Под номером 194 значится «Риддер Елизавета, дочь умершего генерал-майора»,
количество пособия – 20 рублей, время выдачи – август 20-го числа 1857 года,
место жительства: 4 Адмиралтейская часть, 5-й квартал, в доме Асташова № 16.
Весьма вероятно, что в домовой книге (если она сохранилась) можно уточнить состав
семьи Елизаветы Филипповны, все в том же музее Санкт-Петербурга в Петропавловской
крепости.
11. Продолжатель фамилии Егор
Истинный Егор Филиппович Риддер родился в 1810 году (на пятидесятом году жизни
отца). Согласно ранним исследованиям, воспитывался в Пажеском Императорском
корпусе. Дворянского происхождения (! – М.Н.) – значит, Филипп Риддер
был на самом деле удостоен дворянского титула.
20 июня 1826 года в звании портупей-прапорщика Егор поступает в институт корпуса
инженеров путей сообщения. Через год производится в прапорщики, еще год спустя
– в подпоручики.
30 марта 1830 года «вследствие поданного прошения за болезнью увольняется со
службы». 13 августа 1830 года вторично принимается на службу прапорщиком со
старшинством, с определением в военно-рабочую роту № 45 строительной части Морского
министерства.
Как и отец его, Егор получил прекрасное образование, читал и писал по-русски,
по-французски, знал весь курс гражданских наук, прямолинейную и сферическую
тригонометрию, анатомическую и начертательную геометрию, умозрительную и прикладную
физику, тактическую, полевую и долговременную фортификацию, артиллерию отражения,
гидрографию, статистику, минералогию, архитектуру камней.
Согласно формулярному списку о службе и достоинстве, Егор Филиппович «в походах
и в делах против неприятеля не бывал». Одним из первых его служебных заданий
стала ревизия шнуровых книг Санкт-Петербургской инженерной команды, затем в
течение трех лет в качестве смотрителя Главного адмиралтейства он находился
в чертежной строительного департамента по морской части. В 1834 и 1835 годах
с разрешения начальника Главного морского штаба Егор Риддер награждался денежными
премиями в размере полугодового жалованья, а 29 марта 1836 года Высочайшим приказом
был произведен в подпоручики (морские!). После нахождения при подготовительных
работах во время спуска корабля «Россия», с 26 июня по 6 июля, Егора Филипповича
командировали с казенной суммой для хозяйственной закупки гидравлической извести,
которую добывали на берегах Волхова и использовали при строительстве новых фортов
на Кронштадском рейде. Талантливый морской инженер заметно улучшил проект обратного
заграждения арки Каменного корабельного элинга и вновь неоднократно награждался
премиями, а в марте 1839 года был повышен в звании до поручика.
Формуляр свидетельствует о том, что к январю 1850 года Егор Риддер был женат
на дочери коллежского асессора Филиппа Николаевича Васильева – девице Екатерине
Филипповне (вероисповедания православного). О наличии детей в семье молодых
сведения отсутствуют. Зато отдельной графой значится, что «По указу Его императорского
величества, по определению Санкт-Петербургского гражданского надворного Совета
Егор Риддер определен наследником умершего родного отца генерал-майора Филиппа
Риддера деньгам, следуемым за извлекаемые из открытого отцом его рудника золото
и серебро на основании годовых графиков». Возможно, продолженными исследованиями
будут найдены потомки Ф.Ф.Риддера по линии его сына Егора (Георгия).
12. С «корнями» в небо
Время, отпущенное мне для путешествий в XVIII и XIX веках, подходило к концу.
Мои добровольные помощники из числа питерских литераторов раздобыли
адреса девятерых Ридеров (с одной «д»), уверяя, что кто-то из них
все равно родственник «моего Филиппа». Как-то незаметно в число
однофамильцев первооткрывателя попал и святейший патриарх митрополит
Алексий Второй, чья фамилия оказалась «Ридигер». Здесь же «появился»
олимпийский чемпион по тяжелой атлетике Давид Ригерт. Короче, я
понял, информация стала приобретать оттенки буффонады. И вместо
того чтобы пополнять и расширять познания о «нашем Риддере», мне,
в конце концов, приходилось бездарно упускать драгоценное время.
Напоследок я еще раз съездил в центр на Галерную улицу. Весьма вероятно, что
Галерный двор купцов Иоганна и Христофора Риддеров находился именно здесь, отсель
и началась история наша.
Еще раз просмотрев записи я, к своему удовольствию, убедился, что материал наработан
немалый и в основном эксклюзивный, то есть неизвестный никому из ранних исследователей.
13. Работа продолжается
Естественно, что работа исследователя устремлена в будущие разработки темы.
Тем более что, и это следует из приведенного материала, многое в
биографии и обстоятельствах жизни (как и смерти) Филиппа Риддера
только приоткрылось нам. А работа проведена немалая.
Я снова и снова отдаю предпочтение первоисточникам, а их немало и в Алтайском
краевом архиве города Барнаула, и в региональном архиве города Тобольска, где
Филипп Филиппович, без малого десять лет (! – М.Н.), вел вполне конкретную борьбу
с местным чиновничеством. Примечательно, что два года назад я получил ответ
тоболяков на свой запрос: «В фондах Тобольского госархива, в формулярных списках
чиновников фамилия Ф.Ф.Риддер не выявлена» (14.01.2003 г.). Не правда ли, есть
над чем задуматься?
В конце каждой главы, где это просматривалось, я специально оставлял ориентиры
для заинтересованного читателя. Более того, мною отправлены письма шести питерским
адресатам – тем самым косвенным однофамильцам Риддера (естественно, за исключением
Ридигера и Ригерта). Не исключена возможность, что именно кто-то из них расширит,
дополнит копилку новых сведений о нашем легендарном первопроходце, обогатит
его неоспоримые заслуги перед Отечеством.