Источник: БПДС - "Миссионерское обозрение" №№ 11, 12, 2005 г. - seminaria.bel.ru
300 лет православия на Камчатке
Историю Православной Церкви на Камчатке в XIX веке следует начать с краткого экскурса в историю православия. Христианская миссия среди сибирских инородцев с конца XVII века сделалась предметом общей заботы церковной и государственной власти. Петр I писал: "...для утверждения и распространения словес божьих на софийском дворе или где прилично, построить училища для поповских, диаконских и церковников детей, ребяток учить грамоте, а потом словесной грамматике и прочим на словенском языке, книгам и катехизис православной веры, печатный на Москве, в прошлом году (1696 г. - И.В.), могли бы совершенно знать и, удостоятся в чин священства, народ учить и многочисленных в Сибири иноземцев, неведущих создателя Господа Бога, приводить в познание истинные веры могли и потому ко святому крещению искать расширения до самого государства Китайского". Как и многое другое в истории Камчатки, тема появления на полуострове православия, первых миссий и первых священников требует внимательного изучения и осмысления.
Есть документальные сведения об отправке на Камчатку в 1705 г. архимандрита Мартиниана, о том, что он в 1711 году ходил с казаками из Верхнекамчатского острога на Большую реку. Крестил он немногих, что объяснялось незнанием языка местных народов, который "разнообразен едва не по числу камчадальских селений, казачьими смутами, стесненным материальным положением самого Мартиниана". Среди камчадалов имя его не сохранилось, подробности этой миссии известны мало. По мнению историка Сибири П.А. Словцова, деятельность первой миссии была малоуспешной "из-за междоусобицы казаков и возмущения камчадальцев". Вторую миссию направили в 1732 г., руководителем ее был назначен игумен Варфоломей Филевский, некогда бывший учителем Московской славяно-греко-латинской академии. В состав миссии входили учителя и студенты академии. Судьба второй миссии сложилась еще менее удачно, чем первой "...по вспыхнувшей внутренней вражде, прежде чем достигла места назначения, миссия возвращена назад". Единственной заслугой второй миссии явилось то, что на Камчатку было отправлено 200 букварей. Георг Стеллер, натуралист второй камчатской экспедиции (1732-1743), также настойчиво писал Св. Синоду о необходимости прислать на Камчатку миссионеров и священников.
Синод рассмотрел Положение о предполагаемой духовной миссии на Камчатку, и 1 февраля 1742 г. определил - иеромонаха Иоасафа Хотунцевского возвести в сан архимандрита, дать сверх одежды крест, и, приведя к присяге, велеть ему именоваться и писаться архимандритом Камчатским. Штат миссии, включая архимандрита, состоял из 11 человек. Срок пребывания ее на Камчатке назначался семилетний, не включая приезд туда и обратно. Синод разработал специальную инструкцию, состоящую из 29 пунктов, одним из которых Хотунцевскому предписывалось. "Велено тебе инородческие школы заводить и по отправленным с тобой учебным книжицам камчатских отроков обучать алфавиту, часослову, псалтыри низших школ студентам, букварю же, катехизису - студентам школы философии и смотреть дабы оные не единого письмене точию обучали, но и разумению святого писания с ясным толкованием им преподавали со всяким достодолжным тщанием, а скорописи обучать оных, кои из них, студентов и церковников в том скорописании искуснейшие". Школы должны были готовить молодежь из числа инородцев, способную сначала переписывать и таким образом распространять "слово Божие", а затем проповедовать христианскую веру среди сородичей в качестве служителей Церкви.
Миссия высадилась на Камчатский полуостров 9 августа 1745 г., 13 августа добрались до Большерецкого острога. Из донесения миссии Святейшему Синоду от 16 мая 1743 г. следует, что "...в открытии трех школ и первом учебном году не меньше ста человек отроков обучаются", в том числе "иноземческих детей более тридцати человек".
По желанию жителей первого и второго Курильских островов в 1749 году прислали учителя для школы, а в 1762 г. в курильской школе было уже 17 учеников.
В мае 1750 г. архимандрит Иоасаф Хотунцевский покидает Камчатку, передав начальство над миссией иеромонаху Пахомию. В марте 1751 г. Хотунцевский подает следующий отчет в Святейший Синод. "Все камчадалы, кроме самых изменников коряк, в дальности от Камчатки с места на место переезжающих, благодатию Божиею святым крещением просвещены и научены, и стоят все в вере, как благодать Христова утверждает, и потому дело слова Божия проповеди, той миссии порученное, кончилось, и более приводить из язычества в веру Христову уже некого... Окрещенных на Камчатке всех прежде и вновь окрещенных ясашных и неясашных обоего пола иноземцев 7776 человек".
Синодальный "Указ об увольнении миссии" был получен на Камчатке 31 декабря 1761 г. В Нижнекамчатской Успенской церкви "обитое красным сукном, под осенением хоругвей, настоятельское место снято". Состав протоиерейского управления в Камчатке принял название проповеднической свиты.
К 1761 году на Камчатке было 8 церквей. Южнее всех - при Авачинской губе - стоит церковь экспедитская во имя Рождества Пресвятой Богородицы. Богородскорождественская (церковь в 1757-1762 гг.) оставалась без священника, так как Филипп Волков, священник церкви, прибывший на Камчатку со второй экспедицией, выехал в Якутск, а в 1762 г. сюда был рукоположен Василий Кореев, севернее - Верхнекамчатский Богоявленский храм, Ключевской Троицкий храм, Нижнекамчатские храмы - Успенский и Николаевский, на западном берегу храмы: Большерецкий - во имя Успения Божией Матери, Ичинский - во имя Вознесения Господня, Тигильский - во имя Рождества Христова. Всего христиан числилось 8922 человека.
К концу 60-х годов XVIII века добавились Предтеченская церковь в Хайрюзовском острожке, в Тигиле; в Нижнекамчатске - Успенская церковь с Николаевским приделом заменена была новым Николаевским храмом.
Особые успехи начала деятельности проповеднической свиты связаны со священником Ключевской церкви Максимом Лазаревым (родился на Камчатке от Андрея, сына покойного иеромонаха Иосифа Лазарева). Он знал все туземные языки и наречия, в 1760 г. начал крестить на р. Караге, прошел в Олюторские острожки, на Карагинский остров. А в 1764 г. "заронил искру от света Христова и на гряду островов Алеутских через окрещение завезенных на Камчатку промышленниками шестерых алеутов. Тойонам ближайших пяти Олюторских острожков - Кичигинского, Вышнеутского, Тиличинского, Ветвейского и Култушного - он "оставил фамилию Лазарев, в память, что был восприемным отцом их".
В 1768 г. после эпидемии оспы на Камчатке осталось 4658 христиан (по росписям 1765 г. было 10026). От нее же умерли два священника, камчатские уроженцы - Максим Лазарев и Иоанн Уваровский, а в 1771 г. в Большерецке умер священник Петр Логинов.
После смерти Лазарева и при увеличивающейся смуте въезд в Олюторские острожки был затруднен. С 1777 г. для пополнения опустевших от оспы острожков жители острова Карагинского были переселены на материк и слились с олюторцами. Новый священник Григорий Коллегов (из природных камчадалов), определенный к Ключевской церкви, восстановил мирные отношения с олюторцами.
На западном берегу тигильский священник Петр Попов крестил коряков по р. Подкагерной и Пустой. А преемник его Александр Громов упрочил общение с ними.
Проповедническая свита в 70-е годы находилась в стесненном положении, находясь в зависимости от охотских командиров и управляющих Камчаткой. Разъезды по Камчатке были запрещены, они признавались обременительными для местного населения. Храмы приходили в ветхость. Магнус фон Бем, назначенный Екатериной II командиром Камчатки, писал о Большерецкой церкви в 1773 г.: "Да! Церковное здание чрезвычайно ветхо, склонилось в одну сторону, углы отвалились; оно может не только упасть, но и подавить молящихся". Но новую он считал построить невозможным, так же как запретил камчадалам Ичинского прихода построить новую церковь взамен сгоревшей, отменив разрешение коменданта Тигильской крепости В. Шмалева.
Рейнеке, сменивший Бема в должности командира Камчатки, отстроил Большерецкую церковь в 1781 г., но, вместе с тем, сыграл самую отрицательную роль в развитии местных школ. Так, в 1762 году было 12 школ, в которых учились 239 туземных мальчиков. К 1779 году осталось 4 школы с 40 учениками, из них 21 обучались в одной Ичинской школе.
Еще в 1764 г. 15 января вышел указ Правительствующего Сената (указ появился вследствие представления Хотунцевского), в котором говорилось, что обучающихся в школах ясаком не облагать, денежное и хлебное жалованье, одежду и обувь выдавать из камчатских доходов, а по окончании учения определять в казачью службу или в духовный чин. Ни Бем, ни Рейнеке указ не выполняли. Рейнеке закрыл и Ичинскую школу, обложив ясаком не только учеников, но и самого учителя Марка Уксусникова, который преподавал более 10 лет. После отъезда Рейнеке на Камчатке не осталось ни одной школы.
Несомненный интерес для характеристики состояния церквей на Камчатке в начале XIX века представляют до сих пор малоизвестные донесения иеромонаха Гедеона, предоставленные в Святейший Синод после его возвращения в Петербург в мае 1809 года. Одно из них полностью опубликовано в сборнике "Русская Америка". Публикации документа предшествует обширный комментарий Р. Ляпуновой.
Иеромонах Александро-Невской лавры Гедеон являлся участником первой русской кругосветной экспедиции 1803-1806 гг., затем еще три года пробыл в Русской Америке. Возвращаясь в Санкт-Петербург, Гедеон посещает Камчатку, Охотск, Якутск, Иркутск.
Как отмечают исследователи в литературе, посвященной первому русскому кругосветному путешествию, сведения о Гедеоне очень скупые. Прежде всего, имя Гедеона встречается в списках экипажа шлюпа "Нева", которые поместил Ю. Ф. Лисянский в своем сочинении "Путешествие вокруг света". Участник того плавания - приказчик Российско-Американской компании Н.И. Коробицин в своих "Записках" несколько раз упоминает об отправлении Гедеоном службы во время путешествия.
В предисловии к опубликованным "Запискам" Гедеона в сборнике "Русская Америка" содержится информация о Гедеоне, собранная из разных источников. Найден его послужной список, составленный в связи с возложением на иеромонаха Гедеона нагрудного креста, которого он был удостоен перед отправкой в Русскую Америку. Из этого списка следует, что Гедеон (в миру Гавриил Федотов) родился в 1770 году, был сыном орловского священника. С 1785 г. обучался в Севской семинарии латинскому языку, грамматике и поэзии, а с 1790 года в Белгородской семинарии Курской епархии, - французскому языку, логике, риторике, географии, истории, арифметике, физике, геометрии, философии, богословию. С 1797 года определен учителем французского языка при Богородской семинарии, с 1799 года - учителем риторики и философии, с 1800 года - преподавал риторический класс высшего разряда, а с 1802 года стал также учителем математики. В 1803 году Гедеон назначен учителем Александро-Невской семинарии и соборным иеромонахом Александро-Невской лавры. В том же году он был отправлен Святейшим Синодом в морскую экспедицию вокруг света, а после возвращения из Америки в 1809 году митрополит Новгородский Амвросий назначил его наместником Александро-Невской лавры и архимандритом Троицкого Зеленского монастыря Петербургской епархии.
После этого Гедеон был настоятелем Сковородского и Иверского монастырей. В 1821 г. ушел на покой в Коневский монастырь, в 1834 году перевелся в Андрусовскую Николаевскую пустынь Олонецкой епархии, где и скончался 1 ноября 1843 г.
На основании этих сведений и оставленных им "Записок" можно заключить, что Гедеон был человеком с незаурядными способностями, весьма образованным и, ко времени поездки в Америку, уже достаточно опытным педагогом. Исследователи также предполагают какое-то особое к нему расположение и доверие митрополита Амвросия, а затем и Н.П. Резанова, участника первой русской кругосветной экспедиции, возглавлявшего миссию в Японию.
В наставлении, которое дал Гедеону Амвросий, определялись основные его задачи в кругосветном путешествии на Камчатке и в Русской Америке.
На корабле и в пристанях Гедеон должен был отправлять службу, поступая всегда благопристойно, как подобает христианскому священнику. Ему поручалось вести путевые записки. Особо обращалось внимание на необходимость изучить положение духовенства на Камчатке. Он должен был установить соответствие камчатских священников занимаемым должностям, обратить внимание на их материальное положение, нравственное поведение, успехи в христианизации края, проанализировать отношение населения к духовенству, описать состояние церквей и проверить их посещаемость населением.
В американских селениях Гедеон должен был обстоятельно изучить положение и деятельность православной духовной миссии на Кадьяке. При этом ему поручалось сверить полученные данные с отчетом, который прислал 25 мая 1799 г. руководитель миссии Иоасаф, с донесением в Синод члена Американской духовной миссии иеромонаха Макария, а также с содержанием жалобы алеутов в Синод. Эти материалы в настоящее время содержатся в работе С.Е. Окуня "Российско-Американская компания".
Гедеону поручалось вносить в особую книгу все то, что будет им увидено или сделано. Особо оговаривалось, чтобы Гедеон сделал все возможные внушения духовенству православной миссии, "дабы они, обучая Закону Божию, и сами жили согласно ему, и других к добродетельной жизни поощряли более собственным примером" Обращает на себя внимание тот факт, что наставление, данное Гедеону, предостерегало его ни под каким предлогом не вмешиваться в светские дела и обстоятельства.
Как известно, первая кругосветная экспедиция совершалась на кораблях "Нева" (под командованием Ю.Ф. Лисянского) и "Надежда" (под командованием И. Ф. Крузенштерна). Начальником экспедиции был назначен И.Ф. Крузенштерн. Гедеон был помещен на "Неве", как он поясняет, из-за тесноты на корабле "Надежда", где находился посланник, камергер Н.П. Резанов со свитою.
Гедеон подробно описал свои наблюдения во время путешествия. В начале июня 1804 года "Нева" дошла до о. Кадьяк. Гедеон после осмотра хозяйства духовной миссии отправился с компанейским переводчиком в двух байдарках для проповеди вокруг всего Кадьяка и на ближайшие к нему острова Угак, Шалидак, Аяхталик, Ситхинок и Тушдок. Гедеон побывал во всех алеутских селениях, проповедуя христианство. По его мнению, слушали его охотно, принимали ласково. Он подробно описывает, чем его угощали алеуты: "Кроме рыбы потчевали сараною с китовым жиром и ягодами: малиною, шишкинею, княженикою и черницею". Гедеон дарил им табак, бисер, иголки.
За время своей поездки за 2 месяца и 5 дней Гедеон крестил более 500 человек.
В донесениях Гедеона митрополиту Амвросию содержится, по существу, отчет о его деятельности на Кадьяке. В них он характеризует состояние духовной миссии, в которой были четыре человека: священнослужитель иеромонах Афанасий, ризничий иеродиакон Нектарий, хозяйством ведали монахи Герман и Иоасаф. По мнению Гедеона, эти люди соответствовали своему званию, стараясь по мере своих сил просветить местное население. Они собственными трудами развели огороды, на которых выращивали картофель, репу, редьку. Из картофеля делали муку; репу, изрубив на мелкие части, квасили и употребляли всю зиму и лето вместо капусты, недостаток соли пополняли морской водой; даже была попытка выращивать ячмень.
В 1805 году Гедеон открыл двухклассное Кадьякское училище. В первом классе 30 учеников обучались чтению, письму, правилам для учащихся и краткому катехизису. Во втором классе 20 учеников учили грамматику российскую, арифметику, священную и светскую историю и географию. Кроме этого, учащихся обучали практической деятельности: в свободное время их учили делать огороды, сажать или сеять овощи, полоть, собирать нужные травы, коренья и удить рыбу. Были и отделения по обучению сапожному и башмачному мастерству.
Одновременно Гедеон стал готовить для училища учителя, судя по всему, талантливого иеродиакона Нектария, который имел склонность к наукам, особенно к механике. До приезда Гедеона он самостоятельно выучил российскую грамматику, смастерил настенные часы. Гедеон обучил Нектария основам арифметики, истории и географии, французскому языку.
Вообще практическая деятельность Гедеона в Русской Америке позволяет исследователям отнести его к числу наиболее передовых миссионеров, которые несли аборигенам далекого края не только православную религию, но и просвещение, начатки более высокой культуры, тем более, что он участвовал в составлении словаря и грамматики языка коренного населения.
В июле 1807 года иеромонах Гедеон покинул американскую землю и 12 августа прибыл в Петропавловскую гавань.
В то время правителем Камчатской области был Иван Петровский. Гедеон обратился к нему с разъяснением своего поручения и с просьбой оказать содействие в обозрении церквей, прежде всего, в Нижнекамчатске. Для этого он хотел отправиться зимним путем. Положительный ответ был получен почти через 50 дней.
30 января 1808 года Гедеон отправился из Петропавловской гавани "вокруг" Камчатки на нарте, запряженной 12 собаками. Объезд продолжался около двух месяцев, во время которого Гедеон установил, что во всей Камчатской области было 8 церквей. В городе Нижнекамчатске было две деревянные церкви, заложенные в 1759 и в 1793 гг. Одна церковь была в Большерецком остроге, заложенная в 1783 году, одна - в Верхнекамчатском остроге, заложенная в 1747 году; одна - в Паратунском остроге (перенесенная из Петропавловской гавани), и вместо нее в Петропавловской гавани строилась новая церковь; одна церковь была в Тигильской крепости, заложенная в 1764 г., одна - в Ключевском селении, заложенная в 1783 г., одна в Ичинском остроге, выстроенная в 1801 г.
Гедеон установил, что камчадалы проявляли христианское усердие, но по причине дальнего расстояния между церквями и их острожками, а также постоянного занятия своими промыслами, редко посещали их. В отдаленных острожках священники отправляли требы по большей части зимой, потому что летом весьма трудно переезжать в батах (бат - долбленая лодка - И.В.) по рекам.
Гедеон обнаружил, что священно- и церковнослужители Камчатки в знании своих должностей были искусны, порядочного поведения. В то же время он отметил дороговизну камчатской жизни и поэтому очень скромный материальный уровень духовенства. Пропитание священники имели от заготовки рыбы и в небольшом количестве - от скотоводства.
К началу XIX века на основании наблюдений французского мореплавателя, руководителя кругосветной экспедиции на судах "Буссоль" и "Астролябия" Ж.Ф. Лаперуза, переводчика этой экспедиции Б. Лессепса и губернатора Сибири Трескипа стало ясно, что простое образование камчатского духовенства уже не удовлетворяет потребностям времени и обстоятельствам жизни населения края. Священникам, посылаемым из Иркутска, по Положению 1812 года предоставлялись различные выгоды: прогонные, двойное жалованье за 5 лет и т. д. В "Новом Положении о Камчатке" в пункте 88 говорилось: "...к улучшению состояния Камчатки и ее обитателей, нужно обратить внимание и на нравственность сих последних. Нравственность всего более назидается духовными особами, яко учителями веры и насадителями добра. Почему предоставить главному духовному правительству пещись всемерно иметь там всегда благонадежных священников, из белого ли, или из монашествующего духовенства, как то за удобнее признано будет". Пункт 89 "Положения" говорил о тех выгодах, которые предоставлялись священникам, определенным для службы на Камчатку, причем "выгоды давались такие же, как и чиновникам, т. е. "ежели прослужит там пятилетний срок... учредят по части своей порядок сообразно наставлению... и предоставят в том отчет... в таком случае обращается им половина их жалованья в пенсион до смерти. Если же останутся они в Камчатке и на другое пятилетие и прослужат оное с равным отличием, тогда получают в пенсион полное жалованье".
18 апреля 1816 г. вышел Высочайший указ об учреждении в Петропавловском порту духовного училища из двух классов. Первый - чтение, письмо, нотное пение. Второй - катехизис, российская грамматика и арифметика. Учителями определить - одного из камчатских священников, другого - из студентов иркутской семинарии. Учебные книги для училища отпускать безвозмездно из Комиссии духовных училищ. Учеников содержать от казны, 25 человек - из духовного звания, 10 - обывателей. Открытие училища должно состояться 14 октября 1820 г., а управление им вверено начальнику Камчатки П.И. Рикорду со званием попечителя.
Определением Св. Синода, высочайше утвержденным 19 ноября 1822 г., Камчатское духовное правление и главное духовенство переведено из Нижнекамчатска в Петропавловскую гавань, а в церковном служении назначались при протоиерее два священника, диакон и 4 причетника. Проповедническая свита этим указом оканчивает свое существование.
А.В. Голенищев, начальник Камчатки с 1828 г., в своих проектах предлагал преобразования по части духовной: новому протоиерею предоставить начальство над всем камчатским духовенством, на границе Камчатской области в Дранкинском селении и на западе - в Лесновском - построить церкви. Предложения были приняты. Св. Синод предоставил Петропавловскому протоиерею, как благочинному, начальство над всем камчатским духовенством.
чинного) протоиерей Константин Шастин, воспитанник Московской академии. В 1834 г. благочинный из Камчатки выехал.
15 сентября 1834 г. прибыл протоиерей Прокопий Громов, соученик Шастина. С ним приехали два священника - Стефан Вениаминов и Игнатий Правоверов. Прокопий Васильевич Громов родился 7 июля 1801 г. в семье тулунского священника (священниками были его дед, прадед, все его дяди). Закончил духовную семинарию, академию, получил звание кандидата богословия, назначен в Иркутск в консисторию как цензор проповедей, вел переписку с Камчаткой, читал рапорты протоиерея Никифорова. В Иркутске Громов встречался с офицерами, бывшими на Камчатке, с А. В. Голенищевым. Он приглашался на Камчатку одновременно с Шастиным, но в 1828 г. выехать он не смог (у него уже было 2 сына, ожидали третьего ребенка). 31 августа 1833 г. последовал указ об определении его настоятелем Петропавловского собора, благочинным Камчатских церквей и первоприсутствующим в Камчатском духовном правлении. 15 сентября 1834 г. на транспорте "Елисавета" Громов приехал в Петропавловск и пробыл на Камчатке до 26 августа 1846 г. Живя на Камчатке, Громов вел дневник (он сгорел вместе с библиотекой в 1879 г.), изучил корякский язык. Он считал Камчатку одним из богатейших уголков обширной России. "Населите Камчатку, чтобы не было в ней недостатка в рабочих руках, и этот край ничего от правительства не потребует, а сам даст правительству многое, - слова, высказанные им в беседе с губернатором Восточной Сибири. В 1851 г. он становится одним из учредителей Сибирского отдела Русского географического общества, занимается разборкой дел Иркутскою архива. Напечатал более 30 работ. В 1860-1861 гг. принимал участие в организации Иркутской публичной библиотеки. У Громова было 12 детей, умер он 31 августа 1880 г.
Новый благочинный Камчатских церквей при обозрении полуострова отметил следующее: храмы Болыперецкий и Ичинский за обветшанием были разобраны и заложены новые. Тигильская крепость стояла прочно. При р. Лесной водворен священник Стефан Вениаминов, который должен был в удобном месте заложить церковь. На р. Дранке 1 марта 1835 г. было заложено и освящено здание церкви. В селах Ключевском и Нижнекамчатском храмы, построенные из лиственницы, стояли крепко, но при последнем не было колокольни (которую построили позже). Верхнекамчатская церковь еще в 1823 г. была отнесена к северу за 12 верст в с. Мильково, так как ее подмыло водой, и потому носила уже название Мильковской.
В 1836 г. Громов опять объезжал полуостров. 16 февраля 1836 г. он освятил Дранкинскую церковь во имя Иркутского святителя Иннокентия; 27 января 1837 г. освящена новопостроенная Ичинская Вознесенская церковь; 12 февраля 1837 г. освящена церковь на р. Лесной во имя святителя и чудотворца Николая Мирликийского; 22 января 1838 г. освящена Большерецкая Успенская церковь.
Громов учил детей Закону Божьему в духовном училище, а морские офицеры взяли на себя обучение чтению, письму, грамматике, арифметике. Изложен был домашний устав училища, распределены часы уроков, утверждены надзиратели. К тому времени подошло распоряжение правительства об учреждении сельских училищ, и священники Камчатских приходов начали содействовать распространению грамотности.
Духовное училище в Петропавловском порту, вверенное надзору начальника Камчатки Рикорда, с самого начала не получило полного характера духовного заведения. В 1844 г. училище было упразднено (в связи с образованием новой Камчатской, Курильской и Алеутской епархии) и слилось с вновь открытой Новоархангельской семинарией, куда были перечислены училищные деньги и переведены ученики.
Училище существовало 23 года. Старший учитель Иоанн Бурдуков назывался инспектором, с подчинением начальнику Камчатки (уехал с Камчатки в 1839 г., умер в Якутске в 1839-1840 г.). Достойные ученики по усмотрению инспектора и попечителя посылались для дальнейшего образования в Иркутскую семинарию. За 23 года в училище обучились 122 воспитанника, 7 детей - заезжего духовенства, 49 - разночинцев и 66 - духовного Камчатского ведомства, двое (Георгий Логинов и Иоанн Верещагин) окончили курс Иркутской семинарии и двое (Михаил и Илья Коллеговы), не окончив курса в семинарии, заняли на Камчатке священнические места. Трое из них (из разночинцев, один был Гарднер) стали священниками на основании удовлетворительных познаний, приобретенных в Камчатском училище.
На место престарелого протоиерея Никифора Никифорова из Иркутска прислан в 1828 г. (со званием благочинного) протоиерей Константин Шастин, воспитанник Московской академии. В 1834 г. благочинный из Камчатки выехал.
15 сентября 1834 г. прибыл протоиерей Прокопий Громов, соученик Шастина. С ним приехали два священника - Стефан Вениаминов и Игнатий Правоверов. Прокопий Васильевич Громов родился 7 июля 1801 г. в семье тулунского священника (священниками были его дед, прадед, все его дяди). Закончил духовную семинарию, академию, получил звание кандидата богословия, назначен в Иркутск в консисторию как цензор проповедей, вел переписку с Камчаткой, читал рапорты протоиерея Никифорова. В Иркутске Громов встречался с офицерами, бывшими на Камчатке, с А. В. Голенищевым. Он приглашался на Камчатку одновременно с Шастиным, но в 1828 г. выехать он не смог (у него уже было 2 сына, ожидали третьего ребенка). 31 августа 1833 г. последовал указ об определении его настоятелем Петропавловского собора, благочинным Камчатских церквей и первоприсутствующим в Камчатском духовном правлении. 15 сентября 1834 г. на транспорте "Елисавета" Громов приехал в Петропавловск и пробыл на Камчатке до 26 августа 1846 г. Живя на Камчатке, Громов вел дневник (он сгорел вместе с библиотекой в 1879 г.), изучил корякский язык. Он считал Камчатку одним из богатейших уголков обширной России. "Населите Камчатку, чтобы не было в ней недостатка в рабочих руках, и этот край ничего от правительства не потребует, а сам даст правительству многое", - слова, высказанные им в беседе с губернатором Восточной Сибири. В 1851 г. он становится одним из учредителей Сибирского отдела Русского географического общества, занимается разборкой дел Иркутскою архива. Напечатал более 30 работ. В 1860-1861 гг. принимал участие в организации Иркутской публичной библиотеки. У Громова было 12 детей, умер он 31 августа 1880 г.
Новый благочинный камчатских церквей при обозрении полуострова отметил следующее: храмы Большерецкий и Ичинский за обветшанием были разобраны и заложены новые. Тигильская крепость стояла прочно. При р. Лесной водворен священник Стефан Вениаминов, который должен был в удобном месте заложить церковь. На р. Дранке 1 марта 1835 г. было заложено и освящено здание церкви. В селах Ключевском и Нижнекамчатском храмы, построенные из лиственницы, стояли крепко, но при последнем не было колокольни (которую построили позже). Верхнекамчатская церковь еще в 1823 г. была отнесена к северу за 12 верст в с. Мильково, так как ее подмыло водой, и потому носила уже название Мильковской.
В 1836 г. Громов опять объезжал полуостров. 16 февраля 1836 г. он освятил Дранкинскую церковь во имя иркутского Святителя Иннокентия; 27 января 1837 г. освящена новопостроенная Ичинская Вознесенская церковь; 12 февраля 1837 г. освящена церковь на р. Лесной во имя Святителя и Чудотворца Николая Мирликийского; 22 января 1838 г. освящена Большерецкая Успенская церковь.
Громов учил детей Закону Божию в духовном училище, а морские офицеры взяли на себя обучение чтению, письму, грамматике, арифметике. Изложен был домашний устав училища, распределены часы уроков, утверждены надзиратели. К тому времени подошло распоряжение правительства об учреждении сельских училищ, и священники камчатских приходов начали содействовать распространению грамотности.
Духовное училище в Петропавловском порту, вверенное надзору начальника Камчатки Рикорда, с самого начала не получило полного характера духовного заведения. В 1844 г. училище было упразднено (в связи с образованием новой Камчатской, Курильской и Алеутской епархии) и слилось с вновь открытой Новоархангельской семинарией, куда были перечислены училищные деньги и переведены ученики.
Училище существовало 23 года. Старший учитель Иоанн Бурдуков назывался инспектором, с подчинением начальнику Камчатки (уехал с Камчатки в 1839 г., умер в Якутске в 1839-1840 г.). Достойные ученики по усмотрению инспектора и попечителя посылались для дальнейшего образования в Иркутскую семинарию. За 23 года в училище обучились 122 воспитанника, 7 детей - заезжего духовенства, 49 - разночинцев и 66 - духовного Камчатского ведомства, двое (Георгий Логинов и Иоанн Верещагин) окончили курс Иркутской семинарии и двое (Михаил и Илья Коллеговы), не окончив курса в семинарии, заняли на Камчатке священнические места. Трое из них (из разночинцев, один был Гарднер) стали священниками на основании удовлетворительных познаний, приобретенных в Камчатском училище.
Камчатская епархия открывается 15 декабря 1840 г., в состав ее вошли колонии РАК, полуостров Камчатка, Охотская и Гижигинская области, часть Якутской области. Иннокентий Вениаминов рукоположен Синодом в епископа епархии с наречением его Камчатским и Северо-Американским, но император Николай I повелел именовать епископа Камчатским, Курильским и Алеутским. Это известие получено на Камчатке 23 сентября 1841 г. Местопребыванием Камчатского епископа назначен Новоархангельск, и в 1842 г. Иннокентий прибыл в Петропавловский порт.
Родился будущий митрополит Иннокентий 26 августа 1797 г. в с. Ангинском Иркутской губернии, в семье пономаря церкви Св. Илии Пророка. В метрической книге записан Иоанн Попов. С пяти лет его обучали грамоте. После смерти отца, его воспитывал дядя Дмитрий Попов, дьякон той же церкви. В 9 лет Иван Попов был привезен в Иркутск и определен в духовную семинарию, часто посещал дядю, принявшего монашество и переведенного в Иркутск, у него же и пристрастился к занятиям механикой.
В 1814 г. начальник семинарии переменил ему фамилию, как и многим, на Вениаминова, в честь умершего епископа Иркутского Вениамина. В 1817 году вступил в брак и посвящен в диаконы Благовещенской Иркутской церкви. По окончании семинарии был определен учителем в приходское училище и через год посвящен в священники. В 1823 г. Св. Синод указал архиерею Иркутскому послать священника на о-в Уналашка для просвещения в вере тамошних инородцев. Ехать изъявил желание Иоанн Вениаминов. Позже он писал: "Живо помню, как я мучился намерением, ожидая минуты объявить мое желание преосвященному... Я весь загорелся желанием ехать к этим людям"21.
7 мая 1823 года отец Иоанн выехал из Иркутска со старушкой матерью, женой, годовалым сыном и братом, путь их лежал через Ангинское, его родину. 29 июня 1824 г. Вениаминов прибыл на о. Уналашку. На острове была только одна ветхая деревянная часовня, и первым делом Вениаминов начал строительство храма. Он стал учить алеутов ремеслам, а затем приступил к постройке церкви. Престол, иконостас и позолоту он сделал собственными руками. Церковь была освящена в честь Вознесения Господня.
Занялся он сразу же и изучением языков. Приход его был обширен, поездкам он посвящал значительную часть года. Вениаминов изучил алеутский язык, составил азбуку и стал переводить священные книги. Он перевел на алеутский язык катехизис и Евангелие от Матфея, открыл училище для мальчиков и сам учил их.
На острове о. Иоанн проживал сначала в землянке, а потом в доме, построенном своими руками; сам же сделал домашнюю утварь и стенные часы, вместе с детьми собственноручно отливал восковые свечи для церкви.
Через 10 лет о. Иоанна перевели на о. Ситху в Новоархангелъский порт. Здесь он начал изучение языка колошей, на который переводил священные книги. На острове он пробыл 5 лет.
8 ноября 1838 г. Вениаминов отправился в Петербург хлопотать о посылке в приход священников и лично просить о разрешении печатать его переводы священных книг на алеутском языке. В Петербурге, в ожидании решения Синода, он занялся сбором пожертвований для распространения и утверждения христианства на Алеутских островах и с этой же целью отправился в Москву. Осенью 1839 года за свои долголетние апостольские подвиги был возведен в звание протоиерея (в это же время скончалась его супруга). Митрополит Московский Филарет предложил ему принять монашество. 29 ноября 1840 г. протоиерей Иоанн Вениаминов был пострижен в монахи с именем Иннокентий и получил сан архимандрита. Между тем состоялось постановление Синода об устроении отдельной епархии на Алеутских островах. Посвящение во епископа последовало 15 декабря 1840 г. в Санкт-Петербурге, в Казанском соборе.
27 сентября 1841 г. он возвратился на Ситху, в центр Камчатской епархии. В 1842 г. он отбыл для обозрения вверенной ему епархии, проехал весь Камчатский полуостров. Позже, когда к Камчатской епархии в 1860 г. присоединили Якутскую область и выделили Якутскую епархию, Иннокентий был переведен в Якутск. В 1857 году в помощь ему назначили двух викариев в Якутск и Новоархангельск. Определением Св. Синода о новом устройстве Камчатской епархии, высочайше утвержденным 11 января 1858 г., Камчатская епархиальная кафедра устанавливалась в г. Благовещенске, и в 1862 г. Иннокентий переселяется в Благовещенск.
В 1867 г. он назначается митрополитом Московским (после смерти митрополита Филарета), и 26 мая 1868 г. высокопреосвященный Иннокентий, митрополит Московский и Коломенский вступил в Большой Успенский собор.
Скончался он 31 марта 1879 г. и был похоронен в Троице-Сергиевой лавре. Канонизирован в XX веке как святой равноапостольный митрополит Московский и Коломенский, апостол Сибири и Америки.
Иван Попов, Иоанн Вениаминов, епископ Иннокентий, митрополит Московский и Коломенский (1797-1879) прожил богатую жизнь и оставил после себя научное наследие, которое служит ценным источником для изучения его яркого жизненного пути и истории Камчатки, Алеутских островов, Якутского края.
Особый интерес вызывают его путевые журналы, которые он вёл во время двух поездок по Камчатке в 1842-1843 гг. и в 1846-1847 гг. Эти поездки являлись составной частью путешествия епископа Иннокентия по вверенной ему Камчатской епархии. Первое путешествие длилось 174 дня, второе - с мая 1846 г. по сентябрь 1847 г. Столь длительные, причём связанные с огромными неудобствами, поездки сам епископ объяснял необходимостью иметь возможно верные сведения о состоянии всех церквей и причтов и о их нуждах, что давало бы ему возможность обстоятельно действовать при управлении вверенной ему епархией.
Первым пунктом пребывания на Камчатке в 1842 г. был Петропавловск. Здесь он обратил внимание на необходимость изыскать средства к безбедному существованию камчатского духовенства: "Относительно петропавловского духовенства, всех кого можно, в том числе и учеников духовного училища, как только установится дорога, разослать по тем местам, где достаточно рыбы, а оставшимся отдать часть провизии нашей, привезённой из Ситхи"22.
Епископ Иннокентий дал характеристику внешнему состоянию Петропавловской церкви, составу и содержанию причта и прихожан, ее убранству: "Главная церковь очень обширна по числу жителей, внутри украшена благолепно, иконостас резной с колоннами, образа в иконостасе очень хорошей живописи. Здание деревянное, ещё довольно крепкое, только колокольня и западная часть скривились на запад от сильных ветров. Петропавловский приход состоит из 852 душ, в числе которых большая часть заезжих из России чиновников и служащих, собственно же камчадалов очень немного - 80 душ".23
Подробно остановился о. Иннокентий и на описании деятельности духовного училища, которое он нашёл по нравственной и учебной частям в должном порядке, отметив, что ученики знают даже больше, чем положено по уставу. Состояние духовного правления, отмечает епископ, при всех недостатках средств и трудности сношений, находится в должном порядке. При этом он предлагает конкретные меры по улучшению работы.
Отметив в дневнике факт отбытия из Петропавловска, о. Иннокентий представил план своего пути. Этот план впечатляет. Предполагалось из Петропавловска проехать по восточной стороне Камчатки, через селения Малкинское, Мильковское и Ключевское, в Нижнекамчатск и оттуда, через те же селения возвратиться в Малкинское и проехать в Большерецк; из Большерецка - по западному берегу Камчатки, через Ичу и Тигиль в Лесновское селение, оттуда опять переехать на восточный берег Камчатки в Дранкинское селение и через Олюторские селения направить свой путь через Камчатский полуостров к вершине Пенжинской губы; затем - по северному берегу Охотского моря, через Гижигу, Ямск, Тауйск, прибыть в Охотск.
В каждом селении помимо изучения дел церкви давались наставления: "Сказано священнику: учить всех детей обязанностям их во время удобное. Сказано и прихожанам, чтобы они посылали детей своих, когда позовёт священник, и когда они придут от него, то спрашивали бы, чему он учил их".24
В селении Мильково Иннокентий отметил, что строящаяся церковь не соответствует ни климату, ни местности, ни средствам, и в соответствии с этим подготовил чертеж нового фасада, дав наставления мастеру относительно всей постройки.
В Нижнекамчатске отмечено, что по количеству и богатству утвари и обеспеченности ризницы церковь есть первая из всех камчатских и прочих в Камчатской епархии находящихся церквей. Хотя церковь по времени своего существования самая первая на Камчатке, но по количеству прихожан малочисленна, всего 250 душ, да и в нравственном отношении одна из самых худших. По мнению епископа, это объясняется нахождением здесь до 1812 г. полка солдат и существованием в селении кабака, правда положение постепенно меняется в лучшую сторону. И хотя можно предположить, что за малым количеством прихожан и близостью церкви в селе Ключевском, церковь Нижнекамчатская может быть упразднена, но поскольку она является первой на Камчатке, она может быть оставлена как памятник начала христианства в Камчатской епархии. Здесь же может быть монастырь, так как лучшего места для его устроения на Камчатке нет: река богата прочнейшим строевым лесом, изобильна рыбой, много сенокосных мест, и возможно заведение скотоводства.
Иннокентий, объезжая вверенную ему епархию, осматривает церкви, беседует с прихожанами, разбирает жалобы, проверяет состояние училищ.
В селении Ича прихожан было 639 человек. "Здешний приход есть первый из виденных мною, который состоит из одних природных камчадалов, - отмечает о. Иннокентий, - и потому здесь прилично сказать о нравственной стороне камчадалов. Камчадалы добры, послушны, кротки, услужливы, гостеприимны, верны, терпеливы, набожны и усердны к церкви и её служителям. Но в них вообще нет расположения к деятельности и трудолюбию... В нравственном отношении и религиозном о камчадалах можно сказать, что они суть добрые и послушные чада Церкви".25
В окрестностях Тигильского прихода кочевали коряки, которых насчитывалось около 700 человек, но крещеных мало, не более 5 человек. Сами коряки объясняли своё нежелание принимать другую веру так: "Что нам креститься? Мы видим, как живут русские. Русские обманывают, а коряки никогда, ежели мы покрестимся, то будем ещё хуже. Хотим умереть так же, как и нашим предкам велел Бог умереть"26.
В Лесновском селении епископ Иннокентий встретился со своим братом Стефаном Вениаминовым, с которым они прибыли на Камчатку вместе. О. Стефан служил в Ключевской церкви, при которой им было открыто церковно-приходское училище, затем, в 1834 г., был переведён в с. Лесновское. Лесновский приход был самый большой, в нём насчитывалось до 831 души, по приходу кочевали коряки, чукчи и, по утверждению Иннокентия, 150 кочующих камчадалов, имеющих стада оленей. По объективной оценке, о. Стефан был одним из лучших священников. Он был вдов и одинок, жил в доме, построенном своими руками. В 1843 г. сверх своих обязанностей, по просьбе начальника Камчатки Страннолюбского, Стефан исполнял обязанность сельского лекаря. Лечением он занимался, получив наставления от докторов и пользуясь присылаемыми лекарствами. За его рвение и тяжкие труды через преосвященного Нила ему был исходатайствован пансион и подано прошение представить Стефана Вениаминова к наперсному кресту. Но епископ пишет, что "Поелику он мне родной брат, то я не могу хвалить его, и ходатайство о награде ему считаю как бы неуместным... ежели Святейшему Синоду угодно будет наградить его, то на первый раз довольно ему камилавки".
Прихожанами в церкви были в основном инородцы, и Иннокентий обращает внимание на обучение детей, так как в северных приходах учить можно только через толмача, потому что очень многие не знают русского языка.
"Корякский язык есть главный из всех здешнего края языков. А поэтому необходимо изучить язык сей и сделать его хотя несколько книжным. С сею целью я уволил из Камчатского училища кончившего там курс ученика Вениаминова (сын Стефана. - И. В.) с тем намерением, чтобы он научился говорить по-корякски... Когда же он узнает язык сей и составит словарь под руководством отца своего, тогда будет взят в Ситхинское училище для дальнейшего образования его".27
Благочинный камчатских церквей, настоятель Петропавловского собора Прокопий Громов, прибывший на Камчатку в 1834 г., тоже пришёл к мысли о необходимости знания языка местных народов, и в скором времени изучил тунгусский и корякский языки, перевёл на них молитвы и в своих поездках служил службы на этих языках. Таким образом, идея несения службы на языке коренных народностей была близка просвещённым людям, и епископ Иннокентий сам, изучив алеутский язык, составил словарь алеутско-лисьевского языка. Именно священники, знающие язык северных аборигенов, имели больший успех в крещении и вообще в любых взаимоотношениях с народами Камчатки.
Изучив дела северных камчатских приходов, он пришёл к выводу о необходимости переноса церкви из Лесновского селения в Палланское, так как прежнее её местоположение было не совсем удобным для прихожан: "Церковь Лесновская существует почти только для одного селения, состоящего из 122 душ, да и те могут посещать её только в течение 6 месяцев... ибо жители в это время (летние 6 месяцев. - И.В.) все до одного отселяются на другое место для запасения себе пищи, т. к. река Лесная, где находится церковь, совершенно безрыбная".28 Палланское же селение имело постоянных жителей до 200 человек и стояло на берегу реки, самой изобильной рыбой почти по всему западному побережью Камчатки.
Строительство новой церкви по "планам и фасадам" Иннокентия и возведение часовни в Лесновском, на месте бывшей церкви, поручалось Стефану Вениаминову "как опытному в сем деле и имеющему по сей части достаточные практические сведения".29 Причём предполагалось, что и основные расходы возьмёт на себя Лесновский священник. "Если священник Вениаминов уедет, то надобно будет искать и нанимать мастера, и, следовательно, просить пособия от казны, теперь же, если Господь благословит дело сие, то не потребуется никаких пособий"30.
Палланская церковь была освящена во имя Святителя Николая 16 февраля 1845 г., главным ее строителем являлся о. Стефан Вениаминов.
До Дранкинского селения Иннокентий ехал в сопровождении Прокопия Громова, который отсюда вернулся в Петропавловск, а путь епископа, которого сопровождал брат Стефан, лежал через Олюторские селения в Гижигу.
Преосвященный Иннокентий в своем путевом журнале даёт сведения об общем числе христиан: "Паства Камчатской епархии состоит из 14 разных народов. Общее число душ, просвещённых христианскою верою... в Камчатке - 5289, в Охотской области и Курильском отделе - 6153 и в Америке до 6600... Камчатская епархия не велика числом душ, она есть буквально малое стадо Христовой Церкви".31
Во время своего осмотра епархии епископ говорил проповеди, речи, поучения, им самим сочинённые, рукоположил пять священников и дьяконов, рассмотрел до мая 1843 г. 877 бумаг из которых на 428 даны определённые резолюции. "Камчатскому благочинному Громову объявлена признательность, с внесением в послужной список, за примерное его управление и действование по правлению, благочинию и церкви, и в своё время будет представлено о нём Святейшему Синоду"32.
Преосвященным было отмечено полное отсутствие каких-либо уголовных преступлений в течение не одного десятка лет. Жители местные все послушны, покорны, терпеливы и могут делать добро не напоказ, "а так просто, потому что так делали их предки".
Во второе путешествие по Камчатке о. Иннокентий из Петропавловского порта отправился в Нижнекамчатск, потом вверх по реке Камчатке, посетив находящиеся на ней церкви, вернулся в порт и по западному берегу Камчатки достиг Гижиги, а оттуда прибыл в Охотск.
Сам Иннокентий главную цель второго путешествия по Камчатке видел в том, чтобы "обозреть епархию по обязанности через четыре года после первого... путешествия..." 33.
В путевых дневниках Иннокентий описал достопримечательные явления на Камчатке, свидетелями которых он стал. В каждом населённом пункте он обращал внимание на внешнее и внутреннее состояние церквей и часовен. При этом о. Иннокентий видел большую зависимость состояния церковного дела от местных условий, которые подробно проанализированы в дневниках. Он с удовлетворением отметил увеличение числа богослужебных зданий, особенно там, где требовала необходимость: "Внешнее состояние церквей и соборов, в сравнении с тем, какое я видел в первое моё путешествие, много изменилось к лучшему. Почти во всех церквях имущество увеличилось количеством вещей или в ризницах, или утвари, или иконах, но более всего в этом отношении замечателен камчатский собор, где кроме многих малоценных вещей, поступивших в оный, устроены полные священнические облачения со стихарём глазетовым, куплен колокол... переменены главные иконы в иконостасе новыми, писанными в Москве".34 Иннокентий отметил увеличение числа грамотных, образованных священников, которые не только усердно исполняли свои обязанности, но и занимались особым служением в церкви, заботясь о нравственном и физическом здоровье прихожан.
С радостью он записал, что год от года постепенно увеличивалось число крещеных среди коренного населения. Этому способствовало в значительной степени знание священниками языков местного населения.
Епископ Иннокентий сообщает сведения и об общем числе христиан и не христиан, и об отношении к вере коренного населения и пришлых. При этом он замечает, что хотя Камчатская епархия была невелика числом душ, но по высокому духовному состоянию люди "могут быть причтены к тому малому стаду, которому благоизволил Бог дать царство"35.
Это замечание относилось к чертам характера коренных народов. У них он отмечал врождённую доброту и кротость, которые с крещением сделали их усердными к Церкви и исполнению христианских обязанностей без всякого принуждения. Прихожане проявляли усердие в строительстве церквей и часовен, несмотря на трудности в заготовке и доставке леса.
Что касается пришлого населения, прежде всего русских, то, по мнению Иннокентия, отношение к Церкви у них было разное, в зависимости от места проживания. Так, в Петропавловске он отмечал большую набожность, усердие к церкви, любовь к священникам. Но он также с прискорбием и стыдом, относил некоторых русских к худшим членам Церкви. Это выражалось и в невнимании их к состоянию души своей, в невежестве, в их "глупой гордости!" и "мечтании" о своём преимуществе над "туземцами" Он скорбел о том, что "удаление от родины своей они считают как бы пожертвованием или заслугою обществу, и в вознаграждение за то дают волю страстям и прихотям своим". Но, писал он далее: "Благодарение Богу! Не все русские таковы, и даже многие совсем не таковы, - есть между ними души, верные вере отцов наших, благочестивые и преданные Богу. В 1846 г. Иннокентий отметил, что в духовном отношении русские стали лучше прежнего, "но чтобы сколько возможно вернее сказать о них, надобно говорить почти порознь о каждом месте"36. Живущие в Петропавловске отличались большой набожностью, усердием к Церкви и любовью к священникам, в чем серьезная заслуга протоиерея П. Громова. После закрытия кабака улучшились дела в Ключевском селении, но в селениях Большерецком и Мильковском улучшения никакого не наблюдалось. "Итак русские, живущие в Камчатке и Охотской области, с одной стороны, исполнением своих обязанностей христианских и приношениями в пользу церкви подают добрый пример инородцам, посреди коих они живут. С другой же стороны, как ни прискорбно, но справедливость велит сказать, что пребывание их между инородцами имеет большое влияние на порчу нравов сих последних".37
Одной из основных забот епископа во время объезда епархии была забота о безбедном существовании камчатского духовенства. Одним из путей улучшения содержания причтов он считал увеличение окладов и назначение "столовых денег" священникам и увеличение жалованья дьячкам по примеру церквей Петропавловска и Охотска. Объясняя необходимость увеличения окладов, он писал, что священнослужители "сверх своих обязанностей по церкви и попечительству, имеют и обязанности служебные, государственные, как-то: в Духовном правлении, в Оспенном комитете, депутатов, законоучителей в школе кантонистов и исправляют требы у военной команды"38.
За период второго путешествия преосвященным Иннокентием было осмотрено два собора, 13 приходских церквей и три часовни. За четыре года, прошедшие после первого путешествия, в Камчатской епархии было открыто два новых прихода, построены две новые церкви, две часовни. Все церкви и часовни содержались в должной чистоте, не было недостатка в запасах или вещах, нигде не было никаких утрат и похищений. "Ризница в порядке и приходорасходные книги в исправности".39 В Палланской церкви священником был Стефан Вениаминов, переведенный из ликвидированной Лесновской церкви. И во втором путешествии Стефан сопровождал преосвященного до Гижиги, куда вскоре он был определен священником, "который, несмотря на значительные для него неудобства и потери, с первого слова согласился остаться на служение в Гижиге на несколько лет. За таковое послушание, а с тем вместе, чтобы некоторым образом дать ему более возможности и силы действовать на новую паству его, он произведён мною в протоиерея к сей церкви на священнической вакансии, с полным правом настоятеля сей церкви"40.
В начале 50-х годов XIX столетия Стефан служил в Охотской церкви, куда адресовывались письма Иннокентия, архиепископа Камчатского. Из писем ясно, что Стефан изучил тунгусский язык: "Благая весть ваша о переводе на тунгусский язык Благовестия истинно радует меня", - пишет Иннокентий в письме от 10 мая 1852 г. из Якутска41.
Особой похвалы преосвященного были удостоены Георгий Логинов, который после закрытия духовного училища в Петропавловском порту открыл домашнее училище, и, продолжая дело П. Громова, преподавал субботние уроки, а также анадырский миссионер Роман Верещагин и Стефан Вениаминов.
Хорошо изучив жизнь камчатских жителей, проехав всю Камчатку на лошадях и собаках, узнав трудности местных народов, архиепископ Камчатский Иннокентий составил "Особые наставления относительно учения, богослужения и обхождения с инородцами", состоящие из 33 пунктов. Среди них есть такие: "Соблюдать посты так, как соблюдают обыкновенно... тамошние жители почти не могут по самой местности, и пост их удойнее может состоять не в качестве, но в количестве и времени употребления пищи.
Новообращающимся ни до крещения, ни при самом крещении... не позволять делать какие-либо подарки, дабы сие не могло быть для инородцев приманкою или поводом к различным ухищрениям.
Отнюдь не показывай явного презрения к их образу жизни, обычаям и проч., как бы они ни казались того стоящими.
Путешествия предпринимать во время, т. е. когда жители тамошние бывают более свободны от промыслов зверей и рыбы, дабы неблаговременным путешествием не лишить выгоды инородцев.
Чтобы вернее и более быть полезным своим прихожанам, ты должен в непродолжительном времени узнать язык их, на первый раз, по крайней мере, до того, чтобы понимать. Дьячку же... в непременную обязанность поставляется узнать язык их совершенно.
Старайся узнать обстоятельно их веру, обряды, обычаи, наклонности, характер и весь быт твоих прихожан, особенно для того, чтобы вернее и удобнее действовать на них"42.
Анализ путевых журналов епископа свидетельствует о том, что состояние Камчатской епархии из года в год улучшалось, и в этом была огромная заслуга Иннокентия. Подвиг, им совершённый, отмечали ещё современники, о чём говорят издания его трудов еще при жизни святителя; это свидетельство искреннего уважения к его светлой личности.
В сентябре 1852 года епископская кафедра была перенесена в г. Якутск. В Новоархангельске было учреждено викариатство. Приамурский край, вошедший в состав России, оказался в составе Камчатской епархии. В 1862 году кафедра правящего епископа была перенесена в г. Благовещенск, а в г. Якутске образована кафедра викарного епископа. После продажи колоний РАК в 1870 г. Новоархангельское викариатство стало самостоятельной епархией - Алеутской и Аляскинской. Епархия на дальневосточных землях получила новое название - Камчатско-Курильско-Благовещенская.
В высочайше утвержденном докладе обер-прокурора Святейшего Синода "О наименовании епископа новоучреждаемой архиерейской кафедры в Америке Алеутским и Аляскинским и о усвоении Камчатскому епархиальному архиерею наименования Камчатского, Курильского и Благовещенского" - от 10/22 июня 1870 г. говорилось: "По случаю уступки бывших наших американских колоний Северо-Американским Штатам Святейший Синод, озабочиваясь, чтобы находящаяся в них православная паства не оставалась без удовлетворения в своих религиозных потребностях, признал нужным учредить там самостоятельную архиерейскую кафедру с наименованием архиерея Новоархангельским и Алеутским, на что и последовало в мае минувшего года Высочайшее соизволение".
Святейший Синод, усматривая из производящейся по сему предмету переписки, что при совершающемся выселении из Новоархангельска православных жителей ныне остается в нем не более 150 душ, находит наименование архиерея по городу с таким незначительным православным населением в настоящее время неудобным и полагает более соответственным именовать его епископом Алеутским и Аляскинским (так как Аляскою называют американцы всю уступленную им от России территорию). А так как наименование Алеутского присвоено ныне епископу Камчатскому и Курильскому, то у сего последнего Синод предположил заменить оное наименованием "Благовещенский" по месту нынешнего нахождения Камчатской кафедры.
"Согласно определению Святейшего Синода, имею счастье всеподданнейше представить о сем на Высочайшее усмотрение Вашего Императорского Величества и испрашивать Всемилостивейшее соизволение: а) на наименование епископа новоучреждаемой самостоятельной архиерейской кафедры в Америке Алеутским и Аляскинским и б) на усвоение за сим Камчатскому епархиальному архиерею наименования Камчатского, Курильского и Благовещенского!- Резолюция: "Согласен"43.
4 июля 1898 г. Св. Синод принял решение о разделении огромной епархии на две для улучшения управления, но фактическое разделение произошло с начала 1899 г. В состав Владивостокско-Камчатской епархии вошли остров Сахалин и следующие территории Приморской области: Южно-Уссурийская, Удская, Гижигинская, Петропавловская, Анадырская, Командорских островов. Кафедра епископа располагалась во Владивостоке. Епископами Камчатскими были: 1858-1868 - Иннокентий (Вениаминов); 1868-1873 - Вениамин (Благонравов); 1873-1877 - Павел (Попов); 1877-1885 - Мартиниан (Муратовский); 1885-1892 - Гурий (Буртасовский); 1892-1896 - Макарий (Дарский); 1896-1898 - Евсевий (Никольский). Епископом Владивостокско-Камчатским с 1899 г. по 1918 г. был Евсевий44.
Чтобы поставить миссию на Камчатке на должную высоту, по мнению Владивостокского епархиального комитета Православного миссионерского общества, необходимо учреждение в Камчатке епископской кафедры, если не самостоятельной, то на первых порах нужно учредить хотя бы викарную кафедру, причем по преимуществу миссионерскую, с увеличением числа приходских священников и миссионеров, с увеличением числа храмов и молитвенных домов. В 1916 г. для улучшения управления отдельными северными приходами на территории Камчатской области было создано викариатство. Епископом Петропавловским и Камчатским с 1916 по 1922 гг. стал Нестор (Анисимов).
На территории северо-востока было образовано несколько уездных духовных правлений, в том числе Петропавловское, Гижигинское, Охотское. С 1901 года издавались "Владивостокские епархиальные ведомости.
21. Письма И. Вениаминова К. Т. Хлебникову. 21 декабря 1824 г.//Русская Америка. По личным впечатлениям миссионеров, землепроходцев, моряков, исследователей и других очевидцев. М., 1994. С. 157.
22. Творения Иннокентия, митрополита Московского. Кн. 2 / Собраны Иваном Барсуковым. М., 1886-1888 С. 7.
23. Там же. С. 75-76.
24. Там же. С. 87.
25. Там же. С. 100.
26. Там же С. 103.
27. РГИА ДВ. Ф. 1009. Он. 3. Д. 12. Л. 317.
28. Творения Иннокентия, митрополита Московского... С. 112.
29. Там же. С. 116.
30. Там же. С. 112-113.
31. Там же. С. 115.
32. Там же. С. 159.
33. Там же. С. 182.
34. Там же. С. 19О.
35. Там же. С. 243.
36. Там же. С. 162.
37. Там же. С. 250.
38. Там же. С. 253.
39. Там же. С. 271.
40. Там же. С. 245.
41. Иркутские епархиальные ведомости. 1888 №17. 30 апреля. С. 155.
42. Там же. С. 219.
43. НСБ ГАХК - ПСЗ РИ. Собрание второе. Т. XLV. Отделение первое. СПб., 1874. С. 786. Инв. № 100; Религия и власть на Дальнем Востоке России. - Хабаровск, 2001. С. 21.
44. Сердюк М. Б. Православные епархии, епископы, монастыри на Дальнем Востоке России в конце XIX - начале XX вв. // Известия РГИА ДВ. Т. IV Владивосток, 1999. С. 23-24.
Битер И.В., старший научный сотрудник Камчатского государственного объединенного музея
А.Б. Ефимов, замдекана миссионерского факультета ПСТГУ