Логинов Иван Петровича

Сын патриарха камчатских Логиновых-Лонгиновых Петра Михайловича, отец Ксении и Георгия Логиновых
Сын Большерецкого священника Петра Михайловича Логинова, отец Ксении Ивановны Логиновой (Кохрен, Анжу) и Петропавловского священрника, участника обороны Петропавловского порта от англо-французской эскадры в 1854 г.Георгия Ивановича Логинова. Священник, разжалованный в дьячки. Иркутские епархиальные ведомости 1880 г., № 17 Александр Кириллов Отношение начальников Камчатки Кошелева и Петровского к камчатскому духовенству. (краткий исторический очерк) (Кошелев запретил церковникам отлучаться от мест своего жительства. В Тигиле при Кошелеве священник Логинов) Стр. 206 «Первый шаг к самовольным действиям, в которых выказывалось нарушение законов церковных и гражданских, Кошелев сделал в 1806 году. В декабре месяце сего года камчатское духовное правление, основываясь на резолюции преосв. Вениамина: «Неисповедовавшимся один или два года исповедаться в последующий пост с положением по сту поклонов в церкви при народе за каждый год», прошло иркутскую консисторию наложить подобную эпитимию на всех не бывших у исповеди и св. Причастия. Кошелеву из переписки с духовным правлением по этому делу хорошо было известно, на каком основании оно так действовало. Но не смотря на это он приказал отменить эпитимию, назначенною епархиальной властью. Вместо этой эпитиммм он силою своей власти на небывших у исповеди и св. Причастия наложил денежный штраф в пользу устраивающейся в Малковском селении при горячих ключах больницы. Таким образом распоряжение епархиальной власти Кошелев не только не считал имеющим законную силу, но и нашел возможным самолично отменить его. После этого он уже не стал стесняться законами церковными и дал место полному произволу в отношении своих к духовенству. Удобный случай для этого скоро представился. Открылось следствие по делу о заговоре на жизнь генерал-майора Кошелева. Выведенный из терпения упорным молчанием протоиерея Никифора Никифорова, который по донесению следственной комиссии, не желал давать никаких показаний по этому делу без разрешения епархиальной власти, Кошелев 7-го января 1807 года устранил его от должности присутствующего в духовном правлении, назначив на его место священника Верещагина и запретил священнослужение. Для приема архива тотчас же назначена была особая комиссия, в состав которой вошли: заседатель 12 класса Ламакин, поручик Линденау 2-й и прапорщик Ленштет. Общим присутствием поручено было ей только принять архив от Никифорова, но Кошелев, узнав об этом, велел произвести ревизию его. «Всякую бумажку особенно рассмотреть», -- писал он по этому поводу общему присутствию, сверить с регистрами или журналом, так как им (членам Комиссии) поручено обревизовать, а не сдать архив. Комиссия, как и следовало ожидать, при ревизии нашла дела в духовном правлении не в надлежащем порядке. Поэтому архив, по приказанию Кошелева, был опечатан и к нему был приставлен постоянный караул. Для ведения же дел в правлении, назначенному присутствующим Верещагину, выданы были новые книги за подписью и печатью генерал-майора Кошелева. Кроме ревизии архива комиссии поручено было вместе со священником Верещагиным освидетельствовать во всех камчатских церквах книги, утварь, церковные суммы и пр. При этом для руководства ей дана была особая инструкция, в 9 пункте которой, между прочим, изложено было следующее: «поставить себе за предмет, не имеет ли кто – священники, церковные служители и камчадалы обид или чего - другого, как-то:получают ли духовные свое довольствие и не отнимается ли от церквей их протопопом каких доходов, а последние не видят ли излишнего запрещения или вымогательства подарков и дачей может страха ради, или под видом какого благочиния, что с непросвещенным народом легко сделать можно; а при том как священники и протопоп Никифоров по уездам и селениям исправляют свой долг». К чему клонился подобный пункт инструкции, это понятно. И действительно, Кошелев будто бы в видах и интересах удовлетворения казны и частных лиц, скоро нашел нужным наложить секвестр на имение протоиерея Никифорова и жены его. Вслед за устранением от должности протоиерея, Кошелев запретил священнослужение нижнекамчатской церкви Никифорову и стал преследовать священника Логинова. Причиною к устранению от должности первого и к запрещению священнослужения общее присутствие выставило прелюбодейство, участие в компании Козельского, допущение в дом к себе арестованных офицеров для составления жалоб на Кошелева и др. преступления. Следствие об этом производилось в общем присутствии 11 января 1807 года, а 3-го февраля по распоряжению Кошелева было секвестровано имение подсудимого диакона, и вместо свитского оклада ему назначет уменьшенный приходский. Что же касается враждебных отношений Кошелева к Логинову, то источником их была месть первого последнему за добрые отношения к преследуемым протоиерею и диакону Никифорову и вообще за ту свободу, с которой высказывался Логинов о независимости епархиальной власти от гражданской. Ближайшим же поводом к открытой вражде Кошелева к нему послужило след. Обстоятельство; в праздник Пасхи 1807 года при богослужении Логинов уносил с амвону крест в алтарь для целования прежде других протоиерею и диакону Никифоровым, которых Кошелев считал не достойными не только этой чести, но и требовал, чтобы их совсем не впускали в алтарь! Конечно, Логинов в этом случае поступил на основании церковной практики, но для Кошелева, который не хотел знать и законов церковных, какое значение могла иметь церковная практика? В таком поступке Логинова он видел для себя кровную обиду и оскорбление своей власти. Поэтому ничего нет удивительного в том, что он завязал переписку с духовным правлением по этому предмету и требовал от Логинова объяснения: на каком основании он уносил с амвону крест для целования в алтаре протоиерею и диакону» «За это», писал он в одном отношении духовному правлению «следовало бы Логинова посадить на гауптвахту, в пример, но прошу правление наложить на него приличное по законам наказание». После этого он стал мстить Логинову за свои обиду и месть свою начал высказывать след. Образом: Логинов по определению преосв. Вениамина Иркутского и Нерчинского, от Тигильской Христо-Рождественской церкви был переведен в Нижнекамчатск в свиту и с 1 июля 1806 года ему следовало ролучать свитский оклад жалованья. Но целый год прошел в напрасных просьбах об этом пред Кошелевым, последний и знать ничего не хотел, кроме того, чтобы отрешить Логинова от церкви, каким предложением он каждый раз отвечал, когда духовное правление просило его об удовлетворении этого священника жалованьем. Причины он выставлял всегда одни и те же: дурное поведение, нерадение и пьянство Логинова. При этом он указывал правлению на то, что в бытность Логинова при Тигильской церкви, в 1790 году, исправник Шмалев обрил ему бороду(этот факт свидетельствующий о самодурстве гражданских чиновников в Камчатке, случился в марте месяце 1790 г. Секунд-майор Шмалев вместе с сержантом Червениковым пригласили Логинова в гости в дом последнего и здесь обрили ему бороду. Брат Логинова, дьячек, видя эту сцену, заметил Шмалеву: «не хорошо чинить такое ругательство над священником», но за это получил от него пощечину и угрозу испытать удовольствие плетей), как недостойному, и ссылался на тот факт, что Логинов прежде исследования дела приобщил св. Таин камчадал Пирожниковского селения Кузнецова и жену его, которые выдавали себе: первый за Христа, а последняя за Богородицу, признав их, сумасшедшими. Но факты эти взяты из прошлой жизни Логинова и не дурное поведение его служило действительно причиною нерасположения к нему Кошелева, но, как мы замечали, добрые отношения его к преследуемым протоиерею и диакону и вообще неспособность унижаться перед гражданскою властью. На преследования и притеснения отдельных личностей из Камчатского духовенства не остановился. Сознавая незаконность своих действий и боясь ответственности за свои поступки, он стал обвинять теперь пред преосв. Вениакмином и св. Синодом все камчатское духовенство в дурном поведении и в пренебрежении своих обязанностей. Не представляя никаких фактов, свидетельствующих о дурном поведении духовенства, он между прочим писал в своих доносах: «о развращенном поведении священников и начальников их, которые оставили и священные узаконения и долг своего пастырства, уклонились только в постыдное и богопротивное пьянство, он, не будучи в силах вдруг отклонить такое найденноу им во всех частях зло, относился несколько уже раз духовному правлению, дабы оное и по должности своей, что приносило государственным делам вред от священников, пресекло, оставляя впрочем исправление поведения и трезвой жизни совести самих начальников; но все это осталось в своей мере и не только происходит от священников явный соблазн и презрение святости, как-то: явно жили прелюбодеями и совершали священнодействие, не брегли о храмах и оставляли по прихотям своим в праздничные дни службу Божию в безпрепятственном пьянстве, обличались в различных предерзостях, но и сами начальники духовного правления тоже делали и сами тому всему были причиною». Кроме того он обвинял духовенство еще "в величайших расхищениях церковных сумм». Стр. 212 «Разстроив управление и порядок во всех частях, Кошелев возбудил такое неудовольствие и ненависть во всех жителях Камчатки, что для собственной защиты потребовались одобрительные подписки последних. Акт отбирания этих подписок был последним актом той комедии, которую разыгрывало областное правление во все время управления Кошелева Камчаткою, постоянно чувствуя и действуя в унисон со своим начальником. Дело же велось так, что правление, собрав представителей всех сословий Камчатки и вообще кого можно было, одних упрашивало подписывать наперед заготовленные подписки, других принуждало силою, если не действовала просьба, подписываться за отсутствующих. При такой манере действий областного правления, как и следовало ожидать, все рекомендательные подписки представляли Кошелева образцовым и, пожалуй, беспримерным начальником Камчатки. По одному документу содержание их было следующим: «все единодушно говорили, что желают, чтобы Кошелев всегда был начальником Камчатки; готовы его отсюда не отпускать, готовы с ним умереть, потому что он начальник безпримерно справедливый, защитник невинности, возстановитель тишины и спокойствия, истребитель злоупотреблений, злоухищрений и варварства, и без него здесь были только безначалие и безбожие». № 18 (протоиерей – Никифор Никифоров, диакон – Михаил Никифоров) (Следствие о злоупотреблениях духовенства поручено вести священнику Георгию Лазареву и Алексею Логинову – продолжалось 4 года и было закрыто Вениамином) (Нижнекамчатский Логинов за пьянство уже после Кошелева был переведен в дьячки).