Пушкин вернулся к столу и открыл узкий боковой ящик, где хранились разного рода деловые бумаги. Вот они, скрепленные медной клешней, многочисленные счета...
Крупные, мелкие, срочные, давнишние, и среди них письма заимодавцев настойчивые, требовательные...
Вот от «дворянки Екатерины Шишкиной, рожденной Сновидовой, вдовы подполковника Алексея Петровича Шишкина с шестью детьми, из коих четверо малолетних...» Она слезно молит поскорее вернуть ей «12 500 рубликов», взятых у нее под залог шалей, жемчуга и серебра...
Пушкин болезненно поморщился и поставил на этом письме жирную «нота бене»:
«Этот долг подлежит оплате в первую очередь... Жемчуг Азинькин, а серебро Соболевского...»
Прапорщик Юрьев напоминал о заемном письме сдержанно, но категорически.
Поставщица дров Екатерина Оберман сообщала, что пришлет «самолутших березовых поленец, коль скоро получит за прошлогодний обозец...»
Счета портных: англичанина Рутча, француза Бригеля, русскoro Кондратьева... И каждый на своем языке в более или менее благопристойной, но неизменно настойчивой форме требует денег... денег... денег...
"Северное сияние", Марич Мария
http://myrasskaz.ru/pages-view-7333.html