Первые насельники при Братском остроге.

Источник: Братск православный

Первые насельники при Братском остроге

Служилые люди, пришедшие в 20-е годы XVII века в Приангарье и основавшие первые братские остроги, создавали их как форпосты, расположенные на границе с воинственными племенами «брацких людей», по пути продвижения русских отрядов на восток и на юг. Земля братская тогда была ареной частых военных столкновений. Поэтому в течение десятков лет в Среднем Приангарье не было постоянного населения.
            Первым русским поселенцем стал сын енисейского посадского Распутка Стефанов Потапов. В Братский острог он прибыл в 1648 году с отрядом Максима Перфильева. При себе имел ссуду в 20 рублей. На эти деньги он повыше Братского острога завел пашню и уже на следующий год он доставил в Енисейск ячмень и коноплю. «И тот де ячмень и конопля перед енисейским ячменем черном лутче», - утверждал он.
            Распута Потапов был, несомненно, человек мужественный, сознательно шедший на риск, действующий по правилу «не рискнул - не добудешь». «Браты» вытаптывали скотом его пашни, угоняли лошадей, нападали на деревню (Распутино), но не смогли изгнать его с этой земли.
            Заботы Распута были оценены. Он был назначен приказчиком Нижнего Братского Острога, перенесенного в 1654 году на левый берег устья Оки, поближе к плодородный землям, которые служилые люди и должны были защищать. В документах того времени он именуется уже не Распуткой Потаповым, а сыном боярским Распутой Стефановым. Сохранилась грамота от 1662 года, к которой Распута приложил свою печать (о закреплении земель на Анамырь-реке за крестьянином Василием Кроминым (совр. Крамынин). Приказчику давались широкие полномочия. Точнее они выражались в такой формуле: приказчик назначался «для расправы и строенья и пахоты». Прямой и главной обязанностью приказчика был прибор на пашню крестьян и определение земельного участка новоселу. Согласно ряду источников, в 1654 году Распутой было «прибрано» из числа ссыльных 70 человек для обработки государевой пашни. Впрочем, историк А.Н. Копылов называет 1655 год как год появления 54 семей ссыльных черкас в Нижнем Братском Остроге. И вряд ли речь идет о разных партиях.
            Черкасы, т.е. белгородские, воронежские, донские и яицкие казаки - народ вольный и опасный. Уже в 1656 году, по сообщению Илимского воеводы Б. Оладьина, из Братского и Балаганского острогов бежали «человек с 50 и больше». Они захватили оружие и боеприпасы, «похвалялись убить до смерти и разграбить» Распуту Потапова, напали на Усть-Илимскую заставу, а затем поплыли в Даурию, которая в Сибири пользовалась славой свободной казацкой земли.
            Не все, однако, покинули наши края. Историк В.Н. Шерстобоев называет нынешних Перетолчиных, Погодаевых, Зарубиных, Усовых, Жмуровых - потомками тех буйных голов. Не только поселением ссыльных осуществлялось формирование состава местных крестьян. В крестьяне набирали из «охочих людей», а также переселяли из других районов Сибири. Большинство поселившихся закрепилось здесь прочно.
            В составленных Распутой «именных книгах» крестьян Братского острога за 1664 год среди разных фамилий - фамилии пращуров современных братчан. Павел Карпов, Василий Романов жили тогда на Филипповом острове; Степан Филиппов, Лев Муратов в Наратае Нижнем; Алексей и Антон Чупины, Степан Огородников, Семен Жидовкин в Наратае Верхнем; Остюшка Рыбка в Кежме. В исчезнувшей вскоре деревне Распопино (от слова распоп т.е. поп - разстрига) жили Андрей Распопин, Наум Черемиссин. Василий Хлыстов. Позднее их дети расселялись по другим деревням. Так Максим Муратов в 1702 жил в д. Красный Яр; в Громах в том же году значился Илья Филиппов; братья Павел, Петр, Андрей Огородниковы в 1695 году хозяйствовали в Кежме.
            Уже в XVII веке выше и ниже Братска появилась густая цепочка сел. В дневнике путешествующего по Сибири в 1675 году Николая Спафария на небольшом отрезке (80 км) от Братска до р. Кежма-Волоковая отмечено 13 деревень или заимок: большинство их совпадало с существовавшими в 50-е годы XX века селами. Это деревня Красная (Красный Яр), Спасский монастырь, Васькина (Романово), Филиппово, заимка казака Исака Павлова (Исаково), деревня сына боярского Терентия Распутина (Распутино), Кириллово, Наратай, Кежма, Огородниково (Б.Мамырь), Кромилово, Софроново. В 1723 году в Братско-острожной волости было 33 деревни и 1272 человека русского населения (963 из них крестьяне). Историки Сибири отмечали преобладание в Ангаро-Енисейском крае выходцев с Северного и Центрального Поморья (жителей Двинского, Устюжинского, Сольвычегодского, Яренского уездов). П.Я. Черных, изучавший в начале 20-х годов XX века говоры Мамырской волости отмечает, что по диалектическим данным, состав ее первых насельников был северо- и среднерусским (Новгород, Архангельск, Вологда, а также Тамбов и северная часть Рязанской губернии). Старики таких деревень как Н. Суворово и Громы сообщили Черных, что их предки пришли с низовьев Ангары (следовательно, с Енисея, а еще ранее с г. Мангазеи). В этих деревнях особенно часто украшали избы и амбары - «коньками», «повалами», «курицами», что говорит о сохранении старой северорусской традиции. Скорее всего, родину, предков нынешним старожилам Шумиловым. Ведерниковым и Филипповым, следует искать на русском Севере.
            Реликты северо- великорусской застройки прослеживались и в селе Падун. Селение это располагалось на площади небольшой террасы и было прижато рекой к небольшому скалистому берегу, но не столько этим, сколько той же северо-русской традицией объясняется, единственно встречающаяся на Средней Ангаре, плотная застройка с примыканием изб и сараев друг к другу.
            Село, возникшее в XVII веке, к 1702 году уже имело шесть домохозяев. В нем жили Осип и Василий Володимировы, Иван Тимофеев с братьями, Павел Иванов и другие поселенцы. Фамилия Дубровин, столь распространенная в старом Падуне, появилась позднее. Возможно, она произошла от прозвища, в основе которого лежит псковское слово «дубровиться» - храбриться. В 50-х годах XVIII века зажиточный крестьянин Терентий Дубровин на Похмельном, Пьяном и Падунском порогах производил широкий лов рыбы, за что платил в казну крупный оброк. Другой Дубровин Алексей в это же время занимался извозом товаров мимо Падунского порога и также платил большой оброк. «Для всех народов имя не есть пустая кличка, не «звук и дым», не случайная выдумка, ... а полное смысла и реальности, явленное в мире, познание о мире» - писал П. Флоренский.
            Действительно, имена и фамилии дают нам много информации в изучении исторического прошлого. Фамилии позволяют проследить географию родных мест поселенцев, их этническую и субэтническую принадлежность. Для пояснения возьмем фамилию Шадриных. В основе ее лежит слово «шадра», что означает «оспа» или «лицо, покрытое оспой». Слово это северное, архангельское. Город Шадринск Курганской области в XVII веке называли Шадринский Архангельский городок. Основан он был выходцами с Русского Севера. С Зауралья Шадрины продвигались дальше на восток. В Тюмени в средине XVII века был известен воевода Иван Титович Шадрин; в Якутии некого казака Петра Шадрина «за службу отцовскую и за его» верстали в дети боярские. Фамилия эта встречается неоднократно в документах XVII века, где речь идет об енисейских крестьянах. С Енисея Шадрины пришли в район братской Оки.
            Или другая местная фамилия «Лухнев», идущая от Ивашки Лухнева (1696г.) и имеющая в составе своем формант, «хн-е». С XV века распространение имен с данным формантом было локализовано в Новгородских, Псковских и Белозерских землях. Фамилии Лухнев, Вахнев, Грихнев и т.п. оттуда. Вместе со славянами в Сибирь пришли представители тюркских, финно-угорских и других народов. Ряд фамилий, казалось бы, указывают на этническую принадлежность их носивших. К примеру, фамилия Муратов и Татарников (Иван Татарин. 1664г.) - тюркские. Вотяков (Иван Вотяк. 1696г.) и Черемнесин (Наум Черемисски. 1664г.) - финно-угорские и т.п. Но здесь можно впасть в ошибку, так как этноним татарин в посадах присутствовал в именованиях дворовых людей и купленных работников, т.е. служил общим названием для представителей различных этнических групп. К тому же на Руси в XVI - XVII веках существовала мода давать детям шуточные имена, включая мусульманские, в качестве внутрисемейных. Имя могло перерасти в фамилию.…Разные люди перемещались тогда по огромной территории Сибири и обретали здесь новую родину. 388 крестьян, к примеру, прибыло в Братский и Иркутский остроги из Тобольска. Они были направлены сюда по указу от 1682 года тобольского воеводы Головина.
            Кстати, именно 70-80 годы XVII века характеризуются наибольшим ростом населения Восточной Сибири. Этому способствовало еще одно событие- война Степана Разина. Она вызвала новый приток в Сибирь поселенцев и ссыльных. О том, что таковые в Братской волости имелись, говорит бытование здесь еще в 19 веке известной песни разинцев: «Мы не воры, не разбойнички. Стеньки Разина мы работнички».
            На фоне частых социальных столкновений, в Братске в 1696 году произошло выступление против приказчика Христофора Кафтырева, которое сам Кафтырев пытался выдать за очередной бунт. Он писал в донесении, что жители острога и пашенные крестьяне и всяких чинов люди ходят по улицам и становятся кругами (круг - сходка у казаков) и величают друг друга атаманами-молодцами и бунт заводят. Это должно было произвести впечатление на енисейские власти, ведь клич «атаманы-молодцы» был традиционным для восстаний XVII века и раздавался на Дону, и на Волге...
            Но бунта не было. Была организованная, продуманная борьба с известным в истории Братска злодеем, закончившаяся победой жителей Братско-острожной волости. Были составлены челобитные к Великим Государям Петру и Иоанну, в которых более сотни братчан перечисляли обиды и просили о помощи. В челобитных имена казаков Ивана Хромцова, Ивана Мироманова, Гашки Рыбникова, Андрея Потапова, Григория Михляева (Метляева), Родьки Терпуга, Якова и Федора Поповых. Здесь же фамилии посадских, ясачных, монахов Спасова монастыря, пашенных крестьян. Среди последних встречаются характерные прозвища, говорящие нам об их былых столкновениях с властями: Вор Мишка, Дурной Андрюшка, Поротов Пашка, Карнаухов Петрушка. Фамилия Карнаухов происходит от сочетания слов «обкарнать уши» и напоминает нам об эпохе, когда «дабы иным неповадно было так делать» (из указа) вырывали ноздри, вырезали языки, отрезали уши и носы.
            Уши отрезали участникам бунта и татьбы (воровства). Об этом писал еще А.С. Пушкин, занимаясь историей пугачовского бунта. «Пугачовцам резали уши, их били плетьми и вешали, как в былые времена разинцев. Пощады не было. По всей Волге сызранцы до сих пор слывут под именем ухорезов. Характерное присловье».
            Учитывая все вышесказанное и время появления на нашей земле фамилии Карнаухов, можно предположить участие Петра Карнаухова в крестьянской войне С. Разина. Вероятно, из той же группы еще один участник братских событий 1696 года мельник Василий Бухаров, который в прошлом не раз нарушал закон. О нем написано в материалах XVII века: «Ведомый вор Васька Бухаров... За многое воровство».
             В связи с этим возникают вот какие мысли. Народ сей буйный, оказавшись в Сибири, изменился. Более того, XX век показал, что сибиряки являются не худшей частью нации. Думается, этому способствовало многое: сам христианский уклад жизни: сочетание суровости природы с богатством ее лесов, рек, полей: обилием рыбы в реках и дичи, грибов, ягод в лесах: работа свободного человека на своей земле: мирское самоуправление и считанное число чиновников. Все что формировало человека сильного духовно и телесно, одним словом - сибиряка.
             Вернемся, однако, к фамилиям. Челобитные 1696 года дают нам обильную информацию о родоначальниках местных фамилий. В списках значатся Бояркин Петр, Горностаев Василий, Дорофеев Борис, Лютиков Алексей, Рыбкины Григорий и Василий, Вотяк Иван, Жидовкин Потап, Василии и Иван Ильины. Последние жаловались, что Кафтырев их избивал, а Ивана сажал в колоду. (Василий и Иван Ильины были лоцманами (вожами) на одном из ангарских порогов - Долгом. Жили они в деревне Ильиных позднее с. Ильинское или Дубынино). Название селение получило от имени основателя - Ильи Дубынина. Впрочем, одно из преданий утверждает, что у Долгого порога первой поселилась женщина по имени Дубыня, которую якобы выслали из Великого Новгорода. Смелая изгнанница проплыла на лодке страшный порог и обосновалась вблизи него.
             Если верить преданию, то Василий и Иван были ее внуками. К сведению, «Василий Ильин сын большого Дубынина» в 1707 году «за смертное убивство в Братцку скажнен смертью». Подробности событий неизвестны. Известно лишь, что у его жены Татьяны, которая вскоре вышла замуж за падунчанина А. Тимофеева, от Василия остались двое детей. Но носили ли они отцовскую фамилию? Или род продолжился по линии Ивана? Прошло некоторое время и по переписи 1769 года Дубыниных уже 20 душ мужского пола: четверо из них были определены и вожи, и, как написано, «оные Дубынины от Иркутской Провинциальной канцелярии определены для спуску и подъему дощанников на имеющихся порогах вечно».
             Дубынины не были единственными лоцманами на Ангаре. У Шаманского (Ершовского) порога поселились русские люди, фамилия которых произошла от названия порога, вблизи которого некогда жил тунгусский идольский жрец. Один из первых известных нам Шаманских - Андрей в 1706 году получил грамоту, согласно которой он освобождался от подводной гоньбы и поставок хлеба. За это ему было «велено вашего императорскою величества казну на дощаниках, с денежными и с винными и с Китайского государства и с купецкими казнами и с работными людьми, которые ходят в Китайское государство и с Китай к Москве, с пороги спускать».
            Сын Андрея - Григорий просил в 1738 году разрешения у илимской канцелярии передать дело проводки судов через пороги своему сыну и двум племянникам, так как к этому времени был уже стар. О сыне и племянниках он отзывался так «в вожах быть годны и спускать всякие суда в пороги умеют».
            В 1741 году внуки Шаманского вновь просили подтвердить их права. Иркутская канцелярия решила: «пятинного хлеба с Шаманских не брать, освободить от работы и Камчатской экспедиции, подвод с крестьянами не гонять».
            Прошло время... Фамилии лоцманов Шаманских и Дубининых стали известными на Ангаре, как и характер этих людей - сильных и мужественных. Не случайно из их среды в годы Великой Отечественной войны вышло два Героя Советского Союза.
             Братский острог во второй половине XVII века был крупным административным центром Енисейского воеводства, а с 1705 года Илимского воеводства. Сама волость была настолько обширной, что ее часть именовали уездом. Территория Братской волости простиралась вверх и вниз по Ангаре и далеко уходила по реке Оке. Удобное положение острога, на торговых путях; сложность управления столь обширной территорией; близость опасных племен способствовали тому, что население острога состояло главным образом из некрестьянских элементов - служилых людей и посадских. Из 125 мужчин Братского острога в 1723 году 96 было посадских и 16 глав казацких семей.
             Характер занятий посадских находил отражение в их прозвищах: Алешка Гусельник, Ивашка и Микишка Лоскутник, Федька Мыльник, Митька Портняга, Федька Иконник, Ивашка Толмач, Яков Кожевник. Но не все посадские знали ремесло, многие из них занимались крестьянским трудом.
             Грань между посадскими и крестьянами была слабой, что в конце концов и привело к ликвидации сословия посадских. Небольшая их часть стала мещанами; большинство же вошло в крестьянское сословие.
             К примеру, Петр Кокорин, представлявший население Братской волости в 1737 году в Иркутске, куда он ездил, чтобы просить о передаче волости из ведения Илимска в ведение Иркутска, был назван посадским; а Андрей Кокорин, хлопотавший в Илимской канцелярии о нуждах братчан в 1766 году, уже значился как крестьянин Кежемской слободы. Кстати, фамилия эта была довольно известна по всей Сибири в XVII веке. Ее представителей - купцов, посадских, служилых - можно было встретить во многих сибирских городах.
            Тогда в Сибири не было большой разницы между сословиями как между посадскими и крестьянами, так и между казаками и крестьянами. Казак носил в душе крестьянина и брался за соху, откладывая пищаль и саблю, если в них миновала надобность.
Ближе других к крестьянам были казаки беломестные (отсюда фамилия Беломестных). Они занимались земледелием, выплачивая небольшой налог и лишь изредка выполняя государственные задания.
            Вообще сибирские казаки представляли своеобразное явление в истории. Они управляли волостями, собирали хлеб и ясак, строили барки, чинили дороги, ловили беглых и сопровождали арестованных, ездили с поручениями в Москву, воевали, строили остроги и несли в них караул.
             Сравнительно небольшое число казаков Братского острога постоянно требовало пополнений, так как часть их то и дело отправляли в дальние службы. Братские казаки в XVII веке участвовали в боевых действиях русских в Забайкалье, а позднее набирались в отряды на Камчатку и в Охотск. Ими усиливались гарнизоны на китайской границе.
            И все же казачество оставило свои фамилии среди местных родов. Это Колгины, Ознобихины, Рыбниковы, Садовниковы, Хромовских, Храмцовы... Енисейский казак Иван Колга, прозвище которого происходит, вероятно, от слова колготный - беспокойный, суетливый, был у Кафтырева в подручных. После смены ненавистного братчанам управителя, он остался в Братске и в 1699 году, по сообщению, сплавлял хлеб из Братска в Иркутск. Иван Колга положил начало братскому роду Колгиных.
            Другой казак М.Ознобихин известен тем, что в 1724 году принял Братский острог в управление у приказчика Толстоухова. Одновременно с ним в Братске служил Алексей Ознобихин, возможно, его брат.
             Нелегкая была у них служба. Это можно понять из письма илимского воеводы в Братск служилому Ивану Храмцову (декабрь 1721 года). Письмо это следующего содержания: в Братский острог посылались указы Гаврилу Рыбникову и Алексею Ознобихину, чтобы они правили доимки, но отчетов от них не поступило, поэтому воевода поручает Храмцову держать «оных Рыбникова и Ознобихина в тех сборех самих на правеже и бить их босых без всякие пощады. А ежели ты ... на правеже держать не станешь и за то тебе самому учинено будет жестокое наказание». Не стоит этому удивляться. Порка казаков в 18 веке была обычным делом...
             С окончанием войн с бурятами, в казаках стали нуждаться меньше. Уже к концу XVIII века число их значительно уменьшилось, но они не исчезли. Казаки жили в Братской волости и в XIX, и в XX веке. В 1839 году, к примеру, в Братске проживали станичные казаки Стефан Иванович Храмцов, Лев Герасимович Мироманов, Василий Андреевич Черемиссин, Стефан Евграфович Хромовских. В 1915 году в с. Филиппово Братской волости жил казак Василий Алексеевич Черемиссин.
             Распространение русских фамилий шло и другим путем - через крещение тунгусов. Ясачные принимали при крещении имя и фамилию своего крестного отца, чаще всего русского крестьянина. Поэтому среди ясачных появлялись свои Чюсовитины, Метляевы, Дубровины, Поповы, Лютиковы, Хромовских... Если некоторые из них селились среди русского крестьянства, то их ассимиляция была делом времени. Смешанное население, как отмечают исследователи, жило в таких селениях Братской волости, как Шаманово, Долоново, Черная Речка.
             Однако нет оснований думать, что смешение было значительным. Примесь составляла около 7-9%. Это подтверждают антропологи, занимающиеся изучением биологических типов человека. Они делают тот же вывод о происхождении большинства первопоселенцев из северо¬европейских областей России.
             Русские северных областей характеризуются средней длиной головы, средней высотой лица, а также светлыми волосами, вогнутой формой носа и слабым набуханием верхнего века (признак монголоидной примеси). У русских старожилов Ангары и Енисея (эти территории заселялись сходными путями) прослеживаются все эти особенности.
            Вместе с тем, у старожилов Ангары и Енисея увеличена ширина лица в области скулового диаметра, более темные волосы, т.е. имеются черты, не свойственные северо-русским группам. Особенности эти могли усилиться у сибиряков вследствие смешения. Но смешение, утверждают антропологи, было незначительным, так как не изменило такой существенный признак, как цвет глаз.
АНДРЕЕВА Л.В.
//Братск православный. – 2002. – 15 февраля. – С.6 13 апреля. – С.6