Тобольская сибириада. От атамана Ивана Дурыни до генерала Лавра Корнилова

Подробности

Опубликовано: 17.07.2025 20:34

Просмотров: 1696

Сергей Дурынин

ВВЕДЕНИЕ

            В настоящее время нашими соотечественниками либо забыто, либо неправильно трактуется такое уникальное социально-этническое явление как Сибирское казачество. Вернее термин Сибирское казачество сегодня на слуху, но мало кому известно, что он означает. Большинство обывателей с подачи средств массовой информации под термином Сибирское казачество подразумевают Сибирское линейное казачье войско со столицей в Омске. Но Сибирское казачество и Сибирское линейное казачье войско - это разные понятия. Сибирское линейное казачье войско, образованное в 1808 году на основе гарнизонов Сибирской пограничной укрепленной линии, вобрало в себя лишь малую часть Сибирского казачества, существовавшего в Сибири еще со времени царя и Великого князя Ивана IV Васильевича Грозного. К сожалению, сегодня события героической истории Сибирского казачества известны лишь узкому кругу исследователей, а имена героев этих событий в основном забыты.

            В чем же уникальность Сибирского казачества, о которой я упомянул? А уникальность его в том, что в начальный период своей истории Сибирское казачество сформировалось как из казаков русской крови, так и из казаков других кровей – потомков принявших Православие и поступивших на русскую службу сибирских служилых татар, литвин, поляков и немцев. Уникальность Сибирского казачества еще и в том, что оно образовалось и существовало на такой огромной территории, какой не было никогда ни у какого другого казачества – ни у донцов, ни у терцев, ни у астраханцев, ни у уральцев. Здесь следует вспомнить, что уже к началу XVIII века территория Сибирского казачества простиралась до Камчатки, а к середине того же века - до Русской Америки! И эта огромная по размерам территория досталась сибирским казакам не в качестве подарка. Она досталась им в результате их неимоверно трудной, но успешной деятельности по реализации русской экспансии на северо-восток. Причем огромные, но малолюдные территории, которыми благодаря инициативе и государственному мышлению простых сибирских казаков прирастало Русское государство, необходимо было осваивать и оберегать от внешних врагов.

            Говоря о сибирских казаках, нельзя не вспомнить и о других категориях сибирских служилых людей, детях боярских, большинство из которых были представителями известных казачьих династий, о стрельцах, служба которых в Сибири ничем не отличалась от казачьей, а стрелецкие дети часто верстались в казаки, о новокрещенах и о юртовских служилых татарах, с которыми казаки ходили в одни походы, плечом к плечу защищая сибирские уезды от набегов кочевников. Со многими представителями этих категорий сибирских служилых людей сибирские казаки еще и породнились.

            При упоминании огромнейших заслуг сибирских казаков перед русским народом, не возможно не отметить главенствующую роль в реализации экспансии Русского государства на северо-восток тобольских служилых людей. Хотя тоболяки в легендарных походах сибирских пассионариев не всегда являлись атаманами и командирами, именно они со своими товарищами всегда шли в их первых рядах. И именно Тобольск, являясь с момента своего основания фактически столицей Сибири, а вместе с городами своего Тобольского разряда – Тюменью, Верхотурьем, Тарой, Туринском, Березовом и Сургутом, являясь еще и кузницей сибирских служилых кадров, дал России множество замечательных героев. К огромному сожалению, нашими современниками, за исключением небольшого числа исследователей сибирской истории, все это забыто, а сами термины «тобольский казак» или «тобольский служилый татарин» при упоминании вызывают у них неподдельное недоумение.

            Написание данной книги – моя попытка на основе архивных документов воскресить из небытия имена замечательных русских героев  - сибирских казаков, стрельцов, детей боярских, новокрещенов, юртовских служилых татар - основной целью жизни которых в соответствии с Божьим промыслом стало служение своему Русскому Отечеству!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЕРИОД 1586-1630 ГОДЫ

С момента начала освоения Сибири Русским государством была принята практика направления во вновь присоединяемые земли отрядов служилых людей для строительства новых городов и острогов, в результате чего в Сибири сформировалась военно-гарнизонная система, включающая в себя воинские гарнизоны городов и острогов военно-административно-территориальных образований, называемых в то время разрядами, первоначально - Тобольского, а впоследствии еще и Томского, Ленского, Енисейского. Сибирские же служилые люди, проживающие в городах и острогах, а также в своих подгородных деревнях, именовались по названию гарнизона, в котором несли постоянную службу, например – тобольские, тюменские, томские, кузнецкие, енисейские. Однако то, что сибирский служилый человек именовался городовым, не означало, что он постоянно нес службу именно в том городе или остроге, в гарнизоне которого он числился. За время своей службы сибирские городовые служилые люди по несколько раз направлялись на годовалую службу в дальние остроги, бывало до пяти тысяч километров и более от их дома. Причем, если направление на годовалую службу предусматривало несение данной службы в течение двух лет без учета времени в дороге до места назначения и обратно, то в реальности эта служба могла затянуться и до восьми, и до десяти лет, пока не придет смена.

            Между годовалыми службами сибирские служилые люди направлялись в различные «посылки». «Посылка» - отправка сибирских служилых людей с каким-либо заданием – носила кратковременный характер. Хотя для Сибири понятие кратковременности было не одно и то же, что для Руси. Так путь якутских казаков, посланных во второй половине XVII века сопровождать государеву соболиную казну, из Якутского острога в Москву и обратно занимал обычно 2 года! Кроме «посылок» в военные походы на вторгшихся в пределы сибирских уездов кочевников, сибирские служилые люди часто посылались в «посылки» с воеводскими отписками, в сопровождение посольств, сопровождать государеву казну, соль и хлебные запасы с мест их производства. Причем, казалось бы, совсем невоенный поход «по соль» к Ямышу озеру, часто оборачивался для сибирских служилых людей ожесточенными сражениями с воинственными кочевниками. Вот что о таком походе рассказал в своей челобитной в 1628 году тюменский атаман Литвы и конных казаков Иван Воинов: «Да в прошлом же, государь, во 133 году, посылан был я холоп твой на твою государеву службу с тюменскими служилыми людми выше Тарского города на Ямыш озеро по соль; и как мы холопи твои пришли к соляному пристанищу, и у соляного, государь, озера кочюют многие колмацкие люди, и нас холопей твоих те колмацкие люди у соляного пристанища в острожке осадили. А из осады я холоп твой ходил скрозь колмацких людей, взяв с собою 10 человек служивых людей, проведывать к соляному озеру, и проведав, и соли в острожек привез на десяти лошедях. И после, государь, того, приступали к нам к острожку колмацкие люди; и я холоп твой из острожку на вылазку с служилыми людми выходил и с колмацкими людми бились; и Божиею милостию и твоим государевым счастьем, колмацких людей от соляного озера отогнали прочь, и твою государеву соляную казну взяли и привезли в Тоболеск» [1, Стб.514-515].

            За свою службу сибирские служилые люди получали от государя денежное, хлебное и соляное жалованье. Размеры жалованья различались как у разных категорий служилых людей одного гарнизона, так и у служилых людей одной категории разных гарнизонов, и даже у служилых людей одной категории одного гарнизона. Для того, чтобы не было путаницы с окладами служилых людей, ежегодно по каждому гарнизону составлялись имянные окладные книги, в которых записывались оклады всех служилых людей гарнизона. Примеры имянных окладных книг будут приведены ниже.

            В случае отправки сибирских служилых людей в Москву в сопровождение государственной казны или с отписками, в Москве они получали «за сибирский приезд» единовременное денежное жалованье и кусок сукна, а также кормовые деньги для пребывания в Москве. Хотя размеры выдаваемых кормовых денег сибирских служилых людей одной категории разных гарнизонов были одинаковы, размеры единовременного денежного жалованья различались, по всей видимости, в зависимости от удаленности гарнизона от Москвы. Например, в выписке Сибирского приказа 1656/57 года сказано: «А наперед сего тобольским детем боярским давано государева жалованья за сибирской приезд выходу - по 3 рубли, да корму на две недели - по 8 денег на день, да по сукну по доброму с казенново двора» [2, Л.29]. В выписке 1658/59 года указаны другие категории служылых людей: «А которые сибирские служилые и посадцкие люди, и пашенные крестьяне, и служилые татаровя из сибирских городов, из Тобольска и с Тюмени, к государю к Москве с отписки и з государевою соболиною казною, и с ыными государевыми делы, и в челобитчиках приезжали, и им государева жалованья за сибирской приезд давано выходу Литве и новокрещеном - по 3 рубли, Литовского списку и конным, и пешим казаком, и стрельцом - по 2 рубли с полтиною, посадцким людем, которые присыланы за казною в целовальниках, - по 2 рубли, а пашенным крестьяном - по пол 2 рубли, а служилым татаром первые статьи - по 3 рубли, а середние статьи - по 2 рубли с полтиною. Да поденного корму с приезду и до отпуску, и в дорогу Литве и новокрещеном - по 8 денег, Литовского списку казаком - по 7 денег, а конным и пешим казаком, и стрельцом - по 6 денег, а посадцким людем и пашенным крестьяном - по 4 деньги, а служилым татаром первые статьи - по 8 денег, а середние статьи - по 6 денег на день человеку. Да тем же служилым людем Литве и новокрещеном, и Литовского списку казаком, и конным, и пешим казаком, и стрельцом, и посадцким людем, которые за государевою казною были в целовальниках, и служилым татаром из казенного приказу - по сукну по доброму, а пашенным крестьяном - по суконцу» [3, Л.161-162]. Тарские же литовского списка казаки получали больше кормовых денег, нежели конные казаки, стрельцы и пушкари: «А наперед сего тарским служилым людем давано государева жалованья за сибирской приезд выходу казаком и стрельцом, и пушкарем - по два рубли с полтиною, да корму поденного литовского списку казаком - по семи денег, казаком же конным и стрельцом, и пушкарем - по шти денег на день, да с казенново двора - по сукну, по доброму» [2, Л.52]. При тех же кормовых деньгах у верхотурских стрельцов единовременное денежное жалованье было на полтину меньше – 2 рубля [2, Л.35], а у кетских казаков и стрельцов больше – 4 рубля [2, Л.40].

* * *

            Формирование постоянных городовых гарнизонов в Сибири началось с того момента, когда 29 июня 1586 года на место при реке Туре, где ранее стоял татарский городок Чимги прибыли из Москвы с отрядом казаков и стрельцов в 300 человек посланные государем два воеводы – Василий Борисович Сукин и Иван Мясной, а также письменный голова Данила Чулков. Казаки и стрельцы этого отряда и составили первый сибирский гарнизон. На выбранном на правом высоком берегу реки Туры месте они начали строительство города, получившего впоследствии название Тюмень.

            Спустя год – летом 1587 года в Тюмень прибыли из Москвы 500 человек новых служилых людей, которые привезли царский указ о том, «чтобы письменный голова Данила Чулков отправился с этими людьми на Иртыш и заложил бы вблизи татарского города Сибири другой город, из которого удобнее было бы принимать соответствующие меры против татар» [4, С.274-275]. Этим же летом на высоком восточном берегу Иртыша против устья реки Тобола был поставлен Тобольск. Видимо указанные выше 500 служилых людей, присланные для строительства Тобольска, и стали основой его будущего гарнизона. Вскоре после своего основания Тобольск был выбран местом пребывания главных воевод и позже губернаторов всей Сибири, откуда посылались распоряжения всем остальным постепенно возникавшим и подчиненным ему городам и острогам Сибири. Благодаря этому Тобольск на целые 300 лет оказался фактически в центре широчайшего землепроходческого движения «встречь Солнцу» с постоянной экспансией Русского государства на северо-восток, «приведением под государеву руку» и примирением народов, населяющих новые, ранее неведомые земли, защитой новых земель и населяющих их народов от иноземцев. К тому же Тобольск не обошли стороной все военные и административные реформы, постоянно проводимые в Сибири. Поэтому вовлеченными в круговерть самых значимых для Сибири исторических событий в первую очередь оказались именно тобольские служилые люди.

* * *

            Основным источником сведений о составе тобольского и других сибирских гарнизонов являются имянные окладные книги с денежными, хлебными и соляными окладами служилых людей. Однако такие книги сохранились только с 1626/27 года, так как более ранние были утрачены в результате двух пожаров - тобольского пожара 1629 года, когда сгорела Тобольская приказная изба, в архиве которой хранились все документы, присылаемые в Тобольск из других сибирских городов и острогов, а также московского пожара 1626 года, в котором сгорели архивы Приказа Казанского дворца, который руководил административной деятельностью в Сибири с 1599 года до 1637 года. Согласно тобольским имянным окладным книгам к 1626/27 году тобольский гарнизон включал в себя детей боярских, роту Литвы и казаков Литовского списка, станицу конных казаков, станицу Новокрещеных татар и казаков Новокрещеного списка, станицу пеших казаков, сотню стрельцов, подразделение юртовских служилых татар, а также категорию служилых людей «оброчники», объединяющую в себе пушкарей, затинщиков, сторожей, воротников и толмачей. Первые четыре подразделения были конные, так же, как и подразделение юртовских служилых татар.

* * *

            Сибирские дети боярские – это наивысшая по чину категория сибирских служилых людей конца XVI – начала XVIII веков. Однако по своему статусу они были несколько ниже детей боярских «по московскому списку». В большем или меньшем количестве дети боярские были в каждом сибирском гарнизоне. Они служили в городовых и слободских прикащиках, а также часто назначались начальными людьми в походах служилых людей на неприятеля и посланниками к разным тайшам. Сибирские дети боярские непосредственно подчинялись воеводам гарнизонов, в которых они несли службу.

            Вот что, к примеру, рассказал в своей челобитной в 1672 году о службах своего деда основателя города Томска тобольского сына боярского Василия Фомина сына Тыркова его внук тобольский неверстаный сын боярский Василий Сергеев сын Тырков: «В прошлых, государь, годех служил дед мой Василей Тырков блаженные памяти прежним государем и отцу твоему государеву государю царю и Великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии в Сибири в Тобольску, и в ыных в сибирских городех тритцать восмь лет всякие службы в детех боярских, и многих иноземцов в Сибири, Пелымскую и Кондинскую земли, под вашу государеву высокую руку дед мой привел, и пелымского князца сына ево Таганая на Лозьве реке дед мой Василей Тырков поимал и к Москве отвез. И за ту службу пожалован вашею государскою милостию и жалованьем, велено ему в Тобольску служить из четверти. Да в прошлых же, государь, годех окольничей и воевода Семен Сабуров посылал деда моево ис Тобольска в Томь и в Чаты, и в Тулуманы степью через Тару ко князцем и к мурзам с вашим государским жалованьем, с милостивым словом и с ковши, и с платьем, и з грамотами за вашею государскою красною печатью. Да в прошлом же, государь, во 111-м году посылан был дед мой с служивыми людьми ставить вновь Томской город. И дед мой Василей Тырков Томской город поставил, и которые были немирные земли Томь и Чаты, и Тулуманы, и Кузнецы, и Мелесцы, и тех под высокую вашу государеву руку  привел, и ясак с них взял. Да в прошлом же, государь, во 114-м году воевода князь Роман Троекуров посылал деда ж моево Василья Тыркова из Тобольска на вашу государеву службу с служилыми людьми в степь на царя Алея сына Кучюмова воевать. И дед мой с служилыми людьми тово царя Алея на степи погромил совсем и мать ево, и сестры, и племянников в полон взял. Да в прошлом же, государь, во 121-м году посылан был дед мой на вашу государеву службу ис Тобольска в Томской город на воеводцкое Михаилово место Новосильцова. И в Томском городе служил дед мой на воеводстве два годы, и многих киргинских воинских людей, которые приходили под Томск, побил и город отстоял. И в прошлом, государь, во 133-м году дед мой Василей Тырков в Тобольску умер» [5, Л.173].

            Верстание сибирских служилых людей в дети боярские производилось по госуларевой грамоте и указу за какие-либо особенные заслуги, а также на место отставленного или умершего родственника. В 1626/27 году в тобольских детях боярских служило всего 33 человека.

* * *

            Тобольская рота Литвы и казаков Литовского списка с момента своего основания в тобольских имянных окладных книгах именовалась одним словом – «Литва» и на западный манер возглавлялась ротмистром, который назначался на основании государевой грамоты и указа. Она состояла из принявших Православие выходцев из разных европейских государств, прежде всего, Великого княжества Литовского и Королевства Польского, объединенных в единую республику – Речь Посполитая, с которыми Российское государство вело войны на протяжении всего XVII-го столетия. Об этом свидетельствуют литовские и польские фамилии служилых людей этой роты, а также информация из различных делопроизводственных документов того времени. Бытует мнение, что служилые люди этого подразделения были бывшими пленными, сосланными в Сибирь. На самом деле часть представителей «Литвы» добровольно вышли из своих государств на русскую службу. Подтверждение этому мы находим в челобитных их потомков. Вот что, к примеру, поведал о происхождении и службе своих предков тобольский рейтар Федька Выходцов, сын служилого этой роты Павла Григорьева Выходцева, в роду которого было несколько тобольских казачьих атаманов: «…Дед мой Григорей Выходец, блаженные памяти, при Великом государе царе и Великом князе Иване Васильевиче всеа Росии вышел из литовские земли. И велено быть деду моему Григорью в Тобольску у пащенных крестьян прикащиком. А отец мой Павел Выходцов служил вам, Великим государем, в Литовском списке шестьдесят лет. Был на вашей государеве службе с ротмистром з Борташем Станиславом в степи за калмыцкими людми, и улус Захана тайши побили. А ево, тайшу, з братом и з женою, и з детьми взяли живых.  И на том бою отец мой Павел убил мужика. И того ж году посылан был отец мой з головою с Черкасом Александровым, и царя Кучюмова сына Ниамя, и город, и трех жен с ним взяли. А отец мой на том бою ранен. А после, государи, того посылан был отец з головою з Богданом Аршинским на остяков, которые изменя вам, Великим государем, Сургуцкой острожек осадили. И остяков побили, а Сургуцкой острожек выручили. И после, государи, того во 132-м году под Томским изменили вам, Великим государем, киргизы, Томской уезд розвоевали. И отец мой Павел посылан ис Тобольска с сыном боярским с Петром Сабанским. Тех киргизцов уговорили, и аманатов в Томской, и ясак они привезли. А после, государи, того калмыцкие люди приходили под Тюмень с войною. И отец мой посылан был с сыном боярским з Борисом Толбозиным. И тех калмыцких людей, изменников тюменских тотар Корабанаку с товарыщи побили. И жен, и детей их взяли и привели в Тобольск. А на тех ваших государевых службах отец мой Павел служил, не щадя головы своей, во всем радея вам, Великим государем» [6, Л.220об.-221].

            Рота Литвы во время ее формирования видимо задумывалась как моноэтническое подразделение, о чем говорит ее первоначальное название, но в дальнейшем в нее на «выбылые места» стали верстаться братья, дети и племянники служилых людей других национальностей, в том числе русские и новокрещеные сибирские татары. Уже в Дозорной книге 1623-1624 годов при переписи дворов в Тобольске кроме дворов «литвинов» и «иноземцов», указаны  дворы «литовского списку казаков» [7, Л.42-74]. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в большинстве тобольских имянных окладных книг с 1660 года данное подразделение  стало именоваться – «Литва и казаки Литовского списку», либо просто – «Литовского списку казаки».

            Теме «Литва» и «Литовского списку казаки» посвящено множество работ отечественных исследователей и ученых, как прошлых веков, так и современных. Среди этих работ достаточно цельным и реалистичным взглядом на роль «литвы» в присоединении и освоении Сибири выделяется статья известного советского и российского историка Н.И. Никитина «Литва» и «Литовского списка казаки» в освоении Сибири  XVII века». В результате комплексного анализа сведений из архивных документов XVII века, Н.И. Никитин приходит к выводу, что «оказавшиеся за Уралом иноземцы выполняли те же обязанности, что и русские казаки, были в большинстве своем умелыми воинами, и хотя навыки, приобретенные ими в свое время на европейском театре военных действий, не всегда могли быть использованы в Сибири, сражались они обычно храбро, демонстрируя прежде всего умение действовать в рукопашном бою. Главным видом их «служб» были, конечно, конные походы в степь, разъезды, караулы и другие поручения, требующие передвижения на лошадях. Но и в таежной зоне, двигаясь вместе с русскими землепроходцами «встречь солнца» на судах по рекам или пешком, «литвины» могли вносить важный вклад в дело «покорения Сибири» [8, С. 29-56]. Действительно, характер и условия службы представителей роты Литвы практически не отличались от характера и условий службы русских конных казаков и новокрещеных татар, тем более, что и те, и другие часто ходили с ними в общие походы. Вот что в своей челобитной 1668 года рассказал о своей службе в роте Литвы Микита Ильин сын Маремьянин: «…В прошлых, государи, годех служил я, холоп ваш, вам, Великим государем, в Тобольску всякие ваши государевы городовые и отъезжие, конные и пешие, зимние и летние, и лыжные, степные службы лет сорок, и больши. И в те годы я, холоп ваш, посылан был на вашу государеву службу на Зеленую з березовским сыном боярским с Ываном Бабарыкиным. Да я же посылан был ис Тобольска на Тару, и с Тары – в степь за изменники за барабинскими татары с татарским головою с Федором Елагиным. Да я ж был посылан в степь за калмыцкими людьми с тобольским сыном боярским з Борисом Толбузиным. Да я же был посылан в зимней поход в степь за калмыцкими людьми з Богданом Аршинским. Да я же посылан был на Тару на вашу годовую службу с сыном боярским з Богданом Поливановым. Да я же посылан был на Тару же з Данилом Аршинским. Да я же посылан был в посланниках в калмыки х контайше. Да я же посылан был в степь за изменники башкирцы с полуполковником с Васильем Планком. Да я же посылан был за изменники же башкирцы в степь с полковником з Дмитреем с Полуехтовым. И в те годы никакова ваша государева служба меня, холопа вашего, не минула…» [6, Л.2об.-3].

            Некоторые исследователи отмечают, что оклады служилых людей роты Литвы были несколько выше окладов служилых людей других конных подразделений – станицы конных казаков и станицы Новокрещеных татар, и это, якобы, связано с их особым статусом в тобольском гарнизоне. Действительно, когда обращаешься к тобольским имянным окладным книгам, сразу бросается в глаза большая разница в величине окладов не только служилых людей роты Литвы, но и разница в окладах служилых людей других подразделений. В памяти, направленной в 1628 году в приказ Казанского дворца дьяки даже попытались разнообразные оклады сибирской служилой Литвы как-то систематизировать и разложили их по гарнизонам и статьям: «…ссылочной Литве государева жалованья оклады:

В Тобольску денег ротмистру - четырнатцать рублев с четью, хлеба – девять чети с осминою ржи, четыре чети овса;

рядовой Литве первая статья денег – по двенатцати рублев, хлеба – по девяти чети ржи, по шти чети овса;

другая статья денег – по одинатцати рублев, хлеба – по семи чети с осминою ржи, по шти чети овса;

третья статья – по десяти рублев, хлеба – по семи чети с осминою ржи, по шти чети овса;

четвертая – по девяти рублев, хлеба – по шти чети с осминою ржи, по четыре чети овса;

пятая статья – по осми рублев, хлеба – по шти чети с осминою ржи, по четыре чети овса;

шестая статья – по семи рублев, хлеба – по шти чети с осминою ржи, по четыре чети овса;

седьмая статья – по шести рублев, хлеба – по шти чети с осминою ржи, по четыре чети овса.

В Тюменском городе Литве большая статья денег – по десяти рублев, хлеба – по семи чети с осминою ржи, по четыре чети овса;

другая статья – по шти руб[лев], хлеба – по шти чети с осминою ржи, по четыре чети овса;

черкасом денег – по семи рублев, хлеба – по шти чети с осминою ржи, по четыре чети овса;

немчину – семь рублев, хлеба ему нет, а в хлеба место пашет пашню, а сколко чети, того в окладных книгах не написано.

В Тарском городе Литве десятником – по девяти рублев, хлеба – по семи чети ржи, по две чети круп и толокна;

другая статья – по семи рублев с полтиною, хлеба – по шти чети с осминою ржи, по две чети круп и толокна;

рядовым – по девяти рублев с четью, хлеба – по осми чети с осминою ржи, по две чети круп и толокна;

другая статья – по осми рублев, хлеба – по шти чети с осминою ржи, по две чети круп и толокна;

третья статья – по семи руб[лев], хлеба – по шти чети с осминою ржи, по две чети круп и толокна.

В Томском городе Литве первая статья денег – по семи рублев, хлеба – по десяти чети муки, по две чети круп и толокна;

другая статья – по семи рублев, хлеба – по шти чети с осминою муки, по две чети круп и толокна.

В Березове городе Литве и черкасом первая статья – по десяти рублев, хлеба – шесть чети ржи, по две чети овса;

дугая статья – по осми рублев, хлеба – восмь чети ржи, две чети овса;

третья статья – по семи руб[лев], хлеба по семи чети ржи, по четыре чети овса;

четвертая статья – по шти руб[лев], хлеба по семи чети ржи, по четыре чети овса» [9, Л.180-181].

            На мой взгляд большое разнообразие окладов сибирских служилых людей, в том числе и роты Литвы, связано с тем, что в Сибири, как и в остальном Русском государстве, существовала система, когда каждый представитель служилого рода – будь то казак, стрелец, казачий атаман, стрелецкий сотник или сын боярский, за свои заслуги перед государем, мог быть пожалован увеличением денежного и хлебного оклада, который в случае его отставки по болезни, увечью, либо его смерти, передавался в уже увеличенном размере его сыну, брату или племяннику, верставщемуся в его место. За два-три поколения такая «родовая копилка» пополнялась значительно. Именно поэтому в имянных окладных книгах у служилых людей одной и той же категории одного и того же гарнизона существовала большая разница в окладах. Правда, в 1668-1669 годах тобольский воевода стольник Петр Иванович Годунов, постоянно радеющий за экономию государственных средств, особенно при выдаче жалованья служилым людям, ввел систему, при которой служилые люди конных служб каждой категории – казаки Литовского списка, конные казаки и казаки Новокрещеного списка – делились по 4 статьям. У каждой категории этих служилых людей для каждой статьи был один размер денежного хлебного и соляного оклада (причем, при определении размера хлебного и соляного оклада каждая категория служилых делилась еще на 2 подкатегории - холостых и семейных). Ничего кроме всплеска негативной реакции сибирских служилых людей на реформаторские потуги воеводы Годунова, выразившиеся в урезании окладов, заслуженных, как считали служилые люди, их отцами и дедами «за кровь и за раны», эта система не принесла. В результате на имя государя пошли жалобы на воеводу Годунова. Причем при внедрении новой системы, как писали в своих жалобах сибирские служилые люди, произошло недопустимое без царских грамот перемещение служилых людей «из литвы – в конные и новокрещеные, а конных и новокрещеных – в литву» и другие грубые, с их точки зрения, нарушения. В итоге большинство реформаторских решений воеводы Годунова, реализованных в период его воеводства, государем было отменено, а служилым людям было предписано «быть в старых чинех и окладех» [10, Л.1-12]. По-моему, выделяющиеся своей величиной оклады части служилых людей роты Литвы и Литовского списка, как и большие оклады части конных казаков и казаков Новокрещеного списка, были заслужены ими во множестве походов на заре освоения Сибири в период массового основания сибирских острогов и поэтому не связаны с каким-то особым их статусом.

            В качестве примера повышения жалованья за службу хочу привести грамоту царя и Великого князя Михаила Федоровича от 3 июня 1620 года в Тобольск воеводам боярину Матвею Михайловичу Годунову и князю Ивану Федоровичу Волконскому, да дьяку Ивану Шевыреву о жалованье тобольского литвина Яна Куги, опубликованную в указанной выше монографии Г.Ф. Миллера «История Сибири». При воспроизведении в приложении этой грамоты допущена маленькая, но серьезная ошибка – искажена фамилия Яна Куги и он записан как Ян Куча (кстати, у донских казаков куга – это озерный камыш). Позволю себе привести здесь часть основного текста этой грамоты, в котором описаны службы Яна Куги в период с 1612/13 по 1618/19 год с исправлением указанной ошибки: «…Бил нам челом сибирский Тобольского города литвин Ян Куга а сказал: в прошлом де во 121-м году посылан он был из Тобольска с ротмистром с Бартошем Стануславовым, проведав соляного озера вверх по Иртышу, за Тарской город, и соляное де озеро проведав и соли в Тоболеск привезли; да в прошлом де в 122-м году посылан он из Тобольска ж на нашу годовую службу в Томской город, из Томского де города посылан был на багасарских и киргизских людей, и нам служил, с багасарскими и с киргисскими людьми бился; да в прошлом де во 126-м году посылан он был из Тобольска с стряпчим с Алексеем Вельяминовым Воронцовым в степь и на Ишима царевича и на колмацких тайшей, и божьею де милостью и нашим счастьем наши служилые люди в степи царевича Ишима и колмацких тайшей и их улусных людей громили, и многих побили, и живых в полон поимали, и он де Куга нам в деле служил, с колмацкими людьми дрался и убил мужика; да в прошлом де во 127-м году посылан он был из Тобольска ж в степь к Каракуле тайше, и ему говорил, чтоб он был под нашею царскою высокою рукою, и Каракула де таиша под нашею царскою рукою хотел быть, и Каракулины люди с ним Яном в Тоболеск приезжали, а ходил де он к Каракуле таише больше 24-х недель, голод и нужу всякую терпел …» [11, С.252-253]. Итогом рассмотрения челобитной Яна Куги и стала цитируемая грамота, в которой государь указал поверстать Яна Кугу в выбылое место с большими денежными и хлебными окладами. Причем годовой денежный оклад Яна Куги увеличился с 9 рублей с четвертью до 12 рублей.

            В 1626/27 году тобольскую роту Литвы и казаков Литовского списка возглавлял ротмистр Бартош Станиславов и всего, вместе с ротмистром, в этой роте служило 109 человек.

* * *

            Тобольская станица конных казаков  возникла, скорее всего, в самый начальный период освоения Сибири - в момент строительства Тобольска. Косвенным доказательством этого может служить то, что в этой станице служили некоторые ермаковские казаки, вернувшиеся с Руси в Сибирь в первых отрядах правительственных войск. В частности, в своей челобитной в 1668 году тобольский рейтар Ивашко Ясырев сообщил о службе в этой станице своего деда – ермаковского казака Григория Ясырева и своего отца, сменившего деда в службе: «…служил вам, Великим государем, в прошлых годех дед мой Григорей Ясырев с Ермаком вместе конную службу. А отец мой Федор Ясырев служил вам, Великим государем, после деда моего лет с семьдесят и больши в конной же службе…» [6, Л.110]. Конные казаки по своему статусу наряду со «служилой литвой» и «новокрещеными татарами» считались элитой сибирских гарнизонов, и поэтому средний оклад конного казака был более чем в полтора раза выше оклада пешего казака. В этом подразделении изначально служили казаки русского происхождения. Верстание пеших казаков в конные производилось по госуларевой грамоте и указу за какие-либо особенные заслуги, либо на место отставленного или умершего родственника. Станицу конных казаков возглавлял казачий голова, который назначался из русских служилых людей на основании государевой грамоты и указа. В 1626/27 году тобольскую станицу конных казаков возглавлял казачий голова Гроза Иванов и всего, вместе с казачьим головой, в этой станице служило 69 человек.

            Кстати, тобольский казачий голова Гроза Иванов наряду с тюменским стрелецким сотником Бесчасным Малышевым в 1627 году возглавил сводный отряд сибирских служилых людей, направленный к Ямышу озеру за солью. Видимо учтя горький опыт предыдущих лет противостояния у Ямыша озера русских служилых людей и калмыков, в 1627 году было послано из Тобольска в общей сложности 400 человек тобольских, тюменских, березовских, сургутских, верхотурских, туринских, пелымских служилых людей, тобольских и тюменских юртовских служилых татар, и кодских остяков князя Михаила Алачева. В походе к ним присоединились отправленные с Тары 200 человек тарских служилых людей и тарских юртовских служилых татар во главе с тарским сыном боярским. Для «соляной воски» было послано 26 судов. Об этом походе рассказали в своей отписке тобольские воеводы Андрей Хованской и Иван Волынской: «И в прошлом во 135-м году августа в 30 день головы Гроза Иванов, да Бесчасной Малышов со всеми тобольскими и иных городов с служивыми людьми, которые с ними посыланы, приехали в Тоболеск здорово. А привезли, государь, с солью двадцать три судна, а три судна оставили на Таре воеводы на оклад тарским служивым людем и на запас. А сколько в тех, в трех, судех соли, и того в Тобольску не ведомо потому, что воеводы с Тары о том не писали. А привезены, государь, суды не в полном грузу. А выгружено тое соли из дватцати, ис трех, судов дватцать олну тысячю двесте дватцать восмь пуд с четью, опричь тое соли, что давано им, головам и служевым людем, в собинные соли место против прошлых годов: головам - по десяти пуд, а служивым людем и тобольским, и тюменским татаром - по пяти пуд, а коцким князя Михаила Алачова остяком – по три пуда». По приезду Гроза Иванов и Бесчасной Малышев подали воеводам список. «А в списку у них написано: идучи к Ямышу озеру от усть Оми реки наежжали многих калмацких людей по рознывм кочевьям. И отъехав от Оми реки наехали Талая таишу, да Урлюка таишу со всеми их кочевьями со многими людьми. И Талая таишу к твоему государеву жалованью призвали и к шерти привели на том, что ему быти у соляного Ямыша озера и тебе Великому государю служить – от Ямыша в суды соль на лошадех, и на верблюдех возить, и порухи никоторые твоим государевым людем в соляном взятье не учинити, и твоего государева жалованья дали им тритцать аршин сукна настрафели. И калмацкие таиши Талаи, да Урлюк никоторого задору с ними не учинили, и верблюды для соляной воски давали, и собою они соль в суды нагружали» [9, Л.88-92]. Однако необходимо отметить, что отношения с кочевниками не всегда были столь идиллическими, в другие периоды времени они сопровождались набегами последних и жесточайшими стычками с ними, а иногда заканчивались гибелью или пленом сибирских служилых людей.

* * *

            Станица Новокрещеных татар и казаков Новокрещеного списка изначально в тобольских имянных окладных книгах именовалась просто – «Новокрещены», возглавлялась атаманом, и существовала только в Тобольске. На сегодняшний день неизвестно, когда она была создана. Однако по косвенным свидетельствам можно установить примерное время ее создания.

            В своей челобитной 1668 года на имя Великих государей, на тот момент - тобольский рейтар, Василий Корнилов Дурынин указал следующее: «…А в прошлых, государи, годех дед мой Иван Савельев сын Дурыня служил вам, Великим государем, при бывшем государе царе и Великом князе Иване Васильевиче, блаженные памяти, по Москве. И с Москвы по вашему, Великих государей, Указу дед мой Иван Дурыня послан на вашу государеву службу в сведенцах в Сибирь, в Тоболеск. И по Тобольску дед мой Иван Дурыня служил вам, Великим государем, в атаманех лет с пятьдесят. И после деда моего Ивана Дурынина отец мой Корнило Дурынин служил вам, Великим государем, по Тобольску в атаманех же. А поверстан был отец мой Корнило в атаманы в Тобольском по вашему, Великих Государей, Указу и по вашей, Великих государей, московской грамоте» [6, Л.153об.-154]. Несмотря на то, что Василий Корнилов Дурынин назвал атамана Ивана Савельева Дурыню дедом, тот приходился ему прадедом (подобные неточности довольно часто встречаются в документах тех времен).

            Как указано в «Прибыльной» книге 1667-1669 годов, в процессе рассмотрения вышеуказанной челобитной тобольским воеводой стольником Петром Ивановичем Годуновым, было установлено следующее: «…А в тобольских окладных книгах написано: дед ево, Васкин, Петр Дурынин и отец ево Корнило Дурынин служил в Тобольску у новокрещеных татар в атаманех изстари, как в Тобольску почали служить новокрещеные татаровя. И во 138-м году отец ево Корнило Дурынин умер. И во 139-м году в ево, Корнилово, место, Дурынина, велено быть в атаманех Офонасью Черкасову за отца ево службу» [6, Л.155-156об.].

            В своей челобитной 1668 же года брат Василия Корнилова Дурынина, на тот момент – также тобольский рейтар, Михаил Корнилов Дурынин сообщил следующее: «В прошлых, государи, годех по вашему, Великих государей, Указу служил на Москве дед мой Иван Савельев Дурыня вам, Великим государем, десять лет, и в полку Мирона Вельяминова служил четыре годы. И на той вашей, Великих государей, службе дед мой Иван Дурыня с литвою, и с поляки, и с немецкими, дед мой, бился многожды. И на том бою дед мой был ранен мнгими раноми. И за тою службу дед мой Дурыня вашим государевым жалованьем пожалован - с Москвы сведен в Сибирь, в Тоболск к новокрещеным казаком в отаманы. А оклад, государи, деду моему Ивану Дурыне вашего государева жалованья было денег четырнатцать рублев, хлеба - двацать восмь чети. И служил вам, Великим государем, дед мой в Сибири в атаманех дватцать восмь лет всякия ваши государевы службы. И многие городы и острошки дед мой ставил. И с ыноземцов на Вас, Великих государей, ясак збирал. И в калмыцкие земли многожды посылан бывал ко многим тайшам в посланниках. И в калмыцкой земли всякую нужю и бедность, и голод терпел. И дедушко мой Иван Дурыня в Тобольску судом Божиим умер. А после, государи, смерти деда моего поверстан был в Тобольску в вашу государеву службу в атаманы вместо деда моего Ивана Дурынина по вашей государеве грамоте отец мой Корнило Дурынин» [6, Л.380.].

            Проанализировав информацию из вышеприведенных документов и сопоставив ее с информацией о атамане Иване Савельеве Дурыне, известной из других источников, можно сделать следующий вывод. За заслуги на бранном поле еще при царе и Великом князе Иване Васильевиче Грозном служилый Иван Савельев Дурыня был «пожалован» - направлен из Москвы на службу в Тобольск атаманом во вновь созданную станицу казаков новокрещеного списка. Однако его правнук Василий Корнилов Дурынин в своей челобитной, по всей видимости, ошибся, утверждая, что «…по Тобольску дед мой Иван Дурыня служил вам, Великим государем, в атаманех лет с пятьдесят». Пятьдесят лет служить в атаманах в Тобольске, основанном в 1587 году, Иван Савельев Дурыня никак не мог, так как умер, скорее всего, вскоре после своего путешествия в 1617-1618 годах посланником в Калмыцкую орду, а затем сопровождающим посланников калмыцкого тайши Багатыря в Москву [12, С.36-40.]. Такой вывод я делаю исходя из того, что Иван Савельев Дурыня последний раз упоминается в живых в приписке на грамоте от 16 февраля 1618 года царя Михаила Федоровича Романова тобольскому воеводе князю Ивану Семеновичу Куракину, да дьяку Ивану Булыгину о северном морском пути из Архангельска в Мангазею: «…А подлинная государева грамота, за приписью диака Богдана Губина, прислана в Тоболеск во 126 году, июля в 30 день, с Иваном Дурынею» [13, Стлб.1067.]. Тем более, что в Дозорной книге 1623-1624 годов «позади новые улицы против острогу» указан двор «атамана Ивановской жены Дурынины вдовы Марьицы» [7, Л.60об.]. Полагаю, что в своей челобитной Василий Корнилов Дурынин ошибочно указал как пятьдесят лет не срок службы атамана Ивана Савельева Дурыни в Тобольске, а общий срок его службы, что кажется вполне правдоподобным. Поэтому я думаю, более достоверно утверждение Михаила Корнилова Дурынина о том, что его прадед Иван Савельев Дурыня, «…служил вам, Великим государем, дед мой в Сибири в атаманех дватцать восмь лет всякия ваши государевы службы».

            В царской грамоте царя Бориса Годунова от 21 ноября 1601 года на Верхотурье князю Львову М.Д. и голове Новосильцеву У.В. говорится, что с Москвы на Верхотурье отпущен тобольский стрелец Ивашко Дурыня [14, С.117.]. А на обороте царской грамоты царя Бориса Годунова от 3 марта 1604 года Верхотурскому воеводе Неудаче Плещееву и голове Хлопову помечено, что эту грамоту привез 6 апреля 1604 года тобольский стрелец Иванко Дурыня [15, С.59.]. Я считаю, что в этих двух документах указан не тобольский атаман Иван Савельев Дурыня, а, скорее всего, его младший сын Иван, отец казака станицы Новокрещенов Якова Иванова Дурынина, вышеуказанные факты биографии которого часто ошибочно накладываются на биографию тобольского атамана Ивана Савельева Дурыни. Это косвенно подтверждается записями в тобольских имянных книгах - в XVII веке дети тобольских служилых людей – и казаков, и детей боярских, и казачьих атаманов – обычно начинали свою службу рядовыми стрельцами и рядовыми казаками в стрелецких сотнях и пеших казачьих станицах.

            Если же учесть запись в «Прибыльной» книге 1667-1669 годов тобольского воеводы стольника П.И.Годунова «…А в тобольских окладных книгах написано: дед ево, Васкин, Петр Дурынин и отец ево Корнило Дурынин служил в Тобольску у новокрещеных татар в атаманех изстари, как в Тобольску почали служить новокрещеные татаровя…», то можно довольно точно установить, что станица казаков новокрещеного списка была создана с момента начала службы в Тобольске атамана Ивана Савельева Дурыни, то есть не ранее 1591 года и не позднее 1595 года. Согласно тобольской имянной окладной книге 1626/27 года в том же году атаманом станицы Новокрещеных татар и казаков Новокрещеного списка служил Корнило Петров Дурынин и всего, вместе с атаманом, в этой станице служило 32 человека.

            В период образования этой станицы ее основной костяк был образован из принявших Православие представителей тобольских татарских служилых родов. Об этом свидетельствует наличие в первой половине XVII века одних и тех же фамилий в списках станицы Новокрещенов и в списках тобольских юртовских служилых татар. Так, например, в 1629/30 году в станице Новокрещенов служили Яков Бугалаков [16, Л.17об.], Якушко Кулаев [16, Л.18об.], Илейка Тлевлеев [16, Л.18.], Васька Сарбашов [16, Л.18об.], а в тобольских юртовских служилых татарах – Ерлагамыш Бугалаков [16, Л.42об.], Енейбек Кулаев [16, Л.39.], Елмамет Кулаев [16, Л.46об.], Енбулай Тлевлеев [16, Л.39.], Акьюл Тлевлеев [16, Л.44об.], Баиш Тлевлеев [16, Л.46.], Алымгул Сарбашов [16, Л.43об.]. В 1647/48 году в станице Новокрещенов служил Васка Енбаев [17, Л.92.], а в тобольских юртовских служилых татарах – Ильчигильдей Енбаев [17, Л.124об.]. Однако уже в начале XVII века в это подразделение в «выбылые места» стали верстаться братья, дети и племянники служилых людей других национальностей, которые именовались «казаками новокрещеного списка». Так, в Дозорной книге 1623-1624 годов при переписи дворов в Тобольске кроме дворов «новокрещенов» указаны дворы «новокрещеных списку казаков» [7, Л.42-74]. Поэтому не удивительно, что с 1680 года эта станица в большинстве тобольских имянных окладных книг стала именоваться как «Новокрещеного списку казаки». К слову, в 1629/30 году в этой станице служили потомок ермаковского казака бывшего головы тобольских юртовских служилых татар Черкаса Александрова Корсака - Якуня Черкасов, и внук первого с основания этой станицы атамана Ивана Савельева Дурыни - Якушко Иванов [Дурынин  - С.Д.] [16, Л.81.].

            Хочу отметить, что в XVII веке часто с фамилиями служилых людей происходили разные метаморфозы. Так, в 1629/30 году в станице Новокрещеных татар указан ранее уже упомянутый Яков Бугалаков и его сын Гришка Яковлев [16, Л.19]. В том же году согласно тобольской имянной окладной книге с хлебными окладами «Гришка Яковлев послан в Енисейской острог в толмачи, а на ево место иной нихто не верстан» [16, Л.80об.]. Действительно, в имянной окладной книге Енисейского острога с денежными окладами 1629/30 года в оброчниках указан «братцкой толмач Гришка Яковлев» [16, Л.317об.]. К 1643/44 году Гришка Яковлев возвратился в Тобольск, где продолжил службу вместе со своим отцом в станице Новокрещенов [18, Л.97об.], но в 1650/51 году был переведен на службу в тобольские городовые татарские толмачи [19, Л.78]. В 1655/56 году в станице Новокрещенов со своим дедом Яковом Бугалаковым уже служил старший сын Гришки Яковлева – Аврамко, который в имянной окладной книге записан как …«Аврамко Толмачев» [20, Л.148об.]! Аврамко Григорьев в 1660/61 году был взят в рейтары. В тобольской имянной окладной книге 1664/65 года сделана помета с печальной новостью «Аврамко Григорьев Толмачов в рейтарех убит» [21, Л.36]. В 1665/66 году в место погибшего брата в станицу Новокрещеного списка был верстан второй сын Гришки Яковлева Бугалакова – Федосей. В тобольской имянной окладной книге с хлебными и соляными окладами к 1668 году он указан как «Федоско Григорьев Толмачов». В этой же имянной окладной книге указан и третий сын Гришки Яковлева Бугалакова – Александр, верстанный в службу в … Литовский список! Он указан как «Александрик Григорьев Толмачов» [22, Л.82-82об.,100об.]. Но в тобольской имянной океладной книге с денежными окладами того же года Федоско указан уже как … «Федоско Григорьев Алемасов»! В дальнейшем до конца 1670-х годов в тобольских имянных окладных книгах с хлебными и соляными окладами братья Александрик и Федоско Григорьевы были записаны с фамилией «Толмачев», а в тобольских имянных окладных книгах с денежными окладами -  с фамилией «Алемасов». Причем в тобольской имянной окладной книге с хлебными и соляными окладами к 1672/73 году Александрик записан как «Александрик Алемасов Толмачев» [23, Л.112], а в тобольских имянных окладных книгах с хлебными и соляными окладами к 1677/78 и 1689/90 годам Федоско записан как «Федоско Толмачев Алемасов» [24, Л.181об.; 25, Л.170об.]. В 1680-х годах в тобольских имянных окладных книгах Александрик в основном записан с фамилией «Алемасов», а Федоско – с фамилией «Толмачев». Позже оба брата записаны в основном с фамилией «Алемасов». В тобольской имянной окладной книге к 1700 году при верстании в службу в казаки Новокрещеного списока четвертого сына Гришки Яковлева Бугалакова – Ивана, он записан как «Ивашка Григорьев сын Алемасов» [26, Л.123об.-124]. Неожиданная, но не единственная фамильная метаморфоза в этой станице!

            В 1629/30 году в станице Новокрещеных татар служили Лучка Куланов [16, Л.79об.] и Офонька Куланов [16, Л.80об.], а в тобольских юртовских служилых татарах - Енмамет Кизылов [16, Л.41.]. Что могло объединять два тобольских служилых рода – Кулановых и Кизыловых? Объединило их то, что они, скорее всего, родственники. В 1641/42 году служилый станицы Новокрещенов Лучка Куланов указан как «Лучка Куланов Кызылов» [27, Л.165об.] В 1662/63 году в станице Новокрещенов указан Васка Офонасьев Кызылов [28, Л.99.], а в тобольских юртовских служилых татарах – Енмамет Кызылов [28, Л.147.], Асан Кызылов [28, Л.146об.], Усючко Кызылов [28, Л.148об.]. В 1653/54 же году тот же Васка Офонасьев Кызылов в станице Новокрещенов указан как «Васка Куланов Кизылов» [29, Л.213.], то есть казак станицы Новокрещенов Васька Офонасьев Кызылов был верстан в оклад своего отца Офоньки Куланова, что подтверждается его сказкой 1668 года [30, Л.233.].

            На сегодняшний день не ясно, являлся ли тобольский служилый татарин «Мамгей Бегишов, Мамык он же» [16, Л.40об.] родственником служилому станицы Новокрещенов Ивашке Мамыку [31, Л.262.]. Однако точно установлено, что Ивашко Мамык явился родоначальником новокрещеных казаков Мамыковых и Мамытовых. После смерти Ивашки Мамыка в 1661/62 году [28, Л.99.] на его место был верстан его сын Микитка Иванов Мамыков [32, Л.99.]. В тобольской имянной книге за 1679/80 год записано: «…Микитка Мамыков. И в нынешнем во 188-м году по приговору боярина и воевод Петра Васильевича Шереметева с товарыщи велено в ево месте быть брату ево Стенке Мамытову. А Микитка в прошлом во 187-м году умре» [33, Л.183-183об.]. В представленной записи видно, что фамилия «Мамыков» трансформировалась в фамилию «Мамытов». В дальнейшем брат Микитки Мамыкова Степан в тобольских имянных окладных книгах всегда был указан с фамилией «Мамытов» [34, Л.174об.]. Кстати, в 1647/48 году среди тобольских юртовских служилых татар служил Ивашко Мамыков [17, Л.123об.], который скорее всего приходился родственником казакам станицы Новокрещенов Мамыковым.

            Что касается служилого станицы Новокрещенов Осипко Менделеева [16, Л.18.], родоначальника новокрещеных казаков Менделеевых, который указал в своей челобитной в 1668 году, что служил «в Тобольску конную службу лет с пятьдесят и больше» [6, Л.512об.], то возможно он являлся потомком кого-то из тобольских юртовских служилых татар с распространенным в начале XVII века именем Мамеделей -  Мамеделея Мамаева [17, Л.126.], Мамеделея Кильмаметева [17, Л.119об.] или фамилией Мамеделеев – Дружена Мамеделеева [17, Л.119об.], Акшана Мамеделеева [17, Л.120об.].

            Кстати, указанный выше тобольский юртовский служилый татарин Мамеделей Мамаев видимо являлся родственником служилого станицы Новокрещеных татар Омельки Мамаева [16, Л.18.], родоначальника новокрещеных казаков  Мамаевых и Бачалиных. Верстанный на место Омельки Мамаева его сын Левка в течение службы, а он служил сначала в новокрещеных казаках, затем - в тобольских рейтарах, а потом снова - в новокрещеных казаках, записан в тобольских имянных окладных книгах в разное время с разными фамилиями. До 1677/78 года он записан как «Левка Омельянов Мамаев» [35, Л.184об.], в 1677/78 году и позднее он записан как «Левка Омельянов Бачалин» [24, Л.183.]. В 1667/68 и 1678/79 годах он записан и как «Левка Мамеев» [22, Л.101об.] [36, Л.131.]. Вполне возможно, что новокрещеные казаки Мамаевы и тобольские конные казаки Мамеевы – это представители одного многочисленного рода. Казаки же Новокрещеного списка Бачалины в дальнейшем стали записываться как «Бачелины» [34, Л.174об.-175.].

            Интересная метаморфоза случилась и с фамилией новокрещеных казаков Тленчеевых. В 1629/30 году в станице Новокрещеных татар служил родоначальник новокрещеных казаков Тленчеевых - Семейка Тленчеев [16, Л.81об.]. В 1656/57 году в станице Новокрещенов указан сменивший Семейку Тленчеева в службе его сын Прокопий [20, Л.150.], который в 1659/60 году в тобольской имянной окладной книге записан с полным именем – «Пронька Семенов Тленчеев» [37, Л.149об.]. Однако сын Прокопия Семенова Тленчеева - Яков, верстанный в службу в место отца в 1669/70 году, в тобольской имянной окладной книге в 1676/77 году записан как «Якунька Прокопьев Тлевлеев» [38, Л.47об.]. На этом чудесные превращения фамилии Тленчеев не закончились. В 1678/79 году в тобольской имянной окладной книге Яков Прокопьев Тленчеев записан как «Якушко Тлевчеев, Аксарин он же» [36, Л.132.]. В 1679/80 году по грамоте Великого государя «велено быть новокрещеного списку в казаках из рейтар» Мишке Аксарину [33, Л.191об.]. В «Смотренной книге тобольским служилым людям» 1689 года сказано: «Якушко Тлевлеев … у него братья: Мишка - служит в Тобольску в новокрещеном списке, Гришка да Онтошка - посланы на службу в Дауры во 192-м году» [30, Л.244об.]. Далее в этой же книге сказано: «Мишка Аксарин … отец ево служил в Тобольску в новокрещеном списке … у него ж братья: Якушко - служит в Тобольску в новокрещеном списке, Гришка да Онтошка – посланы на службу в Дауры» [30, Л.247.]. Таким образом из этих двух записей видно, что Якушко Тлевлеев и Мишка Аксарин – родные братья. В 1697/98 году в тобольской имянной окладной книге указаны казаки новокрещеного списка Якушко Тлевлеев Аксарин и «из рейтар» - сын Михаила Аксарина - Ивашко Аксарин [30, Л.247.] [39, Л.287об.-288.]. А в 1707 году в месте Якова Прокопьева Тленчеева-Тлевлеева-Аксарина служил уже его сын – казак Новокрещеного списка Василий Яковлев Аксарин [34, Л.175.].

            В 1629/30 году в тобольской имянной окладной книге в станице Новокрещеных татар указаны Тренька Соснин, Оверка Чекеев и Мишка Кангулов - родоначальники будущих служилых династий Сосниных, Чекеевых и Кангуловых [16, Л.17об.,18,18об.].

            Атаман станицы Новокрещеных татар и казаков Новокрещеного списка с момента ее образования и в течении всего времени ее существования назначался из русских служилых людей на основании государевой грамоты и указа. Из записей упомянутой выше «Прибыльной» книги 1667-1669 годов тобольского воеводы стольника П.И.Годунова известны имена первых атаманов станицы казаков новокрещеного списка – Ивана Савельева Дурыни, Петра Иванова Дурынина, Корнилы Петрова Дурынина. Как записано в вышеуказанной «Прибыльной» книге 1667-1669 годов тобольского воеводы стольника П.И.Годунова, после смерти в 1630 году атамана Корнилы Петрова Дурынина «…во 139-м  году по приговору боярина и воевод князя Алексея Никитича Трубецкого с товарыщи велено ему, Офонасью [Черкасову Корсакову, сыну ермаковского атамана, в последующем тобольского головы служилых татар Черкаса Александрова Корсака – С.Д.], за отца ево службы быть в Тобольску у новокрещеных татар в атаманех на Корнилово место Петрова. А государева жалованья оклад ему учинен тот же, что был Корнилу, денег - 14 рублев с четью, хлеба - 9 чети с осминою ржи, 6 чети овса, 3 пуда соли. И служил он, Офонасей, у новокрещеных татар в атаманех по 173-й год. И во 173-м году Офонасей Черкасов в Тобольску умер. А в прошлом во 174-м году октября в 17 день по приговору боярина и воевод князя Алексея Андреевича Голицына с товарыщи на Офонасьево место Черкасова велено государева служба служить у новокрещеных татар в атаманех литовского списку казаку Микитке Ильину с тем же окладом» [6, Л.1об.-2.].

            Служилые люди в делопроизводственных документах XVII века часто записывались только по имени и отчеству, а их фамилии при этом опускались. Поэтому при верстаннии в атаманы станицы Новокрещеных татар Микитка Ильин Маремьянин [40, Л.23.] указан в приговоре боярина и воевод князя Алексея Андреевича Голицына с товарыщи как Микитка Ильин.

            В Русском государстве воеводами по государевым Указам периодически проводились строевые смотры служилых людей, так как московские дьяки всегда ревностно следили за тем, чтобы повышение в чинах служилых людей производилось только по государевым грамотам, а также за тем, чтобы в государеву службу не верстались люди неслужилых родов. С этим напрямую была связана боеспособность государственных войск. Так, «186-го июня в день в государеве и Великого князя Феодора Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца грамоте писано в Тоболеск к боярину и воеводам к Петру Васильевичю Шереметеву, да к стольнику к Михайлу Ивановичю Глебову, да к дьяком Алмазу Чистого, да Перфилью Оловеникову. Указав Великий государь детей боярских и литовского, и новокрещеного списку, и конных казаков, и стрельцов, и казаков, которые верстаны со 171- го году в Тоболску в выбылые оклады из гулящих и посацких, и ис прихожих людей, и ис пашенных крестьян, и из ыных тяглых людей, и их дети и братья, и племянники от службы отставить, и быть по прежнему хто в каком чину был. И по Указу Великого государя царя и Великого князя Феодора Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца и по грамоте боярин и воеводы Петр Васильевич Шереметев с товарыщи детей боярских и иных чинов, которые верстаны в службу без Указу Великого государя и без грамот из гулящих и ис посацких,  ис пашенных и оброчных крестьян, и из ыных тяглых, и ис сыльных людей, и которые всяких же чинов служилые люди и юртовские татара верстаны в новичные подьяческие и приставов, и в драгунские, и беломесных казаков, и иных розных чинов людей, и тобольского розряду городов служилых людей в выбылые оклады, и придачи чинены, и тех велели отставить. И оклады, и придача у них взяты и положены в выбылые оклады. А которым всяких чинов служилым людем к прежним их окладом за службы и за раны придачи чинены, и те придачи без Указу Великого государя не взяты. А которые переведены из рейтар в дети боярские, и в литву, и в конные казаки, а из литовского списку и ис конных казаков - в дети боярские, а оклады им учинены перед прежними их оклады с убавкою, и те до Указу Великого государя не отставлены. А которые верстаны в дети боярские и в рейтары, и в литву, и в конные казаки из нижних чинов - ис пятидесятников, ис стрелцов и ис казаков, и те отставлены ж, и велено быть им в прежних чинех и окладех, потому что они переведены из малых окладов в большие оклады» [41, Л.2-3об.].

            Данный Указ коснулся и Микиты Ильина Маремьянина, верстание которого атаманом станицы Новокрещеных татар было произведено без государевой грамоты: «…И в нынешнем во 186-м году по Указу Великого государя и по приговору боярина и воевод Петра Васильевича Шереметева с товарыщи велено ему, Миките, быть в прежнем окладе, в котором он верстан во 171-м году, а атаманской оклад у него взят и положен в прежнее число в атаманские в выбылые оклады. А ему, Миките, велено быть по-прежнему в литовском списке» [41, Л.62об.].

            Следующим и последним атаманом станицы Новокрещеных татар и казаков Новокрещеного списка стал сын тобольского сына боярского Василия Корнилова Дурынина и внук атамана Корнилы Петрова Дурынина бывший рейтарский прапорщик Дорофей Васильев Корнилов [41, Л.118об.]. «…во 190-м году по Указу Великого государя и по грамоте велено ему Дорофею быть в атаманех по-прежнему. А оклад ему, учинен на Москве, что был деду ево, Корнилу Васильеву [здесь ошибка, так как дед его – атаман Корнила Петров Дурынин], и Офонасью Черкасову 14 рублев с четью» [42, Л.232.].

            Последний раз казаки станицы казаков Новокрещеного списка указаны в сохранившихся тобольских имянных книгах в 1707 году [34, Л.174-175.]. В конце первого десятилетия XVIII века из казаков трех тобольских конных казачьих станиц – станицы казаков Литовского списка, станицы конных казаков и станицы казаков Новокрещеного списка - был сформирован конный казачий полк. Кстати атаманом этого конного казачьего полка до начала 40-х годов XVIII века служил племянник атамана Дорофея Васильева Корнилова и правнук атамана Корнилы Петрова Дурынина - Федор Иванов Корнилов [43, Л.688.][44, Л.1.].

            Отдельные факты биографии казаков Новокрещеного списка – это страницы замечательной истории станицы казаков новокрещеного списка. В 1629/30 году в тобольской имянной окладной книге в станице Новокрещеных татар указан Мишка Камгулов [в дальнейшем его стали записывать Кангуловым - С.Д.] [45, Л.88об.] – основатель рода тобольских казаков Кангуловых. Вот что он сообщил о своей службе в 1668 году в челобитной на имя государя: «…по вашему, Великих государей, Указу служу я, холоп ваш, в Тобольску вам, Великим государем, в новокрещеном списке лет с пятьдесят и больше всякие ваши государевы городовые и отъезжие, конные и пешие, зимние и летние, и степные, и судовые службы повсягодно безпрестанно. И никакова ваша государева служба меня, холопа вашего, в те годы не минула. А посылан был ис Тобольска на вашу государеву службу в киргызы, и в кыргызах служил вам, Великим государем, года с полтретья и болши. И в калмыцкую землю в посланниках к разным тайшам посылан был. И во многие походы в степь за изменники за калмыцкими воинскими людьми и за башкиры посылан был многажды» [6, Л.452об.].

            В вышеуказанной челобитной тобольского рейтара Василия Корнилова Дурынина описан эпизод службы его отца – атамана станицы Новокрещенов Корнилы Петрова Дурынина. «…И при воеводе Матвее Михайловиче Годунове посылан был отец мой ис Тобольска на вашу государеву службу к Ямышу озеру по соль в товарыщех литовского списку конных казаков с ротмистром з Батошем Станиславовым. А с ними посыланы были ис Тобольска по соль иноземцы - литва и немцы. И не дошед Ямыша озера те иноземцы - литва и немцы – вам, Великим государем, изменили, Анца Немчин с товарыщи, и у Железянки речки по ту сторону Тары з дощаников в калмыцкую землю к калмыкам побежали. И отец мой Корнило за ними, изменника за Анцом Немчином с товарыщи, в погоню гонялся. И в третей день отец мой Корнило тех изменников Анца с товарыщи сугнал, и их, изменников, всех переимали и в Тобольской к воеводе, к Матвею Михайловичю Годунову, с товарыщи тех изменников отослали. И иные многие ваши государевы службы по Тобольску отец мой с своею братьею всякие безровытно служил» [6, Л.154-154об.].

            Вышеприведенные примеры показывают, что казаки Новокрещеного списка во главе со своими атаманами всегда оставались приверженцами русской государственности.

            В истории станицы Новокрещеных татар есть еще одна поистине героическая страница, о которой известно лишь некоторым исследователям истории Сибири. В указанной мною ранее челобитной тобольского рейтара Михаила Корнилова Дурынина обращает внимание на себя фраза о том, что его дед [а на самом деле – прадед – С.Д.] атаман Иван Савельев Дурыня «в полку Мирона Вельяминова служил четыре годы». В данном случае речь идет о том, что в период Смутного времени в 1611 году атаман Иван Савельев Дурыня оказался на службе под руководством окольничего и воеводы Мирона Андреевича Вельяминова-Зернова в полку у боярина и воеводы князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого, и потому находился в рядах стоявшего под Москвой Первого народного ополчения во главе с рязанским воеводой Прокопием Петровичем Ляпуновым, князем Дмитреем Тимофеевичем Трубецким и донским казачьим атаманом Иваном Мартыновичем Заруцким. Именно в рядах Первого народного ополчения тобольский атаман Иван Савельев Дурыня водил своих казаков на штурм Земляного и Белого города в Москве, а 22 октября 1612 года в составе полка Спасителя Отечества князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого брал крепость Китай-город [46].

            На данный факт в своей книге «Заселение Сибири и быт первых ее насельников» указывает и русский историк-архивист Буцинский П.Н., описывая угодья, принадлежащие Тобольскому Знаменскому мужскому монастырю: «били челом боярем и всей земли с первоначалья строитель с братиею и того монастыря вкладчики тобольскаго города и иных сибирских городов, которые служили под Москвою и всякую нужу терпели с боляры и со князем Дмитрием Тимофеевичем Трубецким с товарищи, тобольского города атаман Дурыня с товарищи, чтоб их боляры пожаловали для их старости за их службы и за раны, где б при смертном часу головы свои приклонить к монастырю, а на прокормление били челом о пустом займище о реке Вагае по обе стороны и со всеми угодьи и с озеры и о Бегишевых горах и с озером Бегишевым и с сенными покосы и с островом» [47, С.122.]. В настоящее время челобитная настоятеля Тобольского Знаменского монастыря архимандрита Иосифа «с братьею», выдержку из которой привел в своей книге П.Н.Буцинский, хранится в фондах Российского государственного архива древних актов [48, Л.372-374.]. Далее в этой челобитной указано: «и государевы боляра пожаловали по их челобитью - дали к Знаменскому монастырю пустое займище от города верст с пятьдесят и больши, реку Вагай по обе стороны с пашенною землею и с сенными покосы, и с озеры, и вверх по Вагаю со сторонними реками, кои пали в Вагай реку для ради рыбных ловель и хмелевых угодей, и лесных, да Бегишевы горы с пашенною же землею, и с сенными покосы, и з Бегишевым озером, и с островом, и с рекою Лиственкою…».

В фондах Государственного архива в г.Тобольске хранятся три списка XVIII века с царской грамоты 1624 года царя Михаила Федоровича. Данная царская грамота подтверждает то, что указанные выше земли были выделены Тобольскому мужскому Знаменскому монастырю после того, как  в 1612 году «как стояли под Москвою бояре наши  и били челом бояром нашим строитель Логвин з братьею, и того монастыря вкладчики атаман казачей Иван Дурыня с товарыщи Тоболского уезду» [49, Л.14-16,17-18об.,68-70об.]. В результате удовлетворения этой челобитной монастырь сделался одним из крупнейших землевладельцев Русского государства. Так государь отметил заслуги сибирских казаков, в том числе и тобольского атамана Ивана Савельева Дурыни, в освобождении Москвы от польско-литовских интервентов.

Новосибирский профессор Резун Д.Я. в своей книге «Родословная сибирских фамилий: История Сибири в биографиях и родословных» утверждает, что в 1612 году ермаковский казак Иван Дурыня, будучи уже тобольским атаманом, постригся в Знаменский монастырь и отписал в заклад свою землю по Иртышу. И, якобы, Иван Дурыня утверждал, что ему в то время было около 100 лет [50, С.56-57]. Однако ссылок на источники, откуда взята эта информация, профессор Резун Д.Я. не указывает. Я позволю себе оспорить вышеуказанное утверждение профессора Резуна Д.Я. по следующим причинам.

            Известный русский историк-археограф Оглоблин Н.Н. в своей книге «Обозрение столбцов и книг Сибирскаго приказа (1592-1768 гг.). Часть 1. Документы воеводскаго управления» указал, что в «122 г., отдал за вклад в Успенской монастырь (от него земля перешла в Знаменский монастырь) литвин Иван Павлов Любимской деревню свою со всеми угодьи вверх по Шанталыку речке, над рч.Шанталыком, в межах с Иваном с Дурынею…» [51, С.87.]. Видимо эту информацию Оглоблин Н.Н. подчерпнул в архивном деле, которое ныне хранится в Российском государственном архиве древних актов [52, Л.37об.].  В этом деле записано: «Лета 122-го [1613-го – С.Д.] году сентября в 26 день положил в клад в Успенскую Пречистые Богородицы литвин Иван Павлов сын Любимской деревню свою со всеми угодьи вверх по Шанталыку речке над речкою Шанталыком в межах с Ываном Дурынею…». Речка Шанталык через речку Сибирку впадала в Иртыш, и указанные земли располагались возле Иртыша (в современном Тобольске это место - вблизи поселка Прииртышский). В вышеприведенной записи выражение «в межах с Ываном Дурынею» несомненно подразумевало выражение «в межах с деревней и угодьями, принадлежащими Ивану Дурыне», то есть с деревней, записанной в Дозорной книге деревень и пашен, и покосов, и всяких угодий по Тобольскому уезду 1623 года [7, Л.90-90об.] как «деревня в дуброве на речке Шанталыцкой Дурынинская». В 1623 году в этой деревне указаны два двора служилых людей – двор пешего казака Андрюшки Федорова Немчинова и двор конного казака Тимофея Мерина. Этот факт, а также то, что вдова атамана Ивана Савельева Дурыни Марьица проживала в 1624 году в Тобольске, наводит на мысль, что деревня Дурынинская была в свое время передана вышеуказанным служилым либо самим покойным атаманом, либо его вдовой. А тот факт, что в 1614 году эта деревня еще принадлежала атаману Ивану Савельеву Дурыне, свидетельствует о том, что он не постригался в Тобольский Знаменский монастырь в 1612 году.

            Но самым убедительным доказательством того, что тобольский казачий атаман Иван Савельев Дурыня в 1612 году не принимал постриг в Тобольском Знаменском монастыре и ему в то время не было 100 лет является архивное дело о упомянутом мной выше его путешествии в 1617-1618 годах посланником в Калмыкскую орду к Багатырю-тайше и с послами Багатыря-тайши из Калмыкской орды в Москву.

В отписке 1618 года тобольских воевод Ивана Куракина и Ивана Булыгина государю царю и Великому князю Михаилу Федоровичу описан наказ о подготовке к проведению переговоров с Калмыцкою ордою о вхождении ее в подданство Московского государства, который эти воеводы получили из Москвы в 1617 году:  «…в прошлом во 125-м году в твоей, государь, грамоте за приписью диака Савы Раманчукова писано к нам, холопем твоим, велено с колмыцкими тайшы ссылатись и приводити их велено под твою государеву высокую руку. А как они послов своих в Тоболеск пришлют, и их велено приймать чесно, а того велено беречи накрепко, чтоб они вестей никаких про Московское государство не розведывали. А про то их велено розпрашивать подлинно с чем они в Тоболеск придут к тебе, Великому государю, в посланниках, и о каких делех, или придут только в Тоболеск с нами о каких делех поговорить, или с товары с какими, и прямо ль колмацкие тайшы со всею своею колмацкою землею хотят быть под твоею царскою высокою рукою, и шерть на том тебе, Великому государю, учинили ль, или не учинили, и за что шерть не учинили? Да буде они скажут, что они посланы от тайшей своих прямо к тебе, Великому государю, в посланниках о добрых делех и тайшы их со всею колмацкою землею учинили под твоею царскою высокою рукою и шерть на том  учинили, и хотя и шерти не учинили, а скажут что они идут  с тем, что колмацкие тайши со всею своею землею быти под твоею царскою высокою рукою хотят и шерть чинят, увидев к себе  твою царскую милость, и нам бы тех послов или посланников, роспрося про всякие вести о том о всем, отписати к тебе, к государю, к Москве с резвыми гонцы наперед их, чтоб про то было ведомо. А их самих велено отпустить к тебе, к государю, к Москве не издержав же з добрыми приставы. А приставом велено приказывать накрепко, чтоб они колмацким послом розговаривать в дороге и на станех ни о чем с ыноземцы и с рускими людьми не давали. А буде колмацкие послы скажют, что они приехали в Тоболеск только с нами о твоих государевых делех поговорить, или с товары, а не к тебе, Великому государю, и нам бы их потому ж роспрося про всякие вести, велено отписати к тебе, к государю, а их велено отпускати назад в их землю не издержав же…» [53, Л.1-2].

Далее в этой же отписке тобольские воеводы сообщают: «…и в те, государь, поры, как к нам твоя государева грамота прислана, были в Тобольску колмацкие посланики от большово колмацково тайши от Баатыря и от иных тайш Буга с товарыщи. А пришли в Тоболеск от Баатыря тайшы по нашей, холопей твоих, ссылке. И мы, холопи твои, тех колмацких посланников отпустили в колмаки к тайшам их. А с ними послали в колмаки по твоеи государеве грамоте для подлинново договору и укрепленья тобольских служилых людеи атамана Иванка Савельева с товарыщи. А велели им колмацким тайшам говорити против твоеи государевы грамоты и тово, государь, мы тобольским служилым людем велели проведывати накрепко - прямо ль колмацкие тайшы со всеми своими колмацкими людьми хотят быть под твоею царскою высокою рукою? Да де колмацкие тайшы послов с ними к тебе, Великому государю, или в Тоболеск пришлют, и мы им велели с ними ехати в Тоболеск. А едучи, велели к ним держать честь и береженье. И ноября, государь, в 23 день тобольские служилые люди атаман Иванко Савельев с товарыщи в Тоболеск пришли…» [53, Л.2-3].

Кстати, указанный в данной челобитной тобольский атаман Иванко Савельев – не кто иной, как уже упомянутый ранее тобольский казачий атаман Иван Савельев Дурыня. Подтверждением того является то, что в это время в Тобольске в атаманах другого Ивана Савельева не было, а в делопроизводственной практике того времени было обычным делом, когда служилые люди записывались лишь по имени и отчеству, а прозвище опускалось. Еще одним косвенным подтверждением того является рассказ о своем прадеде правнука Ивана Савельева Дурыни тобольского рейтара Михаила Корнилова Дурынина: «…и служил вам, Великим государем, дед мой в Сибири в атаманех дватцать восмь лет всякия ваши государевы службы, и многие городы и острошки дед мой ставил и с ыноземцов на вас, Великих государей, ясак збирал и в калмыцкие земли многожды посылан бывал ко многим тайшам в посланниках…» [6, Л.380об.].

К тому же далее в своей челобитной тобольские воеводы Иван Куракин и Иван Булыгин указывают: «…а распрося, государь, мы, холопи твои, колмацких Баатырь тайши посланников Бугу с товарыщи, и по твоеи государеве грамоте послали к тебе государю с отпискою наскоро наперед колмацких посланников тобольского стрельца Михалка Неелова.  И декабря, государь, в 19 день тех Баатыря тайши посланников Бугу да Коодана и подарки елбарс и малово тотарченка мы, холопи твои, к тебе, государю, отпустили с приставы с тобольским атаманом с Ываном Дурынею да литвином с Первушкою Петровым…» [53, Л.5].

            Но по прибытии калмыцких послов в Москву в Посольском приказе было записано: «… 126 го февраля в 12 день приехали к государю царю и Великому князю Михайлу Федоровичю всеа Русии к Москве ис Тобольска Тоболского города атаман Иван Савельев да служилой литвин Первушка Петров. А с ними приехали к государю колматцкие послы Буга да Ковадан. А с ними у обеих кошевар, да малой тоторченок…» [53, Л.10]. Будучи в Москве 29 апреля 1618 года «сибирские Тобольского города атаман Иван Савельев Дурыня и литвин Первой Петров получили на казенном дворе жалованье за сибирский приезд – по портищу сукна настрафиля лазоревого» [54, Л.376].

Практика использования казаков в качестве государевых посланников в XVII веке применялась достаточно часто. Как правило, путь в далекие орды был весьма опасен из-за постоянно передвигавшихся в степи отрядов кочевников, не всегда дружелюбно настроенных к Русскому государству. Умудренные походной жизнью в степях казаки не раз прекрасно справлялись с посланнической миссией. Весьма познавателен рассказ тобольского казачьего атамана Ивана Савельева Дурыни о его путешествии посланником в Калмыцкую орду и пребывании его у Багатыря тайши, записанный по его прибытии зимой 1618 года в Москву в Посольском приказе: «…в прошлом де во 125 м году на Вознесеньев день посылал ево по государеве грамоте ис Тобольска в Колматцкую землю боярин князь Иван Семенович Куракин с колматцкими ж послы вместе, которые приходили в Тоболеск к боярину ко князю Ивану Семеновичю Куракину, говорити болшому Багатырю таишу и всем колматцким людем, чтоб они были под государевою рукою и с товары со всякими, что у них ведютца, в государевы городы посылали торговых своих людей. И к государю б послов своих видети царские пресветлые очи и его государскую к себе милость слали с ним, с Ываном, вместе.

И он, Иван, шел с колматцкими людьми от Тобольска по Иртышу реке вверх до мечети колматцких людей словет Давыдово кладбище шесть недель. А от Давыдова кладбища поворотил направо и шел к Казачье орде сухим путем меж каменых гор и до кочевья, где кочюет таши Богатырь десять ден и нашел ево в кочевье меж каменых гор на речке. А как словет речка того не упомнит. Да туто ж, около его таишева кочевья, обошли озера Уллюкаба, озеро велико, и иные озера и островы многие, где он кочюет.

А людей он колматцких, которые с Талаем ташею дошел от Тобольска в четвертую неделю, и шел до тайшая людьми. А как он вшел в люди, и приехал он наперед к Канай таише в его улус. И сказали ему про него, Ивана, Канаю таише Багатыря таиши послы, которые шли с ним ис Тобольска, что он едет ис Тобольска от боярина и воевод к Багатырю тайше и ко всем колматцким людем по государеву веленью приводить их под государеву руку. И Канай де тайша и все ево улусные люди ему обрадовались и государево имя по своему языку учали славити. И корм и подводы, а под кош верблюди, дали тотчас. А шел он от Канай таиши до Быгатыря таиши людьми две недели. А везде ему была от колматцких людей почесть, и корм и подводы давали. А давали им корм в дороге доволно овцы и вино кумызское и кумыз. Нужи им никакие в кормех не было.

А в кочевья Быгатыря тайши пришли оне во Спожеино говеино. А в которои день, того не упомнит. И в которои день он в Быгатырево кочевье пришел, и в тот день поставили их в Богатыреве улусе от Быгатырева стану перестрела с три. А станы оне делали собою в полстех да в епанчах. А изб не было. И того же дни прислал к ним Богатырь таиша в приставы дву человек татар. А встречи им не было. А было людно во всех станех, которыми месты оне ехали, только невстречею.

А назавтрее того дни Богатырь тайш велел им быть у себя в стану. А в стану у него изб, его Быгатыревых, с пятнатцать полстеных, да мечеть, да приезжая изба полстеная ж. И были оне на приезде в тои болшой приезжей избе. Да в ту ж пору были у него послы Казачьи орды, да ис Кирзитцкие земли.

А как оне пришли в стан к Быгатырю тайшу, и наперед де, не пустя их к Быгатырю в избу, вышел к ним навстречю татарин. И поимал у них и у торговых людей, которые с ними ис Тоболска пришли, присылку всю, что с кем ни прислано, и то все, что у кого государевы присылки, и что от воевод, и что торговые люди привезли, от себя записал. А поимав и записав, отнесли к самому Быгатырю и положили все перед него. А после того пустили их в избу.

А Быгатырь сидел в избе на земле на полсте согбав ноги. А около ево сидели дети 2 сына, имян их забыл, да 2 лабы, по руски попы. А подле Багатыря тайши зделано место дощаное складное, кабы по руски кровать, и укрыто коврами. И подле тое кровати, з другую сторону, сидела туто ж, в избе, жена ево болшая. Да в тои ж избе было Казачьи орды 2 человека послов, да Кирзитцкие земли 5 человек. А приходили оне выкупать полону.

А как оне вошли в избу и учел он, Иван, Быгатырю говорить по государеву наказу, каков ему дан от боярина от князя Ивана Семеновича, чтоб он был под государевою рукою со всею своею Кумытцкою землею, и на государевы городы людей своих воиною не посылал, и царевича Ишима, которой ныне учинился у государя в непослушанье, и приходил на государевы волости воиною, изымав, прислал к государю, и послов своих к государю с ними вместе послал.

И Быгатырь таиша в те поры, как он учал говорити государево имя, встал и, выслушав у них государева имени и речи, опять сел и им велел сести, и говорил с ними сидя, и спрашивал про государя и про Московское государство. Каково государство, велико, и каковы люди, и здорово ль оне ехали, и корм им дорогою давали ль? И он де таишу про государя царя и Великого князя Михайла Федоровича всеа Русии про его царское Величество и про Русииское государство розсказывали. И таиш де говорил, что он под государевою рукою быти готов и царской милости жален, и послов своих бить челом государю ево государской милости с ними вместе пошлет. И на непослушников государевых стоять готов, где ему царского Величества повеление ни будет. А говоря с ними, их подчивал, подносил им вино делано ис кумызу, да кумыз. А суды чашки - деревяные, да ценинные. А иных никаких судов нет. А подчивав их, отпустил в стан. А ести их не унял.

А корму им давано на 10 ден корова или бык, да на 4 дни дали куль, да на 5 ден по 2 овцы. А питья им не давано. Пили, приходя к нему, таишу, в стан, а инолды у людей ево, а инолды купя. А были оне у таиша 2 месяца.

А отпускал их к государю Быгатырь тайша от себя. И на отпуске у него ели. А отпускаючи их говорил, что он под государевою рукою в его государеве жалованье быти рад, и послов своих к государю отпускает с ними вместе. А обьявя им послов своих отпустил. А на отпуске дал им по коню да малово татарченка. И тот малой - их, а не к государю послан. И князю Ивану они Куракину про то сказывали. И князь Иван о том, что он послан ко государю для того, что им было его разделить нельзя.

И шли оне ис Колмак с колматцкими послы до Тобольска 2 месяца. И пришли в Тоболеск в Филипов пост назавтрея Веденьева дни. А ис Тобольска отпущены к государю с колматцкими послы за пять день до Рожества Христова» [53, Л.10-17].

После своего путешествия с калмыцкими послами в Москву атаман Иван Савельев Дурыня благополучно вернулся в Тобольск 30 июля 1618 года, попутно доставив воеводам очередную царскую грамоту [13, Стб.1067].

            Тобольский казачий атаман Иван Савельев сын Дурыня явился родоначальником одного из самых многочисленных тобольских казачьих родов, представители которого приняли участие во всех самых значительных событиях истории Сибирского казачества. Во второй половине XVII века только в Тобольском гарнизоне службу одновременно несли до полутора десятка казаков Дурыниных, часто с одинаковыми именами и отчествами, поэтому род разделился на ветви с разными фамилиями. Часть казаков Дурыниных сохранили свою родовую фамилию. Потомков же тобольского конного казака Шестака Мануйлова сына Дурынина стали именовать Шестаковыми. А часть потомков атамана станицы казаков Новокрещеного списка Корнилы Петрова сына Дурынина, проживающих в родовой деревне Корнилова, расположенной под Тобольском на речке Медянке, которая в дальнейшем была переименована в деревню Медянки, а ныне называется деревня Медянки Русские, стали именовать Корниловыми. Именно одним из потомков этих казаков Корниловых является известный сибирский казак генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов! Рассказ о казаках Корниловых-Шестаковых-Дурыниных – в одной из следующих глав.

* * *

            Тобольская станица пеших казаков, скорее всего,  возникла одновременно с тобольской станицей конных казаков в момент строительства Тобольска, и поэтому в ней в 1626/27 году несли службу некоторые участники «Сибирского взятья», сподвижники Ермака, вернувшиеся в Сибирь в составе правительственных войск. И в этом не было бы ничего удивительного, если бы в своей книге «Заселение Сибири и быт первых ее насельников» П.Н. Буцинский не указал, что в 1631/32 году среди тобольских служилых людей «были еще сподвижники славного Ермака: они служили в пеших казаках и составляли «старую сотню» под начальством атамана» [47, С.111-112]. Данный вывод он сделал на основании изучения дела по челобитной тобольских пеших казаков, в которой они указали, что, как цитирует П.Н.Буцинский, «служат они государю в Сибири, в Тобольске от Ермакова взятья лет по 40 и по 50 с атаманами, а не с головами». Запущенный П.Н.Буцинским миф о существовании в Тобольске «старой сотни», полностью состоящей из ермаковских казаков, который тиражировался историками в течении более ста лет, уже в наше время развеял Н.И. Никитин в своей статье «О «старой» ермаковской сотне (к истории одного мифа)». Вот какие аргументы приводит Н.И.Никитин: «Во-первых, как явствует из подлинника процитированного выше документа, подразделение тобольских казаков, отправивших челобитную в Москву, называлось не «сотня», а, по-казацки, «станица». Пусть это не принципиально, но все же – неточность. Во-вторых, и это главное, челобитчики действительно называли свою станицу «старой», но вовсе не потому, что это было ее официальное или обиходное название, и не потому, что она состояла из одних лишь сподвижников Ермака. Все было проще. В Тобольске долгое время имелась всего одна станица (сотня) пеших казаков. А к сентябрю 1630 г. (как явствует, правда, уже из других документов) Григорием Шестаковым в Вологде, Тотьме, Устюге Великом и Сольвычегодске были «прибраны» для службы в Тобольске в пеших казаках «из гулящих из вольных людей» 500 человек, которые и составили в сибирской столице к 1631/32 г. еще пять станиц. Они первое время назывались в городе «новыми», а прежняя станица, соответственно, звалась «старой». И далее: «Вполне возможно, что большинство уцелевших соратников Ермака осело именно в столичном тобольском гарнизоне (как в «старой» станице пеших казаков, так и в других подразделениях), однако работами ряда исследователей (А.А. Преображенского, В.А. Александрова, Д.Я. Резуна) выяснено, что некоторые из Ермаковых сподвижников оказались в гарнизонах других сибирских городов – Березова, Верхотурья, Пелыма, Томска, Туринска, Тюмени. Уже этого достаточно, чтобы понять несостоятельность представлений о тобольской «старой сотне» как средоточию уцелевших казаков Ермака, ведь после «Сибирского взятья» всех их было не более сотни» [55, С. 224-231].

            Тобольская станица пеших казаков была поделена на десятни, возглавляемые десятниками. В двух десятнях в месте десятника стояли пятидесятники, которые, кроме своей десятни, руководили еще и четырьмя другими. Станицу возглавлял казачий атаман, который назначался из русских служилых людей на основании государевой грамоты и указа. В 1626/27 году в тобольскую станицу пеших казаков отдельно входили 8 иноземцев, о которых было сказано: «Литва и немцы, и черкасы служат пешую службу». В том же году тобольскую станицу пеших казаков возглавлял казачий атаман Третьяк Юрлов (его крестильное имя – Евтихий [52, Л.14-14об.], а всего, вместе с атаманом и 8 иноземцами, в этой станице служили 105 человек.

            В 1628/29 году по государеву указу были прибраны на Русском Севере, а частично и в Тобольске в пешие казаки 150 человек, в том числе 3 пятидесятника и 12 десятников. К 1629/30 году иноземцы Анца Альфов и Микифорко Вакунин были верстаны в тобольскую роту Литвы. В результате, в 1629/30 году в тобольской станице пеших казаков всего, вместе с казачьим атаманом Третьяком Юрловым, служило 254 человека.

* * *

            Тобольская стрелецкая сотня возникла, скорее всего, одновременно с тобольскими станицами конных и пеших казаков. Стрельцы и пешие казаки сибирских гарнизонов несли одни и те же службы. Единственное отличие состояло в том, что пешие казаки были организованы в станицы во главе с казачьими атаманами, а стрельцы – в сотни во главе со стрелецкими сотниками. Поэтому очень часто казачьи дети верстались на «выбылые», т.е. освободившиеся, места на службу в стрелецкие сотни, а стрелецкие дети – в пешие казаки. Отчасти это происходило из-за того, что гарнизоны, особенно на начальном этапе освоения Сибири, были малочисленны и поэтому свободных служилых мест не хватало. В дальнейшем некоторые из поступивших на службу в стрельцы казачьих детей переводились в казачьи станицы либо на замену родственников, либо «на выбылые оклады».

            Тобольская стрелецкая сотня была поделена на десятни, которые возглавлялись десятниками. В двух десятнях в месте десятника стояли пятидесятники, которые, кроме своей десятни, руководили еще и четырьмя другими. Стрелецкую сотню возглавлял стрелецкий сотник, который назначался из русских служилых людей на основании государевой грамоты и указа. В 1626/27 году в тобольской стрелецкой сотне всего, вместе со стрелецким сотником, служило 105 стрельцов.

* * *

            Сибирские юртовские служилые татары являлись составной частью воинского контингента в Сибири конца XVI – начала XIX веков, наиболее приспособленной к конной службе в сибирских степях. Наряду с сибирскими казаками они явились надежной опорой русской государственности в Сибири. Подразделения сибирских юртовских служилых татар были образованы в конце XVI века из представителей сибирской татарской служилой элиты, исповедающих традиционный Ислам, в Тобольске и в крупных сибирских гарнизонах городов Тюмени, Тары, Томска, Кузнецка, Красноярска. Происхождение сибирских татар, выходцами из которых явились сибирские юртовские служилые татары, а также основные события, произошедшие в Сибири до ее присоединения к Русскому царству, и сопровождающие это присоединение, достаточно полно изучены и описаны историографом Г.Ф.Миллером [4], поэтому я не стану здесь уделять этому внимания.

            Экспансия Русского государства, начавшаяся с юга Сибири, и затем продолжившаяся на север и на северо-восток, всегда проходила с непременными мирными призывами к населению вновь присоединяемых под руку русского царя земель. Причем, в отличие от других государств того времени, приверженцев колониальной политики, Русское государство гарантировало населению присоединяемых земель равные права со всеми подданными государства в соответствии с их сословной принадлежностью, и строго следило, чтобы эти права не нарушались. Это был один из факторов, благодаря которому сибирская служилая татарская элита, которая когда-то служила сибирским ханам Едигеру и Бекбулату, а затем захватившему власть в Сибири хану Кучуму, после его разгрома отрядом атамана Ермака Тимофеева Повольского и бегства, присягнула на верность русскому царю. Из представителей этой элиты, присягнувшей русскому царю и были образованы подразделения сибирских юртовских служилых татар. Из представителей же сибирской служилой татарской элиты, принявших Православие, как было мною указано выше, в Тобольске по аналогии с казачьими станицами, была сформирована станица Новокрещеных татар. Причем, и в том, и в другом подразделениях служили представители одних и тех же сибирских служилых татарских родов. Подразделения сибирских юртовских служилых татар видимо формировались при основании городов, к гарнизонам которых они относились.

            Каждое городовое подразделение сибирских юртовских служилых татар возглавлял татарский голова, который назначался царской грамотой из русской служилой элиты – из местных детей боярских, либо казачьих атаманов, но чаще присланных с Руси. К примеру, тюменский татарский голова Илья Бакшеев был назначен в тюменские татарские головы 27 апреля 1630 года из тюменских детей боярских. Весьма примечателен государев наказ о его назначении, в котором подробно расписано то, что должен делать вновь назначенный татарский голова. В наказе сказано: «Ехати ему с Москвы в Сибирь на Тюмень для того: по государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии указу, велено ему Илье быти на государеве службе в Сибири в Тюменском городе у тюменских у юртовских и у захребетных Татар в головах, на Борисово место Внукова». Причем Илье Бакшееву предписывалось «ехати на государеву службу в Сибирь в Тюменской город тотчас, не мешкая нигде ни часу». Приехав в Тюмень, он должен был подать государеву грамоту тюменскому воеводе Прокофью Измайлову. После этого Илья Бакшеев должен был ехать в Тобольск и подать ту же государеву грамоту и государев наказ тобольскому воеводе князю Алексею Никитичу Трубецкому. Государев наказ необходимо было прочитать перед воеводой Трубецким, и если воевода Трубецкой сочтет необходимым дополнить государев наказ наказной памятью, взять у него эту память. Вернувшись в Тюмень, согласно наказа, Илья Бакшеев должен был кроме имянных списков тюменских служилых и захребетных татар взять у тюменского воеводы «и для писма подьячего, и для толмаченья толмача, и для розсылки приставов, которые были у прежних татарских голов». По имянным спискам ему необходимо было пересмотреть всех подчиненных налицо, «а пересмотря, сказати им, что по государеву указу велено у них у тюменских у служилых у юртовских и у захребетных Татар быти в головах на Борисово место Внуково ему Илье». Далее наказ предписывал, что можно и чего нельзя делать татарскому голове: «А однолично ему Илье, будучи на государеве службе в Сибири в Тюменском городе у юртовских у служилых Татар в головах, Татар ведати и росправа меж ними чинити в правду, по государеву крестному целованью, а насилства ему самому им не чинити и посулов и поминков не имати, и руским никаким людем и толмачем и приставам потомуж продаж и насилства никоторого чинити не велети, и в Татарех измены и воровства и шатости проведывати, и делати ему все по сему наказу и по наказной памяти, какову ему сверх сего наказу дадут воеводы князь Олексей Трубетцкой с товарыщи». В соответствии с государевым наказом судить татар татарский голова должен был в татарской судной избе. Кроме прочего татарскому голове предписывалось: «А будучи ему Илье на Тюмени у тотар в головах, никакими товары не торговати и мягкие никакие рухледи и лошадей самому ему не покупати, и людем своим и стороною торговати на себя не велети, и на себя никакие мягкие рухляди и лошадей покупати не велети, и вина ему на продажу и про себя не курити, и Тотар вином не поити, и мягкие никакие рухледи от них не имати…». Кроме того, Илье Бакшееву в государевом наказе было определено: «А где будет его Ильи, по государеву указу, или по тоболской отписке, воевода Прокофей Измайлов по вестям пошлет с тюменскими служилыми с юртовскими Татары на государеву службу в посылку на колматцких и на киргизских людей, которые учнут задоры чинить и на государевых людей войною приходити, и Илье с теми Татары на тех колматцких и на киргизских людей ходити и государевым делом промышляти, сколко милосердный Бог помочи подаст и смотря по тамошнему делу; а самому ему Илье над колматцкими и над киргизскими людми задору никакова не чинити, а Тотаром потомуж никаких задоров чинити не велети ж» [1, Стб.653-658].

            Первым тобольским татарским головой был ермаковский атаман Черкас Александров сын Корсак. В «Прибыльной книге» 1667-1669 годов тобольского воеводы стольника П.И.Годунова записано: «…Черкас Александров Корсак служил в Сибири в Тобольску в головах татарских с Ермакова взятья всякие государевы службы во всех сибирских городех…» [6, Л.1]. Денежное и хлебное жалованье татарского головы было самое большое среди сибирских служилых начальных людей. Так, тобольский татарский голова Костянтин Частой в 1626/27 году получал годового денежного жалованья «30 рублев», а хлебного – «30 чети ржи, 30 чети овса» [45, Л.98,151]. Аналогичное жалованье получали другие, назначаемые в дальнейшем, тобольские татарские головы: в 1629/30 году - Федор Степанов Елагин [9, Л.192] [16, Л.37,99], в 1634/35 году - Михайло Харламов [56, Л.212об.; 31, Л.313], с 1645/46 по 1647/48 год - Петр Иванов Челищев [57, Л.222; 17, Л.119], в 1649/50 году - Назар Иванов Чирков [58, Л.230об.]. Причем в тобольской имянной окладной книге ко 1647/48 году указано, что «голова татарской Петр Иванов сын Челищев по его челобитью за поместье, которое у него на Руси, служит без хлебново жалованья». В дальнейшем денежное и хлебное жалованье тобольскому татарскому голове было понижено. Назначенный в 1650/51 году тобольский татарский голова Петр Ондреев Ярышкин получал уже денежный оклад «20 рублев» [19, Л.80об.], а хлебный – «20 чети ржи, 20 чети овса» [59, Л.235]. В тобольской имянной окладной книге ко 1662/63 году указано, что «голова татарской Петр Ярышкин по государеве грамоте сослан на Лену» [60, Л.178об.]. В тобольской же имянной окладной книге к 1667/68 году эта же информация более детализирована: «Голова татарской Петр Ярышкин в прошлом во 167-м году по указу Великих государей и по грамоте послан ис Тобольска на Лену в Якуцкой острог на вечное житье» [22, Л.158об.]. Причина ссылки ни в той, ни в другой книгах не указана. Кстати, в Тюмени в 1663/64-1666/67 годах татарский голова Михайло Павлов Корнилов получал жалованья также «денег 20 рублев,  хлеба 20 чети ржи, овса тож» [61, Л.223об.; 6, Л.609об.]. Правда судьба его сложилась еще более печально, чем у Петра Ярышкина: «татарской голова Михайло Корнилов в прошлом во 176-м году на Тюмени утонул» [6, Л.608об.]. Более удачно сложилась судьба тобольского татарского головы Савы Турского, сменившего на должности сосланного в Якутский острог Петра Ярышкина [62, Л.201]. Вот что он пишет 7 марта 1670 года в своей челобитной на имя Великого государя: «…Служил я, холоп твой, деду и отцу твоему Великим государем на Москве лет з дватцать, и по твоему Великого государя указу отпущен я, холоп твой, с Москвы в Сибирь в То[бо]леск. А велено мне, холопу твоему, быть в Тобольску у татар в голов[ах]. И был я, холоп твой, и жил в Тобольску с тритцеть лет. А в татарских головах был семнатцать лет, и служил тебе, Великому государю, и во [м]ногих походех против твоих государевых изменников - сибирско[го] царевича Кучюка и башкирских людей, и на боях был ранен, и многих башкирцов с татары побил, и языков привел. И по твоему ж Великого государя указу ис Тобольска взят я, холоп твой, к Москве. А велено быть мне, холопу твоему, у твоего ж Великого государя дела в Сибирском приказе в подьячих…» [5, Л.27]. После Савы Турского тобольских татарских голов из русских служилых людей больше не назначали, так как в 1677/78 году денежный, хлебный и соляной оклады тобольского татарского головы - «20 рублев 20 чети ржи, 20 чети овса, 8 пуд соли», видимо вместе с полномочиями, были отданы тобольскому юртовскому служилому татарину Авезбакею Кульмаметеву. Однако тут же его хлебный и соляной оклады были значительно уменьшены: «Авезбакей Кульмаметев, и в нынешнем во 186-м году по приговору боярина и воеводы Петра Васильевича Шереметева с товарыщи велено ему давать 7 чети ржи, овса тож, 6 пуд соли. А достальная у него придача взята и положена в выбылые верхотурских детей боярских оклады» [24, Л.235об.; 36, Л.195]. Для сравнения – в этом же 1677/78 году в Тобольске казачьи атаманы получали денежный оклад «13 рублев» [36, Л.158], а хлебный и соляной оклад – «10 чети ржи, 8 чети овса, 3 пуда соли» [24, Л.205об.]. Причем, для Сибири, за редким исключением, соляной оклад в 3 пуда был наивысшим, который выдавался только казачьим атаманам и верхушке детей боярских. В тобольской имянной окладной книге за 1680/81 год имеется помета: «Авезбакей Кульмаметев, и в нынешнем во 189-м году по указу Великого государя и по грамоте прибавлено ему Азбакею вновь к прежнему окладу 3 рубли» [63, Л.212об.-213], то есть его денежный оклад в 1680/81 году увеличился до 23 рублей!

            Размеры денежного, хлебного и соляного жалованья большинства сибирских юртовских служилых татар отличались от других категорий сибирских служилых людей. В самой ранней, из сохранившихся, тобольской имянной окладной книге 1626/27 года в подразделении тобольских юртовских служилых татар числилось 257 человек. Из них денежное жалованье в размере «по 3 рубли» получали 90 человек,  «3 рубли с полтиною» - 1 человек, «по 4 рубли» - 68 человек, «по 5 рублев» - 35 человек, «по 6 рублев» - 18 человек, «по 7 рублев» - 19 человек, «по 8 рублев» - 11 человек, «по 9 рублев» - 2 человека, а именно - Сантагул Аранчеев, Хабарчак Упконин, «по 10 рублев» - 5 человек, а именно – Козмамет Ахмаметев, Барзагильдей Баибохтин, Кайдаул Баисеитов, Кельмамет княж Бегишов, Итлибай Илибеков, «по 11 рублев» - 4 человека, а именно – Аврахман Бекбавлуев, Куплонда Бурундуков, Ишмурза Ендалеев, Ильчимамет Енмункеев, «по 12 рублев» - 4 человека, а именно – Кутук княж Енбулатов, Ортышак Кожбахтыев, Кызылбай Купландеев, Мамеделей Кызылбаев [45, Л.98-106об.]. Хлебное же жалованье «оклад по 2 чети ржи, по 2 чети овса» получали всего 15 человек, в том числе – Козмамет Ахмаметев, Барзагильдей Баибохтин, Кайдаул Баисе[и]тов, Аврахман Бекбавлуев, Куплонда Бурундуков, Кутук княж Енбулатов, Балицер Итеев, Ортюшак Кожбахтыев, Ясаул Кучей Кочашов, Кызылбай Купландеев, Мамеделей Кызылбаев, Ишей Мурзаендалеев, Буйчак Сабанчеев, Кошай Янгильдеев, Малай Ярлагашов [45, Л.151об.-152]. Мы видим, что большинство (159 из 257 человек) тобольских юртовских служилых татар получали денежное жалованье от 3 до 4 рублей, что меньше денежного жалованья рядового тобольского стрельца или рядового тобольского пешего казака. Видимо такое денежное жалованье было установлено им потому, что они не посылались на годовалые службы, а служили в своем юрте со своего хозяйства, и привлекались на службу только тогда, когда была необходима защита «от прихода неприятельских воинских людей». Такое положение тобольских юртовских служилых татар напоминает положение появившихся пару десятилетий позже беломестных казаков. Согласно тобольской имянной окладной книги ко 1641/42 году все тобольские юртовские служилые татары получали соляной оклад в размере 1 пуда соли [27, Л.205об.-206].

            Однако я не случайно привел имена тобольских юртовских служилых татар, получавших денежный оклад намного больший, чем у большинства тобольских конных казаков и детей боярских, то есть тобольской служилой элиты. Почти все они получали и небольшой хлебный оклад. Скорее всего, эти достаточно большие денежные и небольшие хлебные оклады были им жалованы за их службы. Как было указано ранее, в то время в Русском государстве существовал принцип накопления и наследования денежных, хлебных и соляных окладов. Когда государь за какое-либо отличие в службе жаловал надбавку к жалованью, она прибавлялась к окладу, и накопленный за время службы оклад мог быть передан родственникам – сыну, брату, или племяннику при верстании их в службу. А если учесть владение тюркскими языками, отличное знание степного уклада жизни тобольскими юртовскими служилыми татарами, то возможностей отличиться и заработать повышение оклада, выполняя воеводские поручения в качестве посланников или сопровождающих их лиц, было в то время предостаточно.

            О службах тобольских юртовских служилых татар на сегодняшний день известно не много. Самые первые известия о тобольских юртовских служилых татарах в сохранившихся документах относятся ко времени постройки города Тары в 1594 году, когда в своем наказе государь повелел послать на строительство города и в поход по присоединению соседних волостей «татар Тобольских служивых конных с атаманом с Черкасом с Александровым да с головами с Баисеитом да с Байбахтою 100 человек» [4, С.359]. В декабре 1594 года тобольские юртовские служилые татары, наряду с тобольскими и пелымскими казаками, тюменской литвой, участвовали в разведывательном походе под началом бывшего ермаковского, а к тому времени тобольского конного казака Григория Ясыря в соседние с Тарой подконтрольные хану Кучуму волости, а в январе 1595 года - в походе отряда письменного головы Бориса Доможирова из Тары на Черный городок [4, С.367]. В марте 1595 года из Тары вновь был предпринят поход в необъясаченные волости, в котором под началом письменного головы Бориса Доможирова и головы Своитина Рупосова было 483 человека служилых людей, в том числе тобольские, тюменские, тарские юртовские служилые татары [4, С.370]. Самым значительным событием Сибирской истории, в котором приняли участие сибирские юртовские служилые татары стал поход в 1598 году тарского воеводы Андрея Воейкова на хана Кучюма, кочевавшего в Барабинской степи у реки Оби. Как сообщал в своей отписке в Москву воевода Воейков: «а со мною холопом твоим пошло твоей Государевы Царевы и Великого Князя  Бориса Федоровича всеа Русии рати: три сына боярских, да два атамана, да Тарских служивых людей, литвы и казаков, сто человек, да юртовских служивых Тотар тридцать человек, да волостных ясачных людей шестдесят человек, да Тоболских служивых людей … голова Татарская, да атаман, да литвы и казаков пятдесят три человека, да юртовских Тоболских Тотар сто человек, да Тюменских служивых людей, Литвы и казаков, четырнадцать человек, да юртовских …. Тотар десять человек; …… было в походе твоей …. Царевы и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии рати: три сына боярских, да голова Татарская, да три атаманы, да четыреста без трех человек, Литвы и казаков, и юртовских и волостных Тотар» [15, С.1]. Таким образом, в окончательном разгроме хана Кучума в сражении на Оби 20 августа 1598 года есть большая заслуга тарских, тобольских и тюменских юртовских служилых татар, которые в этом походе составляли примерно третью часть войска воеводы Андрея Воейкова. Взятое в плен «Кучюмово семейство» и другие пленники были отправлены в Москву 20 сентября 1598 года. С ними в охранном отряде, состоящем из 34 человек, пошли в Москву и тобольские юртовские служилые татары Бекбавлуй Абыза и Кучуков, Кызылбай Купландыев [15, С.6.].

            Являясь потомственными служилыми людьми, а соответственно перенявшими от предков дух воина, отличные наездники, мастерски владеющие техникой лучного боя, верные присяге русскому царю, сибирские юртовские служилые татары несомненно внесли большой вклад в поддержание русской государственности на просторах Сибири. В 1626/27 году тобольских юртовских служилых татар возглавлял татарский голова Константин Частой и всего, вместе с татарским головой, в этом подразделении служило 258 человек.

* * *

            Далее приведена самая ранняя, из сохранившихся на сегодняшний день, тобольская имянная окладная книга денежного жалованья 1626/27 года [45, Л.76-100]. Приведенная тобольская имянная окладная книга, как  и подобные книги других сибирских гарнизонов этого периода истории Сибири являются очень ценными с точки зрения антропонимики, так как именно в этот период возникло большинство сибирских антропонимов, получивших дальнейшее развитие в фамилиях сибирских служилых династий. К моменту написания в 1626/27 году этой тобольской имянной окладной книги прошло уже 40 лет с основания Тобольска, поэтому в ней мы видим одноваременно и первое поколение тобольских служилых людей – первостроителей первых сибирских городов и острогов, и частично уже второе поколение служилых людей – детей первостроителей, сменивших в службе своих отцов. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга города Тобольска 1626/27 года с денежными окладами.

Государева царева и Великого князя Михаила Федоровича всеа Русии жалованья дать тобольским служивым людем и ружником, и оброчником, и юртовским служивым тотаром на нынешней на 135-й год по окладу:

Ружники

Знаменской монастырь: Архимариту Тарасью - годовые руги 13 рублев, двем черныя попом - попу Мисаилу, да попу Аврамию - по 8 рублев человеку, келарю старцу Еуфимью, да казначею старцу Агафонику - по 6 рублев человеку, черному диякону Галахтиону - 5 рублев, дьячку Кирилку Семенову - 4 рубли, пономарю старцу Павлу - 3 рубли.

К церкви Живоначальные Троицы попу Иосифу - 12 рублев, дьячку Первушке Минину - 4 рубли, пономарю Ивашку Ефремову - 3 рубли.

К церкви к Вознесению Христову двем попом - попу Григорью, да попу Ондрею - годовые руги по 12 рублев, дьячку Павлику - 5 рублев, пономарю Косте - 4 рубли.

К церкви к Воскресенью Христову двем попом - попу Олексею, да попу Василью - годовые руги по 8 рублев человеку, дьякону Федоту - 6 рублев, дьячку Олешке Тимофееву - 4 рубли, пономарю Пятуньке Васильеву - 3 рубли.

К церкви Всемилостиваго Спаса попу Софону - годовые руги 8 рублев, диячку Мишке Дмитрееву - 4 рубли, пономарю Сидорку Лазареву - 3 рубли.

К церкви Николы Чюдотворца двем попом годовые руги - попу Григорью, да попу Гаврилу - по 8 рублев, дьячку - 4 рубли, пономарю Евсевейку Тимофееву - 3 рубли.

К церкви Богоявлению Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа попу - 8 рублев, дьячку - 4 рубли, пономарю - 3 рубли.

К церкви Живоначальные Троицы, что у князь Михаила Игичеева в Коде, попу Трофиму -годовые руги 8 рублев, дьячку Васке Конанову - 3 рубли, пономарю Кондрашке Иванову - 2 рубли.

К церкви Преображения господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа попу Ивану - годовые руги 6 рублев, дьячку Ондрюшке Тархову - 4 рубли, просвирнице Мамельфе - годовые руги 3 рубли, да ей же на просвиры дают за пшенишную муку 5 рублев.

Дети боярские

25 рублев - Данило Мартынов;

по 20 рублев - Богдан Аршинской, Павел Хмелевской;

по 18 рублев - Самсон Наватцской, Ян Павлоцкой;

по 17 рублев - Остафей Михалевской, Ян Ржитцкой, Павел Рыклевской, Петр Сабанской, Сава Француженин;

16 рублев -  Иван Шульгин;

по 15 рублев - Михаило Баикашин, Василей Демьянов, Данило Низовцов, Гарасим Обольнянинов, Яков Шульгин;

по 14 рублев - Максим Егонской, трубач Матьяш Киржитцкий, Борис Толбузин, Михаило Ушаков, Дмитрей Черкасов;

по 13 рублев - Василей Лутовинов, сурнач Матьяш Лысоковской, Матвей Фалка, Михаило Харламов;

по 12 рублев - Якуб Карватцкий, Дружина Полозов;

11 рублев - Иван Рукин;

10 рублев - Федор Егонской;

по 8 рублев - Иван Брянской, Филип Обольнянинов, Сергей Тырков;

6 рублев - Володимер Кляпиков.

Подьячие

По государеве цареве и Великого князя Михаила Федоровича всеа Русии грамоте присланы в Тоболеск подьячие, а государева им жалованья оклад:

30 рублев - Иван Костюрин;

25 рублев - Панкратей Бабанин;

15 рублев - Михаило Бранской.

Тобольские старые подьячие

20 рублев - Микифор Матюшкин;

18 рублев - Федор Иванов;

15 рублев - Агафон Тимофеев;

13 рублев - Савин Кляпиков;

12 рублев - Микита Чаплин;

10 рублев - Третьяк Васильев;

9 рублев - Третьяк Левонтьев;

по 8 рублев - Михаило Обидяхов, Михаило Пошехонов;

6 рублев с полтиною - Гаврило Ярофеев;

6 рублев - Богдашко Александров.

Таможенные подьячие

10 рублев - Юрьи Хворов;

9 рублев с четью - Илья Власьев.

Литва

14 рублев с четью - ротмистр Ба[р]тош Станиславов;

по 12 рублев с четью - Матвей Вага, Гаврило Ключевской;

по 12 рублев - Ян Куга, Дмитрей Ядровской;

по 11 рублев с четью - Ян Брезлетцкой, Денис Петров, Томило Петров, Иван Поступинской, Михаило Скиба, Юрьи Харлапьев, Григорей Черной;

по 10 рублев с четью - Яков Васильев Безносков, Пронька Васильев, Иван Залеской, Семейка Иванов, Меркуша Кру[шинской], Иван Любимской, Лука Урбанов, Ивашко Федоров;

по 9 рублев с четью - Ерофейко Васильев, Юшко Воеводцкой, Пашко Выходцов, Онтонко Добритцкой, Степан Кулага, Филимонко Лещина, Лавринко Ондреев, Матюшка Поступинской, Дениско Рачковской, Ивашко Софронов, Лаврин Тимофеев, Анца Яковлев;

по 9 рублев - Ивашко Резитцкой, Лавринко Трубач;

по 8 рублев с четью - Васка Быковской, Мартинко Данилов, Левка Дмитреев, Матюшка Коломыльцов, Онтонко Кондратьев, Кирюшка Крушинской, Дружинка Кулагин, Ивашко Пашинской, Юшко Степанов, Богдашко Чер[н]цов;

по 8 рублев - Микитка Брянцов, Демка Злобин, Ондрюшка Киборской, Серешка Кузнец, Лучка Мартынов, Томилко Менков, Пашко Мулов, Ивашко Олифанов, Первушка Сергеев, Лучка Синявской;

по 7 рублев с четью - Первушка Барковской, Оверка Вельской, Ивашко Венгерской, Павлик Витунской, Федотко Володимеров, Янко Вроблевской, Осташко Голубовской, Данилко Григорьев, Янко Деульской, Титко Львов, Юшко Коломыльцов, Мосюшка Кондратьев, Тугаринко Максимов, Петрушка Матусов, Олешка Мурзин, Гриша Павлов, Пиминко Петров, Ондрюшка Попков, Ивашко Рачковской, Воинко Синборской, Ондрюшка Сирота, Ондрюшка Скиндер, Томоско Станиславов, Гришка Степанов, Семейка Трофимов, Дружинка Тычинской, Гриша Урбанов, Офонька Федоров, Мишка Хоткин, Ивашко Чернатцкой, Васка Шеболтас;

по 7 рублев - Левка Быковской, Степанко Васильев, Онисимко Вишневского, Томоско Григоровской, Пронька Иванов, Гриша Карбашевской, Ромашка Коренков, Володька Крушинской, Якушко Петров, Митька Фомин Софронов, Томилко Шорстов, Янко Яблонской;

по 6 рублев с полтиною - Ондрюшка Бубенист, Ясько Дмитреев;

по 6 рублев - Митька Иванов, Осташко Карасевской, Мишка Марков, Кирилко Меньков, Нефедко Панов, Илейка Петров, Богдашко Скорубской, Воинко Фальковской, Ивашко Фролов, Семейка Чернатцкой.

17 рублев - Голова конных казаков Гроза Иванов.

Конные казаки

по 10 рублев с четью - Ганя Ильин, Иван Степанов;

по 8 рублев с четью - Иван Вычегжанин, Шестак Маноилов [Дурынин – С.Д.], Петруша Филипов;

по 7 рублев с четью Игнатко Арзамас, Осташко Башкатов, Степанко Белевец, Федька Белоусов, Климко Бобошин, Ондрюшка Волков, Нехорошко Выродов, Демка Выходцов, Лучка Выходцов, Филька Вяткин, Ивашко Горохов, Семейка Леонтьев Горшешников, Калинка Григорьев, Мурзилко Григорьев, Насонко Дементьев, Митроха Елизаров, Исак Еремеев, Гришка Жемотин, Ивашко Жемотин, Безсонко Жуков, Климко Заев, Родька Затыльской, Семейка Васильев Зырянин, Гришка Измаилов, Ондрюшка Измаилов, Савка Измаилов, Ивашко Исаков, Макуша Кирилов, Гриша Клепалов, Ивашко Фефилов Козел, Якунька Копылов, Офонька Котин, Ондрюшка Кречатник, Семейка Куим, Обросим Куницын, Ивашко Мамеев, Ивашко Ондреев Меркурьева, Семейка Милованов, Ивашко Мисаилов, Исачко Михаилов, Левка Васильев Незнахин, Ондрюшка Неустроев, Семейка Неустроев, Ивашко Олексеев, Иван Петлин, Федька Пирожек, Путинко Рындин, Пахомко Рычков, Серешка Сабаев, Дениско Сергеев, Микифорко Серебряник, Лучка Васильев Скребычкин, Парфенко Терентьев, Микифорко Офонасьев Третьяков, Ивашко Ушаров, Петрушка Ушаров, Тарас Черной, Исачко Чеус, Первушка Матвеев Чечик, Пашко Шестаков [Дурынин – С.Д.], Костя Яковлев, Федька Ясырев, Григорей Ясырь.

14 рублев с четью - Атаман новокрещеных Корнило Петров [Дурынин – С.Д.].

Новокрещеные

11 рублев - Якушко Буголаков;

10 рублев - Оверка Чекеев;

по 9 рублев - Гриша Баиталов, Офонька Куланов Кизыл он же;

по 8 рублев - Еремка Ондреев, Якунька Ондреев;

по 7 рублев с четью - Ондрюшка Данилов, Лучка Куланов, Тренька Соснин;

по 7 рублев - Омелька Мамаев, Осипко Менделеев, Тимошка Миткеев, Петрушка Темирбулатов, Илейка Тленчеев, Марко Туранчеев, Семейка Урбуков, Якунька Ферапонтов;

6 рублев с четью - Якунька Иванов;

по 6 рублев - Семейка Тленчеев, Мишка Камгулов, Якушко Кулаев, Офонька Олексеев, Васка Сарбашов, Микитка Иванов Тенибеков;

по 5 рублев - Фомка Григорьев Колматцкой вож, Семейка Нагадаев, Офонька Октемирев;

по 4 рубли с четью - Первушка Змеев, Митька Конаков, Петрушка Тохтаров, Титко Тугаев.

13 рублев - Атаман пеших казаков Третьяк Юрлов.

Пешие казаки

пятидесятником - по 5 рублев с четью, а десятником - по 5 рублев бес чети, рядовым казаком - по 4 рубли с четью:

пятидесятник Осташ Онтонов, Родька Григорьев, Пронька Иванов, Овдокимко Михаилов, Олешка Пиминов, Микитка Попов, Тимошка Прокопьев, Федька Сметанин, Петрушка Тимофеев, Офонька Федоров;

пятидесятник Тарас Тимофеев, Селюк Григорьев, Семейка Леонтьев Долгая шуба, Ермачко Иванов, Васка Мокеев, Семейка Посников Муромцов, Кирилко Семенов Мясник, Фадейко Онаньин, Куземка Обрамов Сапожник, Ивашко Данилов Тугой безмен;

десятник Богдашко Ерохин, Ивашко Богомол, Богдашко Булгаков, Сидорко Дмитреев, Ивашко Леонтьев Кокора, Поспелко Михаилов, Васка Молоков, Дружинка Васильев Сапожник, Еремка Трофимов, Ивашко Иванов прозвище Шестачко;

десятник Филька Ондреев, Федька Глотов, Васка Горин, Гарасимко Захаров, Архипко Ошурок, Володька Плотник, Исачко Рудомет, Оска Федоров Сапожник, Симанко Чичеров, Михалко Яковлев [Дурынин – С.Д.];

десятник Фомка Игнатьев, Васка Семенов Бубенщик, Мишка Гладкой, Микитка Исаков, Богдашко Михаилов, Шестачко Онтонов, Петрушка Ошанин, Федька Потапов, Левка Трофимов, Тренька Ярков;

десятник Ларя Горшешников, Семейка Яковлев Балин, Богдашко Васильев Галиченин, Шумилко Григорьев,  Завьялко Иванов, Богдашко Иевлев, Гаврилко Селиверстов, Ганка Тарасов, Тараско Терентьев, Васка Федоров Устюжанин;

десятник Посник Муромцов, Потапко Баландин, Ивашко Бродка, Булгачко Иванов, Мишка Иванов Кочат, Ивашко Мяндин, Ивашко Савлучихин, Дючко Степанов, Якунька Чермной, Ивашко Юдин;

десятник Ивашко Куимов, Семейка Васильев, Суботка Дмитреев, Курбатко Иванов, Якунька Исаков, Ушачко Кирилов, Мишка Федоров Киселихин, Ермачко Остафьев, Федька Подуров, Шестачко Филипов;

десятник Гриша Подчекуня, Васка Елизаров Витязев, Марко Вяткин, Михалко Горохов, Пашко Ерохин, Михалко Ондреев Лошкин, Ивашко Онтонов Кожева, Богдашко Леонтьев Мокринской, Васка Поляков, Олешка Поспелов;

десятник Митька Седельник, Ондреев Вязмитин прозвищем Марко, Оксенко Оникеев, Микитка Плечиков, Федька Зиновко Прокопьев, Левка Романов.

Литва и немцы, и черкасы служат пешую службу:

Анца Альфов, Юшко Бекер, Микифорко Вакунин, Семейка Данилов, Ивашко Конь, Мартинко Кухор, Якунька Михаилов, Ивашко Яшин.

12 рублев - Сотник стрелецкой

Стрельцы

пятидесятником - по 5 рублев с четью, десятником - по 5 рублев без четверти, а рядовым стрельцом - по 4 рубли с четью:

пятидесятник Иван Рогозинков, Микитка Григорьев Володин, Митька Жареник, Ивашко Коновал, Михалко Кукля, Нехорошко Микитин, Ивашко Прокопьев, Никонко Скорняк, Степанко Филипов, Пашко Шананин;

пятидесятник Гриша Богданов, Ивашко Васильев Бородулин, Кизылбайко Воин, Кондрашка Карпов Корела, Бурнашко Муромцов, Пронка Гарасимов Муромцов, Завьялко Онисимов, Кирилко Сапожник, Ондрюшка Семенов, Стенька Павлов Серебряник;

десятник Прибыток Ондреев, Данилко Балин, Богдашко Осипов Варварка, Ивашко Степанов Жуков, Васка Иванов Корепка, Микитка Леонтьев Кузнецов, Степанко Костянтинов Матурин, Ивашко Пиминов, Михалко Симанов, Ларка Юрьев;

десятник Васка Михаилов Охненеев, Степанко Назаров Вятченин, Ивашко Кирилов, Меншичко Михаилов, Ортюшка Онофреев, Михалко Ортемьев, Филька Рогозинников, Тренька Табаков, Филька Трушников, Шестачко Микитин Шапошников;

десятник Родя Верзило, Степанко Иванов Баландин, Васка Фефилов Козел, Тараско Нефедьев, Ивашко Омельянов, Семейка Росторгуй, Микитка Богданов Семенов он же, Гаврилко Силуанов, Васка Смирнягин, Конашка Филипов;

десятник Миша Смольянин, Тренька Кирилов, Матюшка Курбатов, Онтипка Иванов Москвитин, Семейка Некрасов, Ондрюшка Неупокоев, Олешка Офонасьев, Бориско Павлов, Васка Резвой, Ортюшка Родионов Чалбыш;

десятник Фомка Супонь, Серешка Офонасьев Ерославец, Жданко Еуфимьев, Ивашко Леонтьев, Ивашко Коковка, Данилко Микитин, Пятунка Михаилов Портной мастер, Богдашко Прокопьев, Мосяшка Русинов, Байко Терентьев;

десятник Васка Устюжанин, Олешка Васильев, Ивашко Верзилов, Савка Еремин, Мишка Ильин Котельник, Федька Федоров Нашивошник, Фадейко Васильев Пермяков, Ивашко Прибытков, Вторышка Савельев, Матюшка Трошин;

десятник Федоров Попов, Левка Матвеев Вильянов, Богдашко Завязошник, Петрушка Еуфимьев, Якимко Михаилов, Ивашко Лукьянов Плотник, Ивашко Оникеев Сапожник, Мишка Сапожник, Петрушка Кирилов Серебряник, Федька Филипов Шапошник;

десятник Омелька Пермяков, Ивашко Федоров Болховитин, Федька Васильев, Томилко Вычегжанинов, Микитка Дурынинской, Обросимко Леонтьев, Якушко Павлов, Кондрашка Поморской, Семейка Савин Попов, Степанко Савин Попов, Гришка Прокофьев, Данилко Рогозинников, Гришка Фонарник, Первушка Леонтьев Щербак.

По 8 рублев - городовой прикащик Неустрой Иванов, часовщик Поспелко Кирилов;

7 рублев с четью - Суклемские мельницы прикащик Богдан Щока;

6 рублев - пушкарь Олешка Милованов;

5 рублев с четью - пушкарь же Ивашко Семенов Кузнец;

по 5 рублев - городовой прикащик Влас Охлябинин, пушкарь Тимошка Исаков, пушкарь же и кузнец Нестерко Иванов, пушкарь же и кузнец Семейка Фролов, тюремной сторож и палач Куземка Олексеев;

по 4 рубли - затинщик Назарко Таньярыков, съезжие избы сторожи Богдашко Иванов, Сидорко Степанов, у судов сторожи Матюшка Онцыфоров, Путилко Офонасьев;

по 3 рубли - тюремной сторож Федька Васильев, острожные воротники Фомка Григорьев, Васка Пахомов, городовые воротники Матюшка Кондюря, Федька Кирилов, бирич Марко Кондратьев, засыпка Суклемские мельницы Якунька Мокеев;

гостина двора дворники - по 2 рубли с полтиною - Куземка Иванов, Бориско Сидоров.

30 рублев - татарский голова Костянтин Частой.

13 рублев - толмач Ондрей Кулушаров.

Тобольские служивые татаровя

по 12 рублев - Кутук княж Енбулатов, Матмейалей Кизылбаев, Ортышак Кожбахтыев, Кызылбай Купландеев;

по 11 рублев - Аврахман Бекбавлуев, Куплонда Бурундунов, Ишеймурза Ендалеев, Ильчимамет Енмункеев;

по 10 рублев - Козмамет Ахмаметев, Барзагильдей Баибохтин, Кайдаул Баисеитов, Кельмамет княж Бегишев, Итлибай Илибеков;

по 9 рублев - Сантагул Аранчеев, Хабарчак Утконин;

по 8 рублев - Ебаргул Аллагулов, Альмамет Енбанчеев, Аигучак Енгильдеев, Бальицер Итеев, Ельтамыш Кочашов, Кучей Кочашов, Бекшанда Кузбердеев, Едигер Тамаймурзин, Кульбаиш Теребердеев, Якшимамет Четкорин, Кошай Янгильдеев;

по 7 рублев - Арап Азанов, Башкурт Аллаков, Шемелей Баибохтин, Девлетин Бекшенаков, Бульгунча Ельтогузов, Бунгульбаатыр Енбульдеев, Малай Ерлагамышов, Аиткул Кизылбаев, Кельмамет Кизылтинов, Кирчизак Кочабердеев, Комай Кошаев, Аиткул Кулурусов, Тахтагул Кулурусов, Урмамет Сырмаметев, Итей Сююндюков, Еней Сяляков, Буичак Сабанчеев Теричаков он же, Байсеит Шагадаев, Бугай Шапкадаев;

по 6 рублев - Сюлюман Айдаров, Ишмамет Ахмаметев, Кульмамет Бегучеев, Енеи Бекбулаев, Мукшан Бекмаметев, Буйташ Ельтамышов, Тлевмамет Игибаев, Маймамет Илькисеитов, Кочамамет Итеев, Девлетмамет Ишеев, Мурзагильдей Ишеев, Енбулуй Тлевлеев, Мураталей Каидаулов, Кавчюк Кикчеев, Ансюгер Сантагулов, Бекшан Сююндюков, Козы Хозяшов, Сары Читканов;

по 5 рублев - Баибуга Авзитов, Альмамет Альлыбаев, Исентовай Андынчеев, Менлыбай Бесергенев, Таир Буранчеев, Кулайбердей Девлеткильдеев, Айтагул Евгастыев, Ебалак Елеманов, Шугур Енбулатов, Баянда Иткучюков, Теней Итмурзин, Кутук Ишеев, Явгасты Каидаулов, Бекберды Каптагаев, Малюсок Карамышов, Тохма сын Карачиков, Исенмамет Кизылбаев, Кучюгащ Кудашов, Шамай Курьяваров, Кутайсалты Кулыватов, Мамгей Бегишов Мамык он же, Ишмамет Менлыбаев, Рохман Муллин, Тансеит Мунтаев, Усяк Ортышаков, Сюч Сююндюков, Шаминей Таккулуев, Кудабердей Танмункеев, Тонай Теребердеев, Ишмамет Тозаев, Шихмамет Тоскунаев, Досай Тотаев, Мангит Уразгильдеев, Баибохтабек Учеев, Кучей Хабарчин;

по 4 рубли – Енигей Айтяков, Тенизбай Алибеков, Куплонда Альгурчеев, Альмамет Алькучюков, Авнякулко Альлагулов, Тевка Амангильдеев, Енгулут Аманлыков, Тевлей Аманшихов, Баимамет Баисубеев, Кельмамет Баиталов, Девлеткильдей Бидяшов, Бекмамет Бегишов, Енмамет Бегишов, Менлыбай Бегишов, Енгей Бекучеев, Бекшанко Бигеев, Буранчи Бизильгенев, Чичкан Блешов, Буранчи Бугаев, Ерлагамыш Бугалаков, Мурзагильдей Булгаиров, Исенгильдей Девлешов, Исенмамет Девлешов, Бекубаш Девлеткильдеев, Янбула Дивеев, Крымсарай Евлубаев, Куртка Едигерев, Атня Енбахтыев, Альмамет Енгуразов, Бишинейко Енгуразов, Кильдыбай Енгурчеев, Кармышак Еняков, Кузей Иванчин, Бектемир Иктустов, Мамгитай Исенбаев, Мурзагильдей Исенев, Бектемир Карагулов, Енмамет Кизылов, Беккучюков Кичбашов, Сеиткул Кочагулов, Бигильдей Кузабердеев, Мельмамет Кутабердеев, Чибик Кутабердеев, Узюгельдей Кутлугильдеев, Будашко Кутлымаметев, Мамет Кельдеразов Матмас он же, Шадемир Михайлов, Кутагай Мурамин, Ермамет Сабанчеев, Бавзит Салтыганов, Булал Сантагулов, Алымгул Сарбашов, Истек Сарыешов, Тарчик Сючдевлетев, Акшанко Сююндюков, Теней Тагатаров, Буторка Тасканаев, Махмет Теяков, Тлевбердей Тобольдаев, Меткулко Тоскунчеев, Альсеит Тохтыдыев, Чевлетко Тояшов, Чингичак Тугайгильдеев, Абраим Уразгильдеев, Амангильдей Усеинов, Енбайко Уткармышов, Баимамет Чингеев, Кармышак Янгильдеев;

3 рубли с полтиною – Кульмамет Тамаймурзин;

по 3 рубли – Чюак Акбашов, Ахманай Акзитов, Аиткул Альмаметев, Кутанчи Альчин, Баиш Арыков, Бузугул Багильдеев, Девлетмамет Баибохтин, Кожай Байбохтин, Беибохта Бегишов, Бексуба Бегишов, Менлымамет Бекбашов, Уразмамет Бекбулатов, Альмамет Бектемирев, Чюрюгей Бектемирев, Чюрюги Бектемирев, Менлыбай Бигеев, Мамей Бубугулов, Тобунай Булатов, Исекей Булгаиров, Бездреган Булгаиров, Шамай Буранчеев, Чигер Бурнашов, Кучюк Воинеев, Алимгул Девлеткильдеев, Альсеит Девлеткильдеев, Боран Деушов, Сантагильдей Елаев, Кишкина Елдашов, Етикуртка Аксырыев Енбаитоков, Буидяш Енеев, Токлубай Еникеев, Истякчи Енсеитов, Килей Иванов, Енигей Иванчин, Игибердей Игилыков, Ишмамет Исенгильдеев, Теникей Исенгулов, Ялук Иткучюков, Сеитмурат Ишеев, Кутлумамет Ишпердеев, Кошимамет Каптагаев, Бекберды Карачиев, Исешко Дилеев Карачюмеев, Бигей Каргачиков. Кучюк Катамышов, Етикуртка Кельдыбаев, Маймамет Кельдыбаев, Асан Кизылов, Биш Кильдыбаев, Бердымамет Кожбахтыев, бекетинец Евгашты Кождевлетев, Ельмамет Кулаев, Арык Курбашов, Елай Курмангулов, Гришка Кутабердеев, Баимамет Кутлугильдеев, Бабаш Кутыев, Токмамет Кучюков, Коземгул Кулурусов Кучюк он же, Кучюк Мардымов, Тонгай Мунтаев, Девлеткильдей Мурзагулов, Адзюгул Сагавов, Чигирь Тебердеев, Девлеткуль Теничаков, Исенгильдей Тенсеитов, Инчигильдей Теребердеев, Тевмамет Теребердеев, Кульбай Теричаков, Еней Теушов, Игилык Тлевбердеев, Акьюл Тлевлеев, Баши Тлевлеев, Мелек Токманаев, Девлеткильдей Уразбахтыев, Урмамет Урусов, Токлубай Усеинов, Кимянгер Уткальмышов, Агучак Хабарчеев, табынец Тюмяк Чаботаев, Иванча Енгулуев Челдинов он же, Сальтагильдей Чигерев, Каичяк Чюмуков, Мурзагул Чюнгулуев, Битей Шагаров, Койбаиш Якшигильдеев, Биричак Яльсырыев, Тохташ Янибеков, Индрей Янсырыев, Ахмамет Ярлагамышов;

7 рублев – захребетных татар староста Исенбахта Исенгильдеев, Иван Федоров.

* * *

            Далее приведена выписка из тобольской имянной окладной книги с денежными окладами 1629/30 года, в которой приведен список новоприбранных в 1628/29 году тобольских пеших казаков [16, Л.24-30]. Для публикации выписанные фамилии пеших казаков в каждом десятке упорядочены по алфавиту.

Выписка из тобольской имянной окладной книги
с денежными окладами 1629/30 года.

Пешие ж новоприборные казаки, которые прибраны по государеву указу во 137-м году.

Пятидесятником - по пяти рублев с четью, а десятником - по пяти рублев бес чети, рядовым казаком - по 4 рубли с четью:

пятидесятник Ивашко Дмитреев, Васька Григорьев Коширянин, Васька Куклин, Якунька Куклин, Якунька Омельянов,  Ондрюшка Ондреев,  Митька  Васильев Пелымец, Ларька Семенов, Семейка Шелковников, Ондрюшка Шестаков [Дурынин – С.Д.];

десятник Гришка Иванов, Офонька Максимов, Онтропко Марков, Мокейко Микитин, Ганька Микифоров, Оська Микифоров, Сенька Офонасьев, Томилко Прибытков, Федотко Семенов, Ивашко Угримов;

десятник Дениско Александров, Ивашко Микитин Афутин, Ивашко Васильев Вилежанин, Куземка Микитин, Ивашко Григорьев Оконнишник, Богдашко Олексеев, Федька Олексеев, Ефремко Орефин, Гришка Поликарпов, Ивашко Полуянов Смольник;

пятидесятник Наумко Денисов, Калинка Киреев, Васька Митрофанов Коновалов, Гришка Обросимов, Олешка Обросимов, Ивашко Ондреев, Офонька Осипов, Трошко Онтонов Пенежанин, Васька Иванов Сорокин, Ивашко Трофимов;

десятник Степанко Васильев, Пашко Иванов Грязнов, Овдокимко Иванов Губа, Васька Иванов Двинянин, литвин Гришка Иванов, Федька Ондреев Кобелев, Федька Милованов, Кирюшка Затеев Петрушов, Савка Савельев, Микитка Степанов;

десятник Ивашко Иванов, Микитка Иванов, Якунька Иванов, Федька Исаков, Богдашко Олексеев, Ондрюшка Онтонов, Федотка Петров, Фомка Онтипин Устюжанин, Федька Фролов Устюжанин, Васька Якимов;

десятник Якунька Иванов Вычегжанин, Игнашко Данилов, Якунька Игнатьев, Мишка Семенов Кузнецов, Завьялко Онтипин Сысолетин, Серешка Тимофеев, Исачко Захаров Усолец, Ивашко Федоров, Титко Федоров, Овдокимко Олексеев прозвище Четвертко;

десятник Костька Борисов, Ортюшка Евсеев Важенин, Шестачко Ондреев Гробов, Федька Иванов, Федотко Онфимов Кобелев, Ивашко Кузьмин, Евсейко Онисимов Ловцов, Сидорко Яковлев Соснин, Тимошка Лукьянов Усолец, литвин Якунька Яблонской;

десятник Гришка Савин Колмогорец, Сидорко Кузьмин, Мишка Обросимов, Мишка Ондреев, Гаврилко Офонасьев, Оничка Романов, Ивашко Семенов, Савинко Тимофеев, Лучка Володимеров Устюжанин, Богдашко Петров Шереметко;

десятник Ивашко Борисов, Пронька Дементьев, Обросимко Иванов, Ивашко Кузьмин, Захарко Леонтьев, Осипко Микитин, Серешка Михайлов, Ивашко Офонасьев Тырковской, Ивашко Федоров, Степанко Иванов Юдин;

пятидесятник Ивашко Леонтьев Важенин, Якунька Кирилов Важенин, Петрушка Борисов Вайгачев, Федька Володимерец, Дружинка Насонов, Ивашко Панов, Куземка Федоров Пенежанин, Ивашко Григорьев Устюженин, Тренька Панкратьев Устюженин, Самоилко Яковлев Шенкорец;

десятник Еремка Иванов Вилежанин, Ондрюшка Денисов, Ивашко Михайлов Ермаков, Ортюшка Григорьев Лозвинцов, Семейка Осипов Москвитин, Микитка Семенов Пенежанин,  Илюшка Юрьев Тюменец, Харька Кондратьев Устюженин, Шестачко Денисов Устюженин, Гришка Иванов Шишкин;

десятник Якунька Микитин Башов, Пронька Бурков, Омелька Костянтинов Вычегжанин, Якунька Иванов Зыков, Ивашко Максимов, Ивашко Карпов Саранчин, Васька Максимов Сысолетин, Бориско Павлов Углечанин, Ивашко Федоров Устюжанин, Офонька Евсеев Чабулин;

десятник Ивашко Савельев Важенин, Ивашко Леонтьев Губин, Гарасимко Ермолин Дунай, Пятко Федоров Мезенец, Савка Савельев Пенежанин, Федька Савельев Рыков, Гордюшка Сергеев, Ивашко Микитин Соловей, Куземка Иванов Устюжанин, Богдашко Максимов Юшак;

десятник Родька Семенов Важенин, Евсейко Артемьев Вычегжанин, Онтипко Васильев Вятчанин, Богдашко Тихонов Козырев, Васька Кузьмин, Первушка Лукьянов, Петрушка Гаврилов Панов, Парфенко Спиридонов, Левка Фомин Суков Устюжанин, Якунька Гаврилов Устюженин.

* * *

            Как было сказано выше, первым русским гарнизоном в Сибири был гарнизон Тюмени, которая являлась городом, из которого на начальном этапе осуществлялось руководство  всей присоединенной территорией. К 1590 году Тюмень уступила свое главенствующее положение в управлении Сибирью Тобольску, и стала уездным городом Тобольского разряда. Служилые люди тюменского гарнизона несли службу по охране границ Тюменского уезда, участвовали в строительстве многих сибирских городов и острогов, а также в совместных с тобольскими и тарскими служилыми людьми походах на вторгшихся в пределы сибирских уездов кочевников. Вот что рассказал о подобном походе в своей отписке в 1608 году туринскому воеводе Ивану Никитичу Годунову тюменский воевода боярин Матвей Михайлович Годунов: «… И в прошлом, господа, в 116-м году августа в 26 день приходили на Пышму реку нагайские люди, Урус мурза с товарищи, были от Тюмени в 20 верстах, погромили  тюменских служивых людей татар два юрта, а под Тюменью они не были, и погромя юрты, побежали того же числа назад; и мы посылали за ним с Тюмени в погоню атамана Дружину Юрьева, а с ним служивых людей: литву и конных казаков и татар, и Дружина сошел нагайских людей и Уруса мурзу с товарищи за Исетью рекой, и Божьею милостью и государя царя и великого князя Василия Ивановича всея Русии счастьем, многих нагайских людей побили, и языки поимали и полон весь отгромили назад; и пришел Дружина со всеми тюменскими служилыми людьми на Тюмень в 4 день здорово» [11, С.207].

            В своей отписке в Москву, поданной в Сибирский приказ 2 августа 1627 года, назначенный в Тюмень воеводой Петр Тимофеевич Пушкин, доложил государю по имянному списку, взятому им у прежних воевод, численный состав тюменского гарнизона в 1627 году и службы, которые несли тюменские служилые люди: «И по тому, государь, имянному списку, детей боярских 6 человек, литвы и конных казаков и с атаманом и с ясаулом 101 человек, стрелцов и с сотником 72 человека, пеших казаков и с атаманом 71 человек, 4 пушкари; и всего детей боярских и литвы и конных и пеших казаков и стрельцов и пушкарей 264 человека. И из того, государь, числа служивых людей на твоих государевых службах с Тюмени в Томском городе на годовой 24 человека; да в нынешнем во 135 году в Томской город тем служивым людем на перемену послати 20 же человек. А с перемены, государь, из Томского города служивые люди приходят на Тюмень в другой год в осень; а коли в Томском городе замешкают, и они приходят зимою. И обоего служивых людей с Тюмени в Томской город, которые посланы с Тюмени в прошлом во 134 году и которых послати в нынешнем во 135 году на перемену  44 человека. Да с Яковом Хрипуновым за Енисейской острог, для серебреные руды, послати служивых людей 40 человек. Да к Ямышу озеру по соль послано 75 человек. А приходят служивые люди от Ямыша озера с солью на Тюмень после Семеня дни [1 сентября – день памяти преп.Симеона Столпника – С.Д.] в осень. Да в Тюменской уезд в новую твою государеву слободу на Ницу летом, для караулу посылают по переменам беспрестани по 5 человек; да на отъезжей караул на Пышму, по переменам же, беспрестани посылают по 5 же человек. Да в проезжие станицы в поле с Тюмени же посылают на 3 урочища, на Ачикуль, да на Медвежье озеро, да на Бешкуль, для колмацких и иных для воинских людей, в станицу по пяти человек. А юртовских, государь, служивых Татар на Тюмени 76 человек, и тех юртовских служивых Татар к руским людем в прибавку в Томской город послано в прошлом во 134 году 20 человек. Да в нынешнем во 135 году послати в Томской город тем служивым Татаром на перемену 20 же человек; да к Ямышу озеру послано 28 человек; а в проезжие станицы и на отъезжие караулы и в слободу служивых Татар  к руским служивым людем в прибавку посылают же». Далее воевода Пушкин, беспокоясь о безопасности города и уезда и сетуя на малочисленность тюменского гарнизона в летний период, пояснял: «А татаровя, государь, живут летом по юртам и по пашням в отъезде, от города вдали, за два днища и болше; а к  городу в ближние юрты съезжаютца, как реки станут. А у руских, государь, служивых и у посацких людей и у пашенных крестьян и у отставленых ямских охотников и у всяких жилецких людей деревни и в деревнях пашни от города в верстах в сороки и в 50 и болше, и служивые люди, которые служат без хлебного жалованья с пашень своих, и те служивые и посацкие люди и пашенные крестьяне и отставленные ямские охотники и всякие жилецкие люди живут в деревнях и по своим пашням. А у города служивые и посацкие люди и пашенные крестьяне пашни пашут немногие; а в городе, государь, и в остроге осмтаваетца всяких людей мало. А Колмаки, государь, под Тюменью кочюют близко, от Тюмени в пяти днищах и менши. И буде, государь, над городом над Тюменью и над уездом  и над ясашными волостми от колматцких людей или от иных от каких от воинских людей которая поруха учинитца, потому что служивых людей на Тюмени за службами в городе и в остроге оставаетца мало» [1, Стб.464-466].

            Согласно тюменским  имянным окладным книгам к 1629/30 году тюменский гарнизон включал: 8 детей боярских, станицу Литвы, станицу конных казаков, подразделение стрельцов, станицу пеших казаков, подразделение юртовских служилых татар, а также категорию служилых людей «оброчники», объединяющую в себе пушкарей, сторожей, воротников, толмачей и кузнеца.

            Тюменские станицы Литвы и конных казаков подчинялись атаману Литвы и конных казаков Ивану Войнову. Иван Войнов был сыном Воина Остафьева – одного из первостроителей Тюмени. Вот что сообщил о службе деда и отца в своей челобитной в 1671 году сын Ивана Войнова - тюменский сын боярский Данила Войнов: «... В прошлых, государь, годех Блаженныя памяти при государе царе и Великом князе Иване Васильевиче всеа Росии самодержце на твое Великого государя имя выехал из Литвы дед мой Воин Остафьев. И по его государеву изволу после Ермака Тимофеевича Сибирского взятья в первой посылке служил дед мой Воин тебе, Великому государю, в Сибире на Тюмени в рохмистрах у Литвы. И после деда моего служил отец мой тебе, Великому государю, на Тюмени же в отаманех …» [5, Л.67]. Кстати, имя Воин было прозвищем Воина Остафьева. Его крестильное имя было …Федор! Об этом указал в своей челобитной в 1672 году его внук - тюменский кормовой сын боярский Якунька Иванов сын Войнов: «… Дед мой был иноземской породы Федор въезжей ис Польши, и отец мой Иван Федоров служили по Тюмени…» [5, Л.160].

            К 1629/30 году тюменская станица Литвы включала 2 литвинов, 5 литвинов, тюменских уроженцев, 6 черкас, 1 немца, 23 казака Литовского списка, 3 новокрещеных татар, 1 новокрещеного черемисина.

            В то же время тюменская станица конных казаков делилась на десятни, во главе каждой из которых стоял десятник, включала 55 конных казаков, 4 литвинов, тюменских уроженцев, 1 новокрещена и непосредственно управлялась ясаулом конных казаков Федором Яковлевым. О заслугах Федора Яковлева, за которые он был произведен из десятников в есаулы, указано  в царской грамоте от 3 декабря 1617 года тюменскому воеводе Ивану Секерину: « … служил он нам в Сибири в Тюменском городе всякие наши службы 15 лет; да он же де служил нам на Руси с боярином нашим со князем Михайлом Скопиным полтора годы; да он же служил нам под Москвою при боярех наших, голод и всякую нужу терпел; да в прошлом де во 125 году, как изменили нам в Сибири в Тюменском городе ясачные татаровя Янтура с товарыщи, и вы де за теми татары посылали атамана Степана Молчанова, а его де Федку с ним же посылали, и они де тех татар сошли, не доходя Ишима реки днища, и с ними был бой, и он де на том бою с теми татары бился явственно. Да в прошлом же де во 125 году, как приходили наши изменники князь Ахманаев сын Аткачарко с товарыщи и отогнал у есачных людей у Антыша с товарыщи 30 лошадей, и вы де за теми нашими изменники посылали в погоню его Федку, да с ним конных казаков и служивых татар 20 человек, и он де за теми татары гнался 12 дней и нагнал их за Тоболом рекою, не доходя Ишима реки днища, и с ними бились до полудни, и он де Федка на том бою нам служил, бился явственно, Ахманаева сына Аткачарка взял жива…» [13, Стб.349-350].

            Упоминая о тюменской станице конных казаков нельзя не вспоминить об одном из  ее атаманов - Гавриле Иванове. В государевой грамоте от 27 февраля 1623 года в Тюмень воеводам князю Михаилу Долгорукову и Юрию Редрикову сообщается: «Бил нам челом Тюменского города конной казак Гаврилко Иванов, а сказал: служил де он блаженные памяти государю царю и великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии, и государю царю и великому князю Федору Ивановичю всеа Русии, и царю Борису Федоровичу всеа Русии, и царю Василью Ивановичю всеа Русии и нам великому государю в Сибири 42 года; а преже де того он служил нам на поле 20 лет у Ермака в станице и с ыными атаманы. И как с Ермаком Сибирь взяли, и Кучюма царя с куреня збили, а царство Сибирское нам взяли, и мурз и татар розорили, и он де был посылан с Ондреем с Воейковым на нашу службу на тово же Кучюма царя, и Божиею де милостию и нашим счастием тово царя Кучюма на Обе реке погромили и его убили, и жены его и дети взяли. Да его же де посылал на Алея царя боярин наши воевода Матвей Михайлович Годунов с воеводою с Назарьем Изъединовым, и того де Алея царя взяли и жен и детей поимали. Да он же де в Сибири ставил Томской город при воеводе Гавриле Писемском; да он же де ставил город Тюмень при воеводе Василье Сукине; да он же де посылан был в Кузнецы для нашего ясаку, и первой де ясак взяли; да он же де Тобольской город ставил при воеводе Даниле Чюлкове; да он же де Тарской город ставил при воеводе при князе Ондрее Елецком; да он же де ставил Пелымской город при воеводе при князе Петре Горчакове; да ево же де посылал на нашу службу боярин наш и воевода Матвей Михайлович Годунов головством на калмацких людей, и они де колмацких людей погромили, и жен и детей в полон  взяли…» [4, С.455-456]. Г.Ф.Миллер скептически отнесся к словам Гаврилы Иванова о том, что «тово царя Кучюма на Обе реке погромили и его убили», и даже высказался на эту тему так: «сей казак хотел безмерным хвастовством службу свою возвысить» [4, С.299]. На мой же взгляд, Гаврила Иванов писал о своих службах без всякого хвастовства. То, что он не ошибся в именах воевод, при которых строились названные им сибирские города, подтверждает - он знал, о чем писал, так как являлся участником тех событий. А в том, что он был искренне уверен в гибели хана Кучума в сражении на Оби, я не сомневаюсь, так как и тарский воевода Андрей Воейков пребывал в той же уверенности, пока 5 октября 1598 года в Тару не пришел посланный им на розыски хана Кучюма Туль-Мамет сеит, который и сообщил, что хан Кучум остался жив. Но к этому времени Гаврило Иванов уже видимо ушел с другими служилыми людьми из Тары в Тюмень в полной уверенности, что хана Кучюма нет в живых. В искренности Гаврилы Иванова не усомнился и государь, который в своей грамоте указал, чтобы тюменские воеводы: «Гаврилку Иванову за те ево многие службы велели в Тюменском городе быти у Тюменских у конных казаков в атаманех».

            Очень интересна, на мой взгляд, челобитная тюменского солдата Спирки Терентьева Табанакова, в которой он в 1668 году рассказал следукющее: «… В прошлых, государи, годех дед мой Офонасей служил вам Великим государем по Тюмене годов с петьдесят и больши конную службу. А после деда моего Офонасья Табанакова отец мой Терентей Табанаков служил вам Великим государем по Тюменскому ж городу сорок лет всякие ваши государевы службы…». И далее самое интересное: «… а на Тюмень дед мой и отец сведены в сведенцах по Тюмени с первоначалья ..,». [6, Л.361-361об.]. То есть его дед Офонасей Табанаков (в тюменской имянной окладной книге 1629/1630 года с денежными окладами записан как Офонька Табанак – С.Д.) – скорее всего один из тех 300 служилых людей, которые прибыли 29 июня 1686 года для строительства Тюмени и были оставлены в дальнейшем для службы в тюменском гарнизоне.

            Тюменская станица пеших казаков, также как и указанная выше тюменская станица конных казаков делилась на десятни, во главе каждой из которых стоял десятник. К 1629/30 году в станице пеших казаков было 7 казачьих десятен – всего 70 казаков, в том числе 4 черкаса и 1 новокрещеный черемисин. Станицу пеших казаков возглавлял атаман Приезжей Резанов. О его происхождении и его дальнейшей трагичной судьбе сообщил в своей челобитной в 1672 году его сын Якушко Резанов: «…служил дед мой Андрей Резанов вам, прежним Великим государем, и отцу твоему государеву Великому государю царю и Великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии многие годы по Новугороду в детех боярских и был ис помещен в Новгородцком уезде Обанейские петины. А отец мой Приезжей Резанов служил отцу твоему государеву Великому государю царю и Великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии и тебе Великому государю многие годы в Сибири по Тюмене городе в детех боярских. И в прошлом, государь, во 143-м году как приходили калмыцкие воинские люди под Тюмень, и отца моего убили…» [5, Л.156].

            Подразделение стрельцов в Тюмени к 1629/30 году возглавлял стрелецкий сотник Бесчасной Малышев. Оно включало в себя 7 стрелецких десятен во главе с десятниками – всего 70 стрельцов, и 1 стрелецкого пятидесятника.

            Подразделение тюменских юртовских служилых татар к 1629/30 году насчитывало в своем составе 75 служилых людей и подчинялось непосредственно тюменскому татарскому голове Борису Внукову. Кстати, тюменские юртовские служилые татары присягнули русскому государю видимо еще при основании Тюмени и в дальнейшем принимали самое активное участие в защите Тюменского уезда от набегов кочевников и бывшего сибирского хана Кучума, его детей и внуков. Такой вывод можно сделать из фактов, приведенных в царской грамоте от января 1618 года тюменскому воеводе Ивану Секерину о прибавке жалованья голове юртовских служилых татар Маитмасу Ачекматову, каковым последний являлся в 1618 году. Вот что указано в этой царской грамоте: «… В нынешнем во126 году, декабря в 9 день, писали есте к нам и прислали Тюменского города юртовских служивых татар головы Маитмаса Ачекматова челобитную, а в челобитной его написано: служит он нам в Сибири болши 30 лет, как и Тюменской город стал; и как де был на Тюмени воевода Василей Сукин [в 1586 году – С.Д.] и посыланы были с Тюмени на царя Кучюма служивые люди и юртовские тюменские татаровя, и он де на той службе нам  служил, убил трех мужиков да двух живых взял; и после де того голова Алексей Безобразов [в 1603 году – С.Д.] посылал с Тюмени станицу, для воинских людей, тюменских казаков и татар 20 человек, и он де у Алея царя взял из улуса языка. Да при Алексее ж де Безобразове ходили тоболские и тюменские казаки и татаровя зимою на калмацких людей, и в том походе в улусе убил он тайшу, а его ранили в руку; да при боярине и воеводе при Матвее Михайловиче Годунове ходили тоболские ж и тюменские казаки и татаровя войною на Алея царя, и с Алеем де царем было у них дело, и на том деле взял он Алееву матерь; при боярине ж и воеводе при Матвее Михайловиче [в 1608 году – С.Д.] приходили под Тюменской город войною нагайские люди и повоевали в Тюменском уезде наши ясачные волости, и боярин де Матвей Михайлович Годунов посылал с Тюмени за теми нагайскими людми казаков и татар, и с теми нагайскими людми было у них дело, и на том де деле убил он нагайских людей семи человек да дву живых взял; да при боярине ж де при Матвее Михайловиче Годунове, как ходили в Тюмени на царя Алея голова Назарей Изъединов [в 1606 году – С.Д.], и в том де походе взял он Алееву жену да дву царевичев Алеевых детей; да при боярине ж де при Матвее Годунове в прошлом во 121 году ходили с Тюмени зимою на колмацких людей, и с теми колмацкими людми было у них дело, и на том де он деле с колмыцкими людми бился и взял улусного мужика; да в прошлом же де во 124 году, как изменили нам тюменские татаровя, и за теми де татары посылан был с Тюмени атаман Степан Молчанов, а с ним была Литва и конные казаки и татаровя, и с теми де изменники была у них драка, и он де на той драке взял ясачного татарина; и ни которая де его служба и посылка не минует…» [13, Стб.351-353]. Далее в этой же грамоте государь указал тюменскому воеводе Ивану Секерину провести проверку реальности указанных в челобитной событий, и в случае их подтверждения Маитмаса Ачекматова «поверстати против тобольского служилаго татарина Кызылбая Капландыева» [тобольского походного татарского головы – С.Д.], то есть в оклад денежного жалованья «12 рублев, да хлеба две чети ржи, две чети овса». Так как Маитмас Ачекматов был поверстан в вышеуказанный оклад [16, Л.124], следовательно, сведения, изложенные им в челобитной, подтвердились.

            Отдельной категорией служилых людей в 20-е годы XVII века в Тюмени были гонебные татары - тюменские татарские ямщики. До них в ямщиках служили русские ямские охотники, на которых выделялось 50 паев – по 7 рублев жалованья на пай, вдобавок им выделялась ямская пашня. В 1624 году они по их челобитью  от ямской гоньбы были отставлены, и им было велено платить с пашни выдельной хлеб, а ямскую гоньбу отдали тюменским татарам. [1, Стб.646-647]. Ямщицкая служба видимо оказалась татарам непривычным занятием и в 1628 году сразу три разных группы тюменских гонебных татар подали на имя государя челобитные с просьбой отставить их от этой службы. Как сообщил в своей отписке тюменский воевода Прокофий Измайлов, в первой челобитной Тюменского города Ленской волости гонебные татары Сарагулка Девлетев с товарищи, которые до верстания в ямскую службу были ясачными татарами и платили хлебный ясак, «слезно» били челом и просили отставить их от несвойственной им службы и велеть им платить ясак мягкой рухлядью. Воевода Измайлов послал в Ленский городок тюменского атамана Ивана Войнова, подьячего Олфера Богданова и толмача Якунку Степанова с заданием переписать ленских татар, их детей, братьев и племянников. «И Иван Воинов и Олфер Богданов и Якунка привезли ко мне холопу твоему Ленским татаром имянные книги, и по тем их книгам Ленских татар 46 человек женатых, 11 человек холостых, да новоподрослей, детей их и братьи и племянников 15 человек; и всего женатых и холостых и новоподрослей 72 человека…». И далее воевода сообщил: «И я холоп твой Ленским татаром велел быть в своих юртах, пашни пахать и промыслы всякими промышлять по прежнему; а в их место, до твоего государева указу, под воевод и подо всяких твоих государевых гонцов подводы велел наймовати на твои государевы денги из их ямского окладу». Также воевода Прокофий Измайлов приказал ленским татарам, как они просили, платить ясак мягкой рухлядью «против Кинырских татар ценою с женатых с человека против трех рублев десяти алтын, а с холостых вполы против полутора рубля пяти алтын с человека, а с кого подрослей новичного с человека против десяти алтын» [1, Стб.588-596].

            Следующая группа гонебных татар, которая подала челобитную – это были дети, братья и племянники тюменских юртовских служилых татар, так называемые тюменские «захребетные татаровя». В челобитной указаны имена 9-ти челобитчиков, которые били челом «во всех товарыщев своих, тюменских захребетных татар, семидесять четырех человек, место»: Чюрашко Тлеубердеев, Кошкилдейко Баубеков, Турмаметко Кучебаков, Сарыол Якшиев, Еникейко Баубеков, Тегирчик Мамаев, Алташко Акбердеев, Айтуганко Ахкушев и Бекшейко Бекбавлуев. Челобитчики сообщили: «Служили, государь, на Тюмени отцы наши и дядья тебе государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии всякие твои государевы службы по сороку и по тридцати лет, и многие раны терпели, и головы свои за тебя государя покладывали; а мы сироты твои после отцов своих остались малы и скитаясь меж юрт помирали с голоду, кормимся и по ся места черною работою. И в прошлом, государь, во 132 году, твой государев боярин князь Юрье Яншеевич Сулешов велел нам сиротам твоим на Тюмени гонять ямскую гонбу, вместо тюменских ямских охотников; а нам сиротам твоим ямская гонба не за обычей, обнищали и обдолжали великими долги …». И далее челобитчики просили: «Милосердный государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии, пожалуй нас сирот своих, вели, государь, нас от ямские гонбы отставить, и вели, государь, с нас имать на тебя государя ясак мягкою рухлядью, против Терсяцких ясашных татар, против дву рублев с человека. А у которых у нас сирот твоих бобровых речек и никаких угодей нет, вели с нас имати на тебя государя денежной оброк по 2 рубля с человека …».

            В третьей челобитной били челом «во всех гонебных татар места, штинадцати человек Табынские волости» челобитчики: Тербушалайко Тулубаев, Янбайко Ахкузин, Кошчяк Ишимов, Исенгулко Тлешев, Сайнячко Тлешев, Ишкиня Ахкузин, Кутумко Сагалов, Ахкаркачко Токманаев, Маметенко Тулубаев. В своей челобитной они сообщили: «Как, государь, блаженные памяти при государе царе и великом князе Федоре Ивановиче всеа Русии почала быти Сибирь за ним государем, и давали мы ему государю ясак на Уфу мягкою рухлядью с человека по 3 лисицы красных; и как тебя государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии дал нам Бог на Московское государство и на всеросийское, и мы сироты твои приехали с Уфы на Тюмень жити, и по твоему государеву указу, твой государев воевода Федор Федорович Пушкин ясаку с нас сирот твоих имать не велел и для нашие бедности дал нам лготы на 3 года. И в прошлом, государь, во 132 году, твой государев боярин князь Юрье Яншеевич Сулешев велел нам сиротам твоим на Тюмени вместо тюменских ямских охотников гонять ямскую гонбу; а нам сиротам твоим ямская гонба не за обычей, и мы сироты твои от ямские  гонбы обнищали, бродим меж юрт, и лошадми опали …». Далее челобитчики просили: «Милостивый государь царь и великий князь Михаило Федорович всеа Русии, пожалуй нас сирот своих для нашие бедности, вели, государь, нас от ямские гонбы отставить и вели, государь, с нас сирот своих имать свой государев ясак перед прежным с прибавкою, с человека по 4 лисицы, и вели, государь, дать нам лготы на год …».

            Гонебных татар по указу государя от ямской гоньбы отставили и велели им платить ясак, как они просили. На Тюмени воевода Измайлов «сыскал» в ямскую службу посадских захребетников, у которых не было земли и которые «кормятца меж служивыми и всякими людми работою», несколько прежде отставленных ямских охотников, половников, бобылей – всего 79 человек. Также воевода Измайлов распорядился «очистить старую ямскую слободу; а дворы старым ямским охотникам, у которых деревни есть, велел продавать новым ямским охотником, а новым ямским охотником велел те дворы у старых ямщиков покупати…». Земли новоприборным ямщикам было решено отвести «из порозжих мест на весну, как снег сойдет, где пригоже». По государеву указу было велено «ямскую гонбу на Тюмени гоняти тем новоприборным ямщикам, которые выбраны из тюменских посадцких людей и из половников и из захребетников, а подмоги им давати по 500 рублев на год, по 10 рублев человеку на пай». А если 50 ямщикам будет тяжело гонять ямскую гоньбу, то «… прибрать в ямщики другую 50 человек, а подмоги им давати из тех же 500 рублев всем сту человеком поровну, против их челобитья, по 5 рублев человеку на пай» [1, Стб.630-653].

* * *

            Далее приведена тюменская имянная окладная книга денежного жалованья 1629/30 года [16, Л.105-135об.]. Приведенная тюменская имянная окладная книга, как и публикуемые ниже подобные книги других сибирских гарнизонов за этот же год интересны тем, что в них показаны составы сибирских гарнизонов на момент разделения управления Сибирью на 2 разряда – Тобольский и Томский. К Тобольскому разряду отошли города – Тобольск, Тюмень, Верхотурье, Пелым, Туринск, Сургут, Березов и Мангазея. К Томскому разряду отошли города – Томск, Енисейск, Кетск, Кузнецк, Нарым, Красноярск. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга города Тюмени 1629/30 года с денежными окладами.

Книги имянные тюменским детем боярским и всяким служивым людем, и ружником, и оброчником, и юртовским служивым и гонебным татаром, и кому что по окладу государева царева и Великого князя Михаила Федоровича всеа Русии дати денежново жалованья на нынешней на 138-й год:

Ружники

Монастыря Благолепного Преображения Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа:

оклад 10 рублев – черной поп Иона, по 6 рублев – келарь Гурей, строитель Иона Лихарев.

Соборные церкви Рожества Пречистые Богородицы:

по 10 рублев – поп Яков Микифоров, поп Яков Григорьев, 6 рублев – диакон Иван Григорьев, 4 рубля – диачек Юшко Яковлев, 3 рубля – Бориско Петров, 2 рубля – пономарь Якунька Ондреев.

Церкви Всемилостиваго Спаса: 6 рублев – поп Василей Овдеев, 3 рубля – диачек Михалко Дмитреев, 2 рубля – пономарь Илейка Мартемьянов.

Церкви Святаго Пророка Ильи:

по 6 рублев – поп Микифор Якимов, поп Семен Огафонов, 5 рублев – диакон Иван Григорьев, 3 рубля – диачек Мосеико Максимов, 2 рубля – просфирница старица Анисья.

30 рублев – голова татарской Борис Внуков.

Дети боярские

по 16 рублев – Максим Молчанов, Неудача Молчанов;

15 рублев – Семен Поскочин;

13 рублев – Михайло Волжин;

10 рублев – Тихон Текутьев;

по 9 рублев – Илья Бакшеев, Иван Микифоров;

8 рублев – пашенных крестьян приказщик Гаврило Чеглоков.

Подьячие

по 12 рублев – Парфен Максимов, Безсон Федоров;

по 9 рублев – Василей Максимов, Гаврило Овдеев;

6 рублев – Олфер Богданов.

Гостина двора подьячие: 4 рубля 8 алтын 2 деньги – Еремка Дружинин, 3 рубля – Ивашко Олексеев.

12 рублев - атаман литвы и конных казаков Иван Войнов.

8 рублев 16 алтын 4 деньги – ясаул конных казаков Федор Яковлев.

Литва

10 рублев 8 алтын 2 деньги – Гарасим Ятцкой;

6 рублев 8 алтын 2 деньги – Семейка Мозян.

Литва же - тюменские уроженцы

7 рублев 16 алтын 4 деньги – Васка Ягупов;

8 рублев 25 алтын – Ивашко Угренинов;

7 рублев – Первушка Ягупов;

5 рублев 25 алтын – Богдашко Цыганов;

7 рублев 8 алтын 2 деньги – Васка Трубачев.

Черкасы

по 7 рублев – Матюшка Васильев, Васка Иванов, Гришка Михайлов, Ондрюшка Михайлов, Тимошка Оникеев, Ивашко Павлов;

7 рублев 8 алтын 2 деньги – немчин Юшко Петров.

Литовсково списку казаки

9 рублев – Илья Ярославцов;

7 рублев 25 алтын – Гарасимко Тимофеев;

по 7 рублев – Сергушка Гогарин, Ивашко Осипов, Якунка Силин;

6 рублев 8 алтын 2 деньги – Ивашко Иванов;

7 рублев 8 алтын 2 денньги – Ивашко Гаврилов;

по 7 рублев – Ондрюшка Дрогалев, Неудачка Иванов, Спешко Суботин, Первушка Тимофеев;

7 рублев 8 алтын 2 деньги – Микитка Угрюмов;

5 рублев 25 алтын – Пятунька Григорьев;

по 7 рублев – Пронька Васильев, Микитка Иванов, Жданко Мальцов, Макарко Ондреев, Гришка Семенов, Ермачко Семенов, Левка Смольской, Савка Степанов, Микитка Филипов;

5 рублев 25 алтын – Вестойко Томилов.

Новокрещеные татаровя

10 рублев – Олеша Алимов;

7 рублев – Иванча Сючбердин;

5 рублев 25 алтын – Микифорко Манойлов;

8 рублев – новокрещен черемисин Ивашко Чюра.

Конные казаки

7 рублев 16 алтын 4 деньги – десятник Меньшик Власов, а у него в десятке:

по 7 рублев – Лазарко Васильев, Микитка Григорьев, Гарасимко Дмитреев, Тренька Дмитреев, Лучка Долгой, Ермачко Митрофанов, Ивашко Сергеев, Офонька Табанак.

7 рублев 16 алтын 4 деньги – десятник Федька Якимов, а у него в десятке:

по 7 рублев – Ондрюшка Вязьмин, Тренька Кулаков, Ивашко Некрасов, Дружинка Прокопьев, Васка Селиверстов, Ондронко Сидоров, Федька Терентьев, Баженко Утешов.

7 рублев 16 алтын 4 деньги – десятник Томилко Микифоров, а у него в десятке:

по 7 рублев – Елистратко Вавилов, Добрынька Гаврилов, Дружинка Гаврилов, Пятунька Иванов, Ларка Михайлов, Ивашко Ондреев, Пятунька Угрюмов, Ивашко Федоров, Ромашка Федоров.

7 рублев 16 алтын 4 деньги – десятник Сысойко Ильин, а у него в десятке:

по 7 рублев – Семейка Микифоров, Тренька Утешов, Семейка Филатов, 8 рублев – Фетька Трофимов, по 7 рублев – Ивашко Бузолин, Федька Вязмин, Семейка Кулаков, Сысойко Михеев, Якунька Ондреев.

7 рублев 16 алтын 4 деньги – десятник Гришка Данилов, а у него в десятке:

8 рублев – Первушка Иванов, по 7 рублев – Семейка Васильев, Гаврилко Иванов, Петрушка Кузьмин, Михалко Микифоров, Федька Филипьев, Максимко Фомин, Олешка Щелконогов.

7 рублев 16 алтын 4 деньги – десятник Тренька Гогарин, а у него в десятке:

по 7 рублев – Федька Дружинин, Мишка Иванов, Васка Кокшар, Мансурко Мальцов, Ларка Павлов, Ивашко Савельев, Дружинка Яковлев.

В конных же казаках литвы тюменских уроженцом: по 7 рублев – Нехорошко Кузьмин, Безсонко Трубачев, Патранка Угренинов, Федька Ягупов, новокрещен татарин Гаврилко Михайлов.

8 рублев – сотник стрелецкой Бесчасной Малышев.

5 рублев 16 алтын 4 деньги – пятидесятник Яков Свечник.

Стрельцы

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Федька Игнатьев, а у него в десятке:

 по 4 рубля  по 8 алтын по 2 деньги – Лучка Дуло, Михалко Зезев, Захарко Иванов, Микитка Михайлов, Микитка Олексеев, Пашко Петров, Кирилко Степанов, Оска Тарасов, Харка Титов.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Семейка Михайлов, а у него в десятке:

 по 4 рубля по 8 алтыну по 2 деньги – Богдашко Лепешка, Кондрашка Караулов, Олешка Насеткин, Ивашко Наумов, Томилко Олексеев, Тренька Псарев, Ивашко Семенов, Кондрашка Семенов, Онтонко Тимофеев.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Стенька Иванов, а у него в десятке:

 по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Трушка Богданов, Гаврилко Васильев, Гарасимко Дементьев, Савка Ларионов, Гаврилко Ларионов, Якунька Микитин, Ортюшка Олексеев, Бессонко Семенов, Федька Юрьев.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Михейко Кулаков, а у него в десятке:

 по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Ивашко Семенов Бусыга, Якунька Дмитреев, Гаврилко Васильев Зубцов, Первушка Иванов, Ивашко Михеев, Ивашко Родионов, Томилко Созонов, Кирьянко Тимофеев, Васка Федоров.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Семилко Кондратьев, а у него в десятке:

по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Данилко Клементьев, Куземка Ларионов, Игнашка Лоскутов, Ивашко Мартемьянов, Васка Михеев, Тимошка Некрасов, Обросимко Осипов, Филька Степанов, Савка Шелутков.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Огафонко Григорьев, а у него в десятке:

 по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Ивашко Григорьев, Якунька Ермолин, Пронька Ларионов, Васка Михеев, Онтонко Осипов, Васка Сысоев, Филька Феофанов, Федька Шелохов, Худячко Шелутков.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Семейка Духанин, а у него в десятке:

 по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Костя Дмитреев, Баженко Максимов, Ондрюшка Молчанов, Семейка Некрасов, Митька Онофреев, Ивашко Онтропьев, Васка Савин, Исачко Сесянин, Кокорка Шелутков.

10 рублев – атаман пеших казаков Приезжей Резанов.

Пешие казаки

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Поздячко Филипов, а у него в десятке:

по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Ивашко Васильев, Захарко Ильин, Оска Лукьянов, Семейка Михайлов, Семейка Онтонов, Ивашко Осипов, Фомка Остафьев, Тренька Родионов, Ивашко Федоров.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Останька Васильев, а у него в десятке:

 по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Тараско Елисеев, Ондрюшка Мартемьянов, Терешка Онтонов, Ивашко Петров, Стенька Петров, Ефтя Родионов, Тихонко Степанов, Ивашко Суботин, Пронька Федоров.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Петрушка Яковлев, а у него в десятке:

 по 4 рубля по 8 алтыну по 2 деньги – Ондрюшка Гаврилов, Заметенка Григорьев, Онтонко Иванов, Якунька Иванов, Мишка Осипов, Нефедко Осипов, Семейка Ружанин, Гордюшка Суботин, Терешка Табанаков.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Девятко Васильев, а у него в десятке:

 5 рублев 8 алтын 2 деньги – Онисимко Сергеев, по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Первушка Гогарин, Микитка Елизарьев, Ондрюшка Ермолин, Ивашко Кудря, Якунька Лукьянов, Шестачко Максимов, Ивашко Мальцов, Ивашко Михайлов.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Завьялко Семенов, а у него в десятке:

 по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Кондрашка Васильев, Ондрюшка Григорьев, Климко Елизарьев. Ивашко Кирилов, Мишка Максимов, Шестачко Мартемьянов, Суботка Михайлов, Назарко Осипов, Жданко Павлов.

4 рубля 16 алтын 4 деньги – десятник Ивашко Курбатов, а у него в десятке по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Петрушка Галахтионов, Максимко Иванов, Филька Кирилов, Федька Максимов, Кипреянко Михеев, Михалка Онтонов, Офонька Пинега, Давыдко Семенов, Завьялко Федоров.

Черкасы, служат они государеву службу с пешими казаки: 4 рубля 16 алтын 4 деньги – Илейка Сидоровской, по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Федька Владиславов, Терешка Кузьмин, новокрещен черемисин Ивашко Вальев.

Пешие же казаки: по 4 рубля по 8 алтын по 2 деньги – Митька Бузолин, Куземка Гаврилов, Осипко Гаврилов, Лучка Кондратьев, Савка Онтонов, Олешка Семилов.

Оброчники

Пушкари - по 5 рублев – Некраско Голышев, Олешка Дементьев, Первушка Ондреев, Гришка Романов;

по 3 рубля – съезжие избы сторожы - Мирошка Вшивков, Гаврилко Павлов, городовой воротник Тренька Иванов, острожной воротник Митька Иванов, гостина двора дворник Ивашко Ульянов;

3 рубля 8 алтын 2 деньги – тюремной сторож Петрушка Зеленкин;

8 рублев – служивых и ясашных татар толмач Тимошка Микитин;

7 рублев – колмацкой толмач Семейка Трофимов;

5 рублев 25 алтын – гонебных татар толмач Петрушка Ахкуза;

5 рублев – кузнец Баженко Васильев.

Юртовские служивые татаровя

12 рублев – Матмас Ачекматов;

9 рублев – ясаул Кобеняк Култаев;

по 8 рублев – Бидяк Алибяков, Иванча Ахкузин, Менглыбай Кождевлетев;

по 7 рублев – Купланда Бухаретин, Сыряк Кангулов, Кульмамет Куппердеев, Манаш Матмасов, Маметкул Менглыбаев, Кня Мурамин, Евгашты Татамышев, Ондрюшка Шахманчин;

6 рублев с полтиною – Илыбай Койбахтин;

по 6 рублев – Казыта Атмышев, Янгураз Будалин, Адня Евлубаев, Ачигей Казаров, Исенгильдей Исенгильдеев, Арак Купланда, Янгуча Ольякшиев;

по 5 рублев – Акпаш Байшев, Екшураз Бахтуразов, Кабыль Баюразов, Атня Бердишев, Кылыбай Булгаиров, Ятимяк Енбаев, вож Карабаш Ишимов, Бекмамет Мейков, Идылба Изюбаев, Тлеш Кызылбаев, Тохмамет Кудаймышев, Мамей Сючмаметев, Ахкул Тенгузов, Девлеткильдей Тохтаулов, Исеньмамет Янгильдеев;

по 4 рубля с полтиною – Турай Елмышев, Утен Енбаев, Семейка Кудабердеев, Нураш Урузбахтин, Тарагул Урусланов;

по 4 рубля – Тинмамет Ахчюрин, Мамедель Байчюрин, Манак Баубеков, Ахпаш Бехтемирев, Тенизбай Булгачин, Нурай Бухаретин, Бекшен Дивиев, Альмамет Енмаметев, Бекмамет Изюгильдеев, Бетлик Инятурин, Куртка Исенгильдеев, Ахмамет Кошенаев, Айгучак Культаев, Канчура Менглыбаев, Тоузак Мурамин, Утемыш Теляков, Аиткуль Тохтаулов;

3 рубля с полтиною – Сарт Бурашев;

по 3 рубля – Альдаш Акбердеев, Кучяк Богонеев, Кызылбай Булгаиров, Бахтузар Енбахтулов, Айгучак Еушев, Бориско Кангильдеев, Собак Кангильдеев, Игмамет Киндеулов, Токчюра Кудаймышев, Изюгильдей Лыгаев, Терчак Тюрчиев, Бекмамет Токсеитов, Ольлашугур Урузбахтин, Кулмамет Урусланов, Ахмамет Урусов, Ачип Усеинов.

Ямской годовой полной оклад - 350 рублев.

Захребетные татаровя

Кудабердя Абешев, Аитуган Акушев, Топай Алияров, Копланда Асанов, Енбай Ахкузин, Ишиня Ахкузин, Тюлка Ахкузин, Бекня Бабеев, Ишиня Бабеев, Багильдей Байбердеев, Мамечей Байгуатов, Байгозя Баймаметев, Кангула Байшев, Дошкильдей Баубеков, Бекшен Бекбавлуев, Бетрыгильдей Бекбаев, Каныш Бекбаев, Кудаш Бекбаев, Кучюк Бекбаев, Сменлыш Бексупупов, Стебан Беликмамесов, Аманлик Беляков, Бекня Беляков, Сеиткул Бигильдеев, Имицла Бурашев, Асан Деветев, Жонкай Еникпаев, Вингей Енмаметев, Кангильдей Енмаметев, Кусюбердей Енмаметев, Теникей Енмаметев, Тивиней Енмаметев, Сары Еняков, Еней Еняшев, Сеит Игучин, Мырчак Иняков, Ишкуль Исенгильдеев, Купланда Истемирев, Косчак Ишимов, Исенмамет Ишмаметев, Кунтуар Караев, Бигулуй Кангулин, Казар Кельтурасов, Сейтяк Кельтурасов, Байбалдуй Койбагишев, Кучюк Котерев, Еникеи Кочебаков, Турмамет Кочебаков, Евгашты Коченгулов, Козяш Кузаев, Еникпай Кутлуяров, Сеймамет Лыгаев, Ишкуль Мавдетев, Кармыш Мавдетев, Таатмыш Мавдетев, Тагирчик Мавдетев, Кучюк Мурамин, Учкуртка Мурзаулов, Тлеш Окбаев, Асан Окбердеев, Цырю Окбердеев, Окочкар Окмонаев, Кутук Оксакалов, Сары Ольякшиев, Игемчен Сабачин, Бекмамет Сеиткулов, Илумамет Сюкбаев, Ен Тагаев, Кучюк Тибаев, Бексары Тинбахтин, Ясаул Чюра Тлеубердеев, Исенгул Тлешев, Сеиняк Тлешев, Менглыбай Тоузаков, Тлеш Тохтаров, Клы Тугунин, Тохтамыш Тугунин, Ала Тулубаев, Дербуша Тулубаев, Мамеделей Тулубаев, Маметкулдей Тулубаев, Турмыш Тураев, Федька Турмышев, Ивашко Урусов, Семейка Урусов, Мангаткул Учкуртнин, Ильмамет Цырячиев, Исенмамет Цырючиев, Ятимяк Цырячиев, Кутумко Чебаков, Кудабердей Чюманов, Курмамалей Чюманов, Кочак Чюменгин, Кызылтай Янганов, Исенгильдей Янгеитов, Ачибаба Янгильдеев, Бабасеит Янгильдеев, Малик Янгильдеев, Ильчмамет Янгозин, Кусюбердей Янгозин, Сеитмамет Янгозин.

Ленские гонебные татаровя

Албаш Ахитов, Ишкульдей Ахтабанов, Килей Базбирин, Багеит Баишев, Кай Баишев, Кульмамет Баишев, Ольекши Баишев, Аитуган Байтемирев, Бокбазар Бесергенев, Евгашты Бесергенев, Енбай Бесергенев, Курнубай Бесергенев, Сарыбай Бесергенев, Сеитмамет Бесергенев, Кулмамет Бехтемирев, Кусюбердей Будяков, Бекбай Бурсуков, Сокур Бутеков, Бекбавлуй Девлетев, Килей Девлетев, Сарагул Девлетев, Шахманча Девлетев, Игмамет Евгачев, Ачип Емельдешев, Чейк Емельдешев, Мамегей Енбаев, Турмыш Енбаев, Бутык Енмангулов, Тивиней Илибаев, Тохмамет Илибяков, Безбулан Казбирин, Тарагул Калмысов, Битен Кишпашев, Якшураз Клычбаев, Кочак Комельдяшев, Купланда Комельдяшев, Мангаткул Кошенаев, Дошкильдей Кулалеев, Ишкульдей Кулалеев, Алмамет Кульмаметев, Кульмамет Кульмаметев, Аллагул Кунтанчиев, Тарагул Кунтанчиев, Ейлев Небольсин, Кайбахта Небольсин, Сююндюк Небольсин, Урманчюк Небольсин, Кульдевлет Обухов, Маметгей Сарыбашев, Козяш Сейняков, Коченай Сейняков, Учеш Сейняков, Тохлубай Тохташев, Итлыбай Тулубаев, Турмыш Тураев, Ахтабан Тюрюбаев, Бекмамет Тюрюбаев, Иванча Тюрюбаев, Ишмамет Янсубин, Ишмыяр Янсубин, Собак Янсубин.

Юртовских служивых татар дети и братья, и племянники

Кут Аиткулов, Кучюк Айгучаков, Кудабердей Арапов, Бигульдей Ахкузин, Володимер Ахкузин, Аитяк Ачекматов, Якшураз Бахкутуразов, Янгит Байчюрин, Екшураз Бахтуразов, Икбердей Бекмаметев, Мамей Бидяшев, Сабанча Девлетев, Егушат Евлубаев, Игильдей Енбаев, Шугуль Исенгильдеев, Кутук Кудаймышев, Аитяк Куппердеев, Титмамет Купердеев, Умичей Кучюков, Карагуш Лыгаев, Багит Мамеделин, Купланда Маметев, Ивашко Мейков, Сеит Мейков, Кочемяр Менглыбаев, Фома Мурамин, Альмамет Нураев, Альпаут Окпашев, Кутуней Оллашугуров Кучюк Собаков брат, Изобай Тенизбаев, Мальмамет Тохтаулов, Урманчюк Тураев, Енмамет Урузбахтин, Нурмамет Урузбахтин, Енмамет Урусов, Алдамыш Учемышев, Кочагильдей Явнеев, Альмамет Янгильдеев.

И всего тюменских служивых людей и ружников, и оброчников, и юртовских служивых и захребетных, и ленских гонебных татар - 568 человек, а государева царева и Великого князя Михаила Федоровича всеа Русии денежново жалованья дати им годовой полной оклад на нынешней на 138 год - 2414 рублев.

* * *

            В 1592 году государем было принято решение о строительстве в Сибири трех новых городов – Пелыма, Березова и Сургута.

            Для строительства нового города Пелыма воеводы во главе с князем Петром Ивановичем Горчаковым, которому приказано было руководить постройкой города, весной 1593 года выбрали место на северном берегу реки Тавды, ниже устья реки Пелым. Город Пелым был построен к лету 1594 года. Для защиты нового города было приказано взять 50 человек конных казаков и 100 человек пеших стрельцов, которые вместо обычного хлебного жалованья должны были служить с пашни, чтобы в дальнейшем не нужно было привозить для них хлебных запасов из Руси. Однако окрестности города Пелыма и весь Пелымский уезд оказались очень лесисты и болотисты и мест, пригодных для пашни, нашлось немного. Если летом еще можно было с трудом проехать на лошадях несколько верст от города, то зимой, из-за глубокого снега в лесах и непроезжих дорог, чаще ходили пешком на лыжах, и на лошадях было невозможно ездить. По этой причине с самого начала конные казаки оказались ненужными, и пришлось сохранить только пеших стрельцов, число которых потом было сильно уменьшено. Что касается заведения пашии, то стрельцов, которых позже приравняли к казакам, снабдили пахотной землей по их потребности. Они селились при реках и речках везде, где только встречался небольшой клочок земли, пригодной для обработки [4, С.281-282].

            Кстати, в строительстве города Пелыма принимал участие, и далее нес в нем службу сподвижник Ермака - пелымский рядовой стрелец Олфер Заворохин. Вот что в своей челобитной в 1668 году о службе своего деда, отца и дядей – пелымских стрельцов -  указал его внук пелымский стрелецкий сын Иван Филипов Зыков: «В прошлых, государи, годех служил отец мой Филип Зыков прежним государем царем и блаженные памяти отцу твоему государеву Великому государю царю и Великому князю Михайлу Федоровичю всеа Русии и вам Великим государем лет с шездесят и больши всякие ваши Великих государей службы - лыжные и нартные, и от иноземцов бывал ранен, и ваши Великих государей многие городы и [о]строги в Сибири ставил. А дед мой Олфер Заворохин служил вам Великим государем  в Сибири с Ермаком, и после Ермака служил на Пелыме многие ж лета, и многие городы и остроги в Сибири ставил же. И как изменяли на Пелыми вогуличи и Пелымской город похотели взять, и людей побить, и в то, государи, время деда моего Олфера Заворохина вогуличи убили. А дети ево, Олферовы, Федот, да Осип служили вам Великим государем на Пелыми ж многие годы…» [6, Л.9об.-10].

            В государевой грамоте от 30 апреля 1613 года в Пелымский город воеводе Федору Алексеевичу Годунову также упоминается об измене вогуличей: «… Писал еси к нам, что в прошлом во 120-м году в пелымских вагуличах  было умышление, хотели к городу приступати и город сжечь, и служивых людей побитии; и пущие изменники переиманы и перевешаны; а вперед от вагулич чаяти шатости, а служивых людей  в пелымском городе только 65 человек и теми людьми города и острогу осадити некем; и нам бы тебе велети указ учинить. И мы ныне велели на Пелым к пелымским служивым людям в прибавку, в Перми Великой и у Соли у Камской прибрати 50-т человек стрельцов, а, прибрав тех стрельцов и по ним поручные записи, велено послать к тебе на Пелым с пелымским жильцом с Петром Албычевым …». И далее: « … А будет в Перми и у Соли у Камской стрельцов не приберут, а вперед будет в пелымских вагуличах почаешь шатость, и ты б по вестям о людех писал в Тобольской; а в Тобольской о том писано ж, а велено по вестям посылати к тебе людей из Тобольска тотчас» [11, С.226-227].

            По поводу упоминаемых в государевой грамоте поручных записей следует отметить, что в конце XVI – начале XVIII века при верстании на государеву службу – в стрельцы, в казаки, либо в дети боярские, обязательным условием было составление поручной записи по верстаемому в службу человеку. Приведу пример поручной записи по стрельцам, поступившим на службу в Пелыме в 1594 году. «Се яз десятник стрелецкой Тимофей Евтифеев сын Евтюгин, да яз десятник Прокофей Юрьев сын Пороша, да яз десятник Богдан Логинов сын Серебряник [за сим следуют имена 8-ми стрельцов] а все мы поручники стрелцы Пелымские Климентьева приказу Шокурова, поручились есмя сотнику стрелецкому Клементью Микитину сыну Шокурову по новоприборных стрелцах, по Богдашке по Григорьеве сыне, по Вятчанине, да по Михалке Тимофееве сыне по Пермитине, в том, что жити им за нашею порукою в государеве в новом Пелымском городе и быти в стрелцах, и государева служба служити с стрелцы вместе с своею братьею в ряды, и с государевы службы не сбежати и никаким воровством не воровати, и зернью не играти. А оружье дано им государево: пищали, и порохница, зелье и свинец для государева дела. И государева хлебного и денежного жалованья не проиграти. А не учнут они быти в стрелцах, или с службы сбежать, или учнут каким воровством воровати, или государево хлебное и денежное жалованье проворуют и оружие, и на нас на поручниках пеня государя царя и великого князя, что государь укажет, и государево хлебное жалованье вдвое назад, и наши  поручниковы головы в их голов место; а которой нас поручник в лицех, на том государева пеня и порука по сей записи. А на то послухи: церковной дьячок Любим Скориков сын Куликов, да Степан Мартынов сын Подошевник. А запись писал в новом Пелымском городе Нечайка Васильев сын, лета 7102 [1594] году, июня в 14 день» [13, Стб.100-101].

            В своей отписке в Москву во второй половине 1623 года пелымский воевода Иван Вельяминов сообщает: «Нынешнего, государь, 131-го году по твоей государеве цареве и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии указной грамоте, какова прислана на Пелым в прошлом во 129-м году к воеводе Петру Вельяминову в Пелымский город, я холоп твой около посаду острог поставил совсем наготово; и город, государь, Пелымский и острог поставлен больше прежнего, потому что стоял прежней  город на мокром месте, и я, холоп твой, городовую стену воздвигнул на сухое место. А служилых, государь, людей на Пелыме мало, Пелымсково города и острога держати некем, только, государь, на Пелыме служилых людей, ружников и оброчников 90 человек, и те, государь, живут в россылке: с твоею государевою ясачною соболиною казною к тебе государю к Москве, и по волостям для твоего государева ясаку, и за твоею государевою пашнею в приставстве и для твоих государевых дел по городам» [11, С.305]. Из данного сообщения видно, что с 1613 года количество служилых людей в пелымском гарнизоне увеличилось незначительно, что позволяет предположить - прибрать стрельцов для Пелымского города в Перми Великой и у Соли Камской по царскому указу не удалось. Далее в этой же отписке воевода Иван Вельяминов приводит краткие сведения – откуда в Пелым в прежние годы направлялись годовальщики, и когда они были отпущены: «А преж того, государь, было на Пелыме твоих государевых служилых людей … человек … литвы сосланы  на Тару во 106-м году … человек казаков Тимиревы станицы сосланы в Сургут во 103-м году, 20 человек колмогорцев отпущены на Колмогоры в том же во 103-м году, 50 человек пелымских стрельцов, и те, государь, на Пелыми 50 человек ратных людей вятчан отпущены, государь, с Пелыми на Вятку во 102-м году, 40 человек з женами и з детми углечан отпущены, государь, с Пелыми на Углич во 113-м году при Ростриге, 9 человек москвич з женами и з детьми, и те, государь, отпущены с Пелыми к Москве в том же во 113-м году …». В этой же отписке воевода Иван Вельяминов отметил, что новый город и острог были поставлены специально присланными для этого тюменскими и туринскими служилыми людьми: «А ратные люди, которые были присланы для городового и острожново дела ко мне холопу твоему на Пелым с Тюмени и с Епанчина [Туринского осмтрога – С.Д.], и как, государь, я холоп твой Пелымский город и острог поставил совсем наготово, и тех ратных людей отпустил на Тюмень и на Епанчин июля в 1-й день».

            Согласно пелымским  имянным окладным книгам к 1629/30 году пелымский гарнизон включал в себя 84 служилых человека, в том числе: 5 детей боярских, 2 литвин и 1 немчина под началом литовского десятника, подразделение стрельцов, включающее 71 стрельца, в том числе 7 десятников, 3 вогульских новокрещенов, 1 пушкаря и 1 городового и острожного воротника.

* * *

            Далее приведена пелымская имянная окладная книга денежного жалованья 1629/30 года [16, Л.136-143]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга города Пелыма 1629/30 года с денежными окладами.

Книга пелымского города з денежными оклады, что пелымским служивым людем и ружником, и оброчником государева денежного жалованья дати на 138-й год:

Дети боярские

Оклад 13 рублев – князь Ондрей Пелымской;

по 7 рублев – Исак Албычев, Костентин Албычев, Перфилей Албычев.

10 рублев – табаринских пашенных вагулич прикащик Олешка Орел.

9 рублев – подьячей Путило Степанов.

8 рублев с четью – табаринских пашенных крестьян прикащик Богдан Волошенин.

По 8 рублев – ружники – Рождества Христова и чюдотворца Николы поп Степан Леонтьев, поп Федор Степанов.

6 рублев с полтиною – стрелетцкой десятник Терешка Михайлов.

5 рублев с четью – гаринских пашенных крестьян прикащик Васка Черкашенин.

По 5 рублев – табаринской волости Преображенской поп, подьячей Демка Гарасимов, толмач Семейка Вахрушов.

4 рубли с полтиною – литовской десятник Мелешка Фомин.

По 4 рубли с четью – литва – Якунка Васильев, Федька Ворон, немчин Микифорко Иванов, того ж десятка на литовские на выморошные места русские люди в стрельцах – Левка Герасимов, Куземка Матвеев, Игнашко Пищальников.

По 4 рубли с полтиною – стрелетцкие десятники –  Ларка Захаров, Олешка Зуй, Богдашко Корень, Кирилко Ларионов, Пятко Рожин.

По 4 рубли с четью – рядовые стрельцы – Первушка Баюр, Микитка Богданов, Ондрюшка Богданов, Грязка Васильев, Костька Векшин, Данилко Вергунов поверстан в Микифорково место Кузнецова, а Микифорко взят в Тоболеск, Герасимко Вискунов, Калинка Вискунов, Михалко Вискунов, Первушка Григорьев, Ивашко Дуленок, Сенка Ерославец, Ларка Зуев, Офонка Зуев, Оска Зуев, Тараско Зуев, Жданко Зыков, Филька Зыков, Богдашко Иванов, Гришка Иванов, Мишка Иванов, Филька Иванов, Якунка Иванов, Володька Калинин, Федька Кирилов, Ивашко Кривоносов, Петрушка Кузнец, Олешка Куренев, Ивашко Лучник, Ивашко Лучников, Елизарко Мазур, Матюшка Михайлов, Ларка Ортемьев поверстан в выбылое место Куземки Микифорова, а Куземко взят в Тоболеск, Ивашко Осипов, Ивашко Остафьев, Ивашко Петров, Ивашко Пищальник, Мишка Пищальников, Дорко Порошин, Васка Путилов, Мишка Путилов, Федька Пылник, Кирилко Рожин для увечья выбыл, а в ево место поверстан сын ево Федька, Харка Семенов, Якунька Сергиев поверстан в выбылое братие место Дениска Сергиева, а Дениско умер, Васка Смирнягин, Ондрюшка Смирнягин, Потапко Терехин, Володька Толмачов, Ортюшка Третьяков, Сенка Худяков, Васка Широня,

новокрещены вагульские – Петрушка Баран, Семейка Назимов, Семейка Окшакумко,

пушкарь Ивашко Неверов,

житничной целовальник Ивашко Деревенской,

церковной диячек Ондрюшка Федоров.

По 3 рубли – съезжие избы сторожи Ивашко Чабров,

городовой и острожной воротник Лучка Дмитреев,

Рождественской пономарь Богдашко Терской.

По 2 рубли – Рождественская проскурница Окулинка,

вагульсково двора дворник Васка Иванов.

Пелымские же служивые люди, которые посланы для сыску серебряной руды с Яковом Хрипуновым - 10 человек:

оклад 4 рубли с полтиною – десятник Гарасимко Офонасьев;

по 4 рубли с четью – Илейка Вахрушев, Ондрюшка Векшин, Гришка Дементьев, Дружинка Иванов, Логинко Матвеев, Ивашко Попов, Ивашко Семенов, Васка Худяков, Данилко Юрьев.

И всего пелымских служивых людей и ружников, и оброчников - 99 человек.

А государева денежного жалованья дати, которые ноне на Пелыме, 89 человеком, на 138-й год по окладу - 416 рублев, да которые посланы для сыску серебряной руды, 10 человеком, по окладу - 42 рубли 25 алтын.

И обоего пелымским служивым людем, которые на Пелыме и в посылке, и ружником, и оброчником государева жалованья на 138-й год по окладу дати 458 рублев 25 алтын.

* * *

            После Пелыма последовало строение двух других городов - Березова и Сургута. Город Березов расположен на левом берегу реки Сосьвы, впадающей с западной стороны в реку Обь, в 20 верстах от ее устья. Этот город был построен в 1593 году отрядом воеводы Никифора Васильева Траханиотова [4, С.283-284].

            В 1607 году березовский гарнизон выдержал двухмесячную осаду изменивших государю ясашных людей Березовского уезда. Вот что сказано об этом в царской грамоте от 10 января 1608 года: «От царя и великого князя Василья Ивановича всеа Русии, на Березов, воеводе нашему князю Петру Ахамашуковичю Черкаскому, да голове Ивану Игнатьевичю Зубову. Били нам челом Березова города атаман казачей Истома Аргунов, да казак Васка Юрьев, да Литвин Федка Волошенин и во всех товарыщов своих Березова города служилых людей, Литвы и казаков, место, а сказал: в прошлом во 115 году, как де изменили Березовского уезда все ясашные люди, и они де в те поры на Березове сидели в осаде два месяца, и около города ров копали, и во рву острог ставили и город крепили; и Божиею милостию, многих изменников переимали; и нам бы за их службы и за городовое дело пожаловати нашим великим жалованьем сверх годового. И мы Березова города всех служилых людей пожаловали, велели им дати нашего жалованья за городовое дело, сверх годоваго, по полтине человеку; а которые Березова города служилые люди были на Москве в челобитчиках, Литвин Миколай Орехов, казаки Васка Роев, Андрюшка Микифоров Мещерин, Ивашко Лихачев, Ивашко Смольнянин, Меншичко Иванов, Левка Семенов, Макар Федоров, Богдашка Егупов, всего 9 человек, и тем наше жалованье за городовое дело по полтине человеку дано на Москве, сверх годоваго. – И как вам ся наша грамота придет, и вы б Березова города нашим служилым людем, атаману, и Литве, и казаком Истоме Аргунову с товарыщи, трех сот четырнатцати человеком, за городовое известье и за службу, нашего жалованья по полтине человеку дали всем на лицо, опричь беглых и мертвых, которые будет из того числа выбыли, и опричь новиков, которые прибраны на выбылые места и городоваго дела не ведали …» [13, Стб.170-171].

            Согласно березовским имянным окладным книгам к 1629/30 году березовский гарнизон состоял из 3 детей боярских, 2 атаманов и 286 пеших казаков, в том числе 12 донских казаков и 8 человек Литвы и черкас, 1 пушкаря, 1 толмача, 1 городового и 1 острожного воротника и 2 сторожей.

* * *

            Далее приведена березовская имянная окладная книга денежного жалованья 1629/30 года [16, Л.168-183]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга Березовского города 1629/30 года с денежными окладами.

Книги имянные березовским служивым людем и ружником и оброчником з денежными оклады что им дали государева царева и Великого князя Михайла Федоровича всеа Русии денежново жалованья по окладу на 138-й год:

Ружники

оклад 10 рублев - Воскресенской игумен Тарасей;

по 8 рублев - Воскре[се]нской поп Василей Иванов, Рожественской поп Тимофеи Михайлов;

5 рублев - Рожественской дьякон Назарей Григорьев в прошлом во 137м году по грамоте ис Тобольска архиепископа Макария  во дьяконех быти ему не велено и его место вперед бытии иному дьякону;

по 3 рубли - Рожественской пономарь Осташко Иванов, Рож[д]ественская просвирница Неонила.

Дети боярские

оклад 18 рублев - Федор Игнатьев;

8 рублев с четвертью - Степан Тутолмин;

8 рублев - Иван Лихачов.

Атаманы

оклад 15 рублев - Иван Бабарыкин;

10 рублев - Истома Аргунов.

Оклад 12 рублев - подьячей Сава Тарасов.

Оклад 7 рублев - таможенной подьячей Дмитрей Шахов.

Рядовые казаки

оклад 8 рублев с четью - Мищка Алексеев;

оклад по 7 рублев с четью - Микитка Семенов Береза, Семейка Семенов Мещеряк, Пашко Иванов Мохнатой, Ивашко Степанов Рябой, Дружинка Игнатьев Ярославец;

оклад по 6 рублев с четвертью - донские казаки: Потапко Алексеев, Тренка Васильев, Смирка Григорьев, Васка Деев, Богдашко Иванов Мещеряк, Ондрюшка Микифоров Мещеряк, Васка Якимов Мещеряк, Пашко Иванов Молодой, Рослячко Ондреев, Меншичко Орефьев, Нестерко Парфеньев, Марко Дмитреев Старков, Якунка Щетинин, Мишка Яковлев;

оклад по 5 рублев с четью - Васка Айдаров, Гришка Ангрышев, Пронка Ангрышев, Ивашко Истомин Аргунов, Исачко Иванов Астараханец, Еремка Бахтин, Оска Бергоданов, Фетька Микитин Березин, Надежка Богданов, Томилко Терентьев Болотов, Терешка Болатов, Федька Болотов, Олешка Борисов, Савка Иванов Бык, Мартынко Васильев, Васка Велимов, Мокейко Володимеров, Семейка Выходцов, Онкудинко Вязмятин, Овдеико Гаврилов, Ондрюшка Гаврилов, Степанко Гаврилов, Микифорко Галкин, Будилко Григорьев, Ивашко Григорьев, Ларка Григорьев, Семейка Павлов Губка, Ивашко Данилов, Кинко Данилов, Семейка Данилов, Степанко Дементьев, Тимошка Докучаев, Баженко Дорофеев, Ивашко Дружинин, Устинко Петров Дулов, Ивашко Ларионов Дядя, Богдашко Егупов, Максимко Елизарьев, Микифорко Елизарьев, Тишка Елизарьев, Гришка Елистратов, Пашко Жданов, Тренка Жданов, Тренка Иванов Задуба, Офонка Иванов Зезин, Ивашко Васильев Зырянин, Ивашко Дмитреев Зырянин, Ивашко Иванов Зырянин, Ивашко Степанов Зырянин, Воинко Иванов, Онцыфорко Иванов, Смирка Иванов, Соболько Иванов, Посничко Ивойлов, Еремка Игнатьев, Конанко Игнатьев, Елфимко Ларионов Иконник, Бориско Исаков, Левка Семенов Канкаров, Моска Леонтьев Канкаров, Якунка Леонтьев Канкаров, Ивашко Кашинец, Захарко Кашпиров, Евсеико Киприянов, Семейка Игнатьев Кирисин, Мишка Киселев, Онисимко Клементьев, Степанко Яковлев Кляшков, Ивашко Федоров Кобелев, Ивашко Петров Козел, Жданко Дмитреев Козлов, Кормашка Иванов Козлов, Лазарко Иванов Козлов, Баженко Гаврилов Кокоулин, Васка Гаврилов Кокоулин, Ивашко Ондреев Кокоулин, Семейка Кокоулин, Фетька Васильев Кокушкин, Федька Гаврилов Комаров, Минка Федоров Комаров, Комарко Федоров, Васка Кондратьев, Семейка Федоров Котельник, Пятко Григорьев Котельник, Пятко Васильев Косово, Степанко Васильев Коширянин, Филька Тимофеев Кривогорницын, Власко Исаков Кузнец, Гришка Иванов Кузнец, Куземка Исаков Кузнец, Митька Остафьев Кузнец, Игнашка Куланов, Пашка Куланов, , Васка Еуфимьев Курсин, Кирилко Курсин, Петрушка Еуфимьев Курсин, Офонка Иванов Лапотников, Марко Логинов, Нечайко Федоров Ложник, Ермолка Лопухин, Микифорко Ондреев Лопухин, Петрушка Лопухин, Жданко Ильин Лошкин, Моска Лошкин, Томилко Лукьянов, Мишка Семенов Лыкосов, Ивашко Федоров Ляпчеев, Гришка Лятеев, Максимко Майков, Рогозинка Макарьев, Замятня Максимов, Захарко Максимов, Овдокимко Максимов, Лучка Игнатьев Мальцов, Первушка Марков, Корнилко Мартынов, Палка Матвеев, Гришка Васильев Мещеряков, Ивашко Васильев Мещеряков, Прошка Ондреев Мещеряков, Трифонко Васильев Мещеряков, Степанко Микитин, Фетька Микитин, Кокорка Микифоров, Онтипка Микифоров, Якунка Микифоров, Архипко Микулин, Родька Михайлов, Суторма Михайлов, Васка Федоров Мозолевской, Петрушка Иванов Молодой, Данилко Мосеев, Федька Васильев Москвитин, Сергушка Мясин, Ивашко Исаев Нарымец, Семейка Нарымец, Гришка Федоров Недорез, Аврамко Юрьев Немчинов, Ивашко Денисов Немчин, Ивашко Юрьев Немчинов, Тишка Немчинов, Степанко Нестужцов, Мишка Нечаев, Якунка Новоселов, Гуляико Иванов Ноугородец, Обросимко Степанов Оболтин, Сергушка Овдокимов, Васка Оверкиев, Лучка Оверкиев, Петрушка Оверкиев, Кондрашко Олферьев, Васка Омельянов, Сергушка Онаньин, Федька Онаньин, Сирко Ондреев, Оска Ондрепанов, Степанко Онисимов, Сысойко Онисимов, Куземка Онтонов, Пятко Онтонов, Ефтюшка Ортемьев, Куземка Ортемьев, Ивашко Ослопов, Пашка Падерин, Онтонко Пахомов, Микитка Пермитин, Онцыфорко Васильев Плотник, Степанко Федосеев Плевха, Шумилко Семенов Плотник, Ромашко Поздеев, Ондрюшка Поленов, Васка Григорьев Попов, Семейка Тимофеев Попов, Филька Васильев Попов, Ивашко Иванов Портной швец, Фетька Поспелов, Якунка Иванов Притчин, Васка Пужин, Огафонко Иванов Пужин, Петрушка Васильев Пустозерец, Степанко Ревницкой, Семейка Оксенов Редозуб, Фетька Марков Ретькин, Васка Давыдов Родяков, Давыдко Федоров Родяков, Ивашко Григорьев Рожа, Якунка Иванов Рокита, Ивашко Рунов, Олешка Рунов, Осипко Микитин Рябой, Семейка Савин, Ивашко Самойлов, Васка Ондреев Сапожник, Демка Ярофеев Сапожник, Пронка Трофимов Сапожник, Семейка Юрьев Сапожник, Федька Трофимов Сапожник, Васка Семенов Свечник, Гришка Федоров Секерин, Федька Секерин, Офонка Селижаревец, Трофимко Семенов, Васка Третьяков Серебреников, Семейка Исаев Серебряник, Степанко Козьмин Серебреников, Фетька Козьмин Серебреник, Тренка Серогоркин, Гришка Середин, Макарко Федоров Скорняк, Устинко Ортемьев Скорняк, Юшко Тимофеев Скорняк, Ивашко Дмитреев Смагин, Микитка Смирново, Нехорошко Смирново, Гришка Ондреев Сорока, Семейка Спиридонов, Ивашко Степанов, Русинко Степанов, Левка Тарасов, Максимко Телицын, Оничка Тимофеев, Васка Тихонов, Назарко Юрьев Толмачов, Васка Иванов Торлопов, Гаврилко Иванов Торлопов, Ивашко Федоров Торлопов, Исачко Иванов Торлопов, Ивашко Мангильдеев Тотарин, Добрынька Третьяков, Петрушка Трофимов, Гаврилко Семенов Туполап, Ивашко Тучков, Ивашко Усков, Олешка Усков,  Васка Учюжников, Исачко Федоров, Осипко Федоров, Олешка Федосиев, Якунка Филипов, Ивашко Фофанов, Симанко Фофанов, Нечайко Яковлев Фролов, Тимошка Яковлев Фролов, Тишка Фролов, Якушко Фролов, Ивашко Юрьев Чиралов, Юшко Чиралов, Костька Григорьев Чюкомин, Ивашко Чюскай, Федька Шаляховкин, Микитка Дмитреев Шахов, Прошка Шахов, Ивашко Ондреев Шышкин, Васка Юрьев, Софронко Юрьев, Первушка Яковлев, Куземка Ярославец, Оска Ярофеев.

Иноземцы литва и черкасы

оклад 10 рублев - Савастьянко Струшинской;

8 рублев с четвертью - Копотко Григорьев;

7 рублев - Янко Воловской;

оклад по 6 рублев с четью - Гришка Федоров Кулик, Фетька Юрьев Лопаткин, Левка Михайлов, Савастьянко Ревницкой, Фетька Яковлев Черкашенин, пушкарь Ромашко Ондреев.

Оклад 7 рублев с четью - толмач Юшко Ондреев Ангрышев.

Оброчники

оклад по 4 рубли - съезжей избы сторож Соболько Федоров, городовой воротник Олферко Ондреев, острожной воротник Митька Омельянов, тюремной сторож и палач Гришка Нестеров;

оклад 2 рубли - гостина двора дворник Киприянко Петров.

И всего в Березове служилых людей и ружников, и оброчников - 308 человек, а государева царева и Великого князя Михайла Федоровича всеа Русии денежного жалованья полной оклад - 1700 рублев 8 алтын 2 деньги.

* * *

            На сегодняшний день относительно того, в каком году был основан город Сургут среди историков нет единого мнения. Г.Ф.Миллер утверждал, что город Сургут построен в 1593 году на месте городка остяцкого князца Бардака у впадения речки Бардаковки в реку Обь. Он также отметил, что данных по поводу названия города Сургута у него нет, но рядом с городом есть протока Оби – Сургутка, начинающаяся в 6 верстах от города и соединяющаяся с Обью напротив города [4, С.286-287].  Однако версию названия города Сургута от названия протоки опровергает П.Н.Буцинский: «Миллер думает, что город получил название от речки Сургутки, но это неверно. Целая область, где построен русский город, называлась Сургут, подобно тому как выше была область Нарым и самая упомянутая речка стала называться Сургуткою только после основания Сургута. Воеводам наказ предписывал идти «в Сургут», построить город «в Сургуте»» [64, С.3]. П.Н.Буцинский же отметил, что исполнителями поставленной государем задачи «основания новаго города [Сургута – С.Д.] и покорения Пегой орды, были назначены князь Федор Борятинский и Владимир Аничков. Царский наказ от 19 февр. 1594 г. данный этим лицам, гласил следующее: «По указу государя Федора Ивановича велено им быть на службе в Сибири вверх по Оби реки ставить город в Сургуте или в Базионской волости, в Лумепуке (Лунпук) в котором месте удобнее…» И далее у него же: «Из этого наказа видно, что город Сургут несомненно построен летом 1594 г. и Миллер несправедливо относит его основание к 1593 г. …» [64, С.2]. Д.Я.Резун в составленной им схеме русской колонизации Сибири по данным 8 летописных произведений варьирует год основания Сургута от 1592 до 1595 в зависимости от рассматриваемого  летописного источника [65, С. 35-56]. Однако в каком бы году не был основан Сургут, несомненным является то, что его гарнизон был сформирован на начальном этапе из первостроителей города – казаков и стрельцов, как указывает П.Н.Буцинский «из 155 служилых людей, прибывших вместе с первыми воеводами» [64, С.3.]. Но для реализации планов дальнейшей экспансии Русского государства на Северо-Восток такого количества служилых людей в гарнизоне Сургута оказалось недостаточно. Поэтому, как указано в памяти от 30 ноября 1596 года на Лозьву воеводе Ивану Васильевичу Траханиотову с товарыщи, в том же году «… с Москвы послано новоприборных Литвы и Черкас и казаков и стрельцов 122 человека, и с теми людми, которые посланы по памятем за дьячьими приписми из Розряду и из Казанского Дворца; и из того числа велено послати на Тару новоприборных Черкас 10 человек, а 112 человек велено послати в Сургут. А государева им хлебного жалованья дати: женатым, 64 человеком, по 5 четвертей муки ржаной, по четваерти круп, по четверти толокна; а холостым, 58 человеком, дати государева хлебного жалованья по 5 четвертей муки ржаной, по осмине круп, по осмине толокна …» [13, Стб.131]. Видимо в этом отряде служилых людей и был послан из Москвы в Сургут предок известного сибирского казака Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Д.М.Карбышева, о котором сообщил в своей скаске, записанной в томской имянной окладной книге 1680 года томский конный казак Ганька Иванов Карбышев: «…дед на Москве служил в стрельцах, и в прошлых годах по указу государя переведен с Москвы в Сургут, а затем в Томск для городового поставленья, и Кузнецкий острог ставил, а в Томске служил пешую казачью службу…» [66, С.67]. П.Н.Буцинский указывает, что  «…в 1601 г. сургутских служилых людей – казаков, стрельцов, литвы и черкас было 280 человек. Но не все они постоянно жили в Сургуте: с построением острогов Нарымскаго и Кетскаго сургутские служилые люди посылались в эти остроги в качестве «годовальщиков» человек по 20 в каждый острог» [64, С.3.].

            В сургутской имянной окладной книге денежного жалованья 1629/30 года в десятниках указан Ромашка Матвеев Немчин. Вот что рассказал в своей челобитной в 1672 году о происхождении и службе своего отца сын Ромашки березовский сын боярский Васька Романов Немчинов: «В прошлых, государь, годех выехал дед мой Матвей из немецкие земли покиня отца своего и матерь блаженные памяти ко государю царю и Великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии и служил ему, государю, и был с ним на службе против крымских людей и под Казанью, и в Черемису в поход ходил. И при царе Федоре Ивановиче под Москвою крымские люди деда моего Матвея на бою убили. А отец мой служил в Сибири в Сургуцком городе всякие твои государевы службы годовые и отсылочные сорок три годы, и с Кецково острогу при воеводе при князь Иване Офонасьеве сыне Мещерском  посылан на Енисей на усть Тунгуски, где ныне стоит Енисейской острог, под твою государеву высокую руку [привести – С.Д.] тунгусских людей Тубечка и ясак с них со всех взял и привез тот ясак в Сургут к воеводе ко князю Якову Борисову сыну Борятинскому» [5, Л.471]. Кстати, сообщение Васьки Романова Немчинова о том, что его отец «с Кецково острогу» был послан на устье реки Тунгуски для приведения в русское подданство тунгусов и сбора ясака, а собранный при этом ясак привез «в Сургут к воеводе ко князю Якову Борисову Борятинскому [Борисовым записан ошибочно, он Петрович  – С.Д.]», который был воеводой в Сургуте в 1601-1602 годах, является несомненным подтверждением того, что Кетский острог построен не позднее 1602 года!

            П.Н.Буцинский при описании Сургутского уезда сделал интересное замечание: «Сургутский уезд населен был исключительно остяками, и если в царских грамотах предписывается сургутским воеводам собирать ясак и «с татар», то это зависело a) от того, что грамоты к сибирским воеводам писались по одному шаблону, а b) в одной подгородной волости жили остяки, принявшие магометанство, а таковых инородцев русские всегда называли татарами; на самом же деле татар в этом уезде нигде не было» [64, С.7.].

            В 1616 году три десятка ясашных остяков Бардаковской волости Сургутского уезда во главе с князьцом Кинемой Бардаковым «изменили» государю. Вот что сказано о тех событиях в отписке нарымского воеводы Ивана Хомякова Языкова кетскому воеводе Чеботаю Челищеву: «Прошлого 124-го августа в 17 день Сургутского уезда Бардаковы волости Кинема с товарыщи 30 человек государю изменили и приходили на обских остяков тое ж Бардаковы волости на аганских и на аслынских  и на юганских ясашных остяков, хотели их воевати; и те остяки остереглись, и те воры Кинема с товарыщи от Сургутского города  вверх по Оби за два днища на усть Турунганки речки и в Солоковых юртах в Ваху побили торговых людей дощаник Третьяка Огородника с братьею и с товарыщи 9-ти человек да промышленных людей 6 каюков, да после того на третий день побили сургутских служивых людей Ивана Кайдалова, Василья Хохла да Ивана Зубатого дву человек, и всех побили 30-ть человек и, животы их пограбя, побежали; и из Сургута Гаврило Вельяминов да Иван Зубатого по первым вестям посылали за ними в посылку тотчас атамана Богдана Зубакина с товарыщи, а с ним служивых людей и остяков 50 человек и их не догнали, побежали безвестно; а которые остяки государю прямят и от них утекли, и они де в расспросе сказали, что им украдом на Оби и в лесу русских людей побитии и в волости с смутою посылати» [11, С.234]. После этого по волостям вдоль Оби пошли самые невероятные слухи, о которых сообщил в своей отписке от 2 декабря 1618 года пелымским воеводам Ивану Яковлевичу Вельяминову и Григорию Никитичу Орлову тобольский воевода князь Иван Семенович Куракин, а именно: «… заворовались де государевы сургутские остяки ясачные, казымцы и нарымской князек Дона со всеми своими людьми, а убили де на Обе выше Сургута воеводу, который ехал в Томской город, и многих де служивых людей побили …». Далее воевода Куракин пояснил: «И в Тобольску, господа, про сургутских остяков про измену ведомо, что сее осень заворовали сургуцкие остяки Бардакова родня немногие люди, побили русских людей немногих, а Федор Боборыкин [томский воевода – С.Д.] в Томск проехал, а никакого погрому над ним не было» [11, С.247]. П.Н.Буцинский справедливо определил одно из нападений изменников во главе с Кинемой на суда, проходящие по Оби как «простой разбойнический набег бардаковых детей со своими людьми» [64, С.15.]. Действительно три десятка изменников, даже после обид, чинимых им воеводами, решивших промышлять разбоем на Оби, кроме как разбойниками не назовешь. И совершенно несерьезными кажутся потуги некоторых современных историков придать статус освободительного восстания сургутских остяков против Русского государства грабительскому разгулу небольшой шайки из остяков, грабящих и убивающих в основном неслужилых людей, не способных оказать им достойного отпора. Тем более, что князцы других сургутских волостей указанных изменников не поддержали и, как указал в той же отписке воевода Куракин «… низовых волостей все большие люди  по прежнему государю служат и прямят и, приходя в Тоболеск, бьют челом, что им и всем от воевод была обида и насильство великое, а воровать они не хотят; а тех де остяков, которые заворовали, они под государеву царскую высокую руку по прежнему приведут же или на них пойдут войною». Для поимки изменников пришлось привлечь тобольских служилых людей. В ранее указанной челобитной в 1668 году тобольский рейтар Михаил Корнилов Дурынин в рассказе о службах своего отца атамана станицы казаков новокрещеного списка Корнилы Петрова Дурынина сообщил следующее: «Да отец же, государи, мой Корнило посылан был ис Тобольска на вашу государеву службу в атаманы з головою з Богданом Аршинским в Сургут за изменники за остяки за Кипемою с товарищи. И тех изменников остяков Кинемы с товарищи переимали» [6, Л.380об.-381].

            Согласно сургутским имянным окладным книгам 1629/30 года сургутский гарнизон состоял из 2 атаманов и 200 пеших казаков и стрельцов, разбитых на десятни во главе с десятниками, в том числе 20 десятников, 1 литвина, 1 поляка, 8 новокрещенов. То, что в этой имянной окладной книге пешие казаки и стрельцы не разделены и указаны одним списком, еще раз говорит о том, что в службах сибирских пеших казаков и стрельцов не было различий. Кроме указанных служилых людей в состав сургутского гарнизона входили оброчники – 3 пушкаря, 1 остяцкий толмач, 1 городовой и 1 острожный воротники, 1 сторож и 1 палач.

* * *

            Далее приведена сургутская имянная окладная книга денежного жалованья 1629/30 года [16, Л.242-253]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга Сургутского города 1629/30 года с денежными окладами.

Книги имянные Сургуцкого города служилым людем и ружником, и оброчником з денежными оклады нынешнего 138-го году:

пятнатцать рублев денег – атаман казачей Тугарин Федоров;

семь рублев денег – атаман казачей Богдан Зубакин;

семь рублев денег – литвин Якушко Плешевской;

по девяти рублев с четью – казак Яроха Самострелов, поляк Яков Шпаковской;

по пяти рублев с полтиною – десятники стрелецкие и казачьи - Нехорошко Анфилофьев, Таганашко Анфилофьев, Ивашко Сергеев Арап, Якушко Юрьев Вергун, Данилко Еремеев Вымитин, Пятко Яковлев Вычегжанин, Матюшка Матвеев Домашов, Михалко Мартьянов Косой, Олешка Леонтьев, Гриша Родионов Морж, Акинька Фомин Москвитин, Ромашка Матвеев Немчин, Осипко Федоров Олексинец, Ивашко Яковлев Рыбник, Петрушка Михайлов Серебреник, Онисимко Яковлев Тверитин, Ивашко Фомин Тюменец, Меньшичко Онцыфоров Усолец, Петрушко Федулов Усолец, Михалко Ондреев Устюжанин;

по пяти рублев с четью – редовые стрельцы и казаки - Якушко Акинфеев, новокрещен Карпушка Аманатко, Данилко Лаврентьев Балахонец, Семейка Прокопьев Баранов, Ивашко Давыдов Батурин, Матюшка Степанов Батало, Мишка Давыдов Батурин, Оброско Давыдов Батурин, Олешка Давыдов Батурин, Ивашко Осипов Безперстой, Осипко Леонтьев Безперстой, Тренька Офонасьев Белозерец, Ивашко Олексеев Белокопыт, Волотько Григорьев Бутров, Максимко Петров Вальцов, Баженко Васильев, Фетька Иванов Вепрев, Тренька Давыдов Вологжанин, Ефремко Дементьев Вымитин, Игнашко Нефедов Вымитин, Кудашко Федоров Вымитин, Малашко Кузьмин Вымитин, Перша Еремеев Вымитин, Савко Нефедов Вымитин, Степанко Софронов Вымитин, Устинко Степанов Вымитин, Харка Никитин Вымитин, Чюдинко Федоров Вымитин, Васка Оверкиев Вычегжанин, Елфимко Савельев Вычегжанин, Жданко Ортемьев Вычегжанин, Ивашко Филипов Вычегжанин, Калинка Федоров Вычегжанин, Меньшичко Онисимов Вычегжанин, Селька Ондреев Вычегжанин, Сидорко Юдин Вычегжанин, Тренька Федоров Вычегжанин, Юшко Федоров Гласков, Семейка Ортемьев Голой, Насонко Олександров Городчиков, Онтошка Лукьянов Гребенев, Ортюшка Григорьев, Петрушка Васильев Губа, Девятко Прокопьев Двинянин, Добрынка Григорьев Двинянин, Лучка Михайлов Двинянин, Ромашка Никифоров Девятова, Ортюшка Иванов Дербен, Тараско Дмитреев, Богдашко Юрьев Дмитровец, Волотька Дорофеев, Карпушка Дорофеев, Трошка Дорофеев, Ивашко Павлов Дулепской, Павлик Савельев Дулепской, Демьяшко Елистратов, новокрещен Микитка Есырев, Гришка Иванов Житкой, Олешка Иванов, Юшко Данилов Каидалихин, Ивашко Иванов Каидалов, Митька Иванов Каидалов, Юшко Карпов, Оска Михайлов Качин, Пашко Кирилов, новокрещен Кызылбайко Клементьев, Ивашко Михайлов Клепиков, Пашко Михайлов Клепиков, Савка Григорьев Клепиков, Ларька Мартьянов Коква, Макарко Яковлев Колмогорец, Тренька Иванов Колмогорец, Фетька Осипов Колмогорец, Ларька Романов Колпашников, Фотька Прокопьев Колпашников, Куземка Иванов Кондаков, Воинко Кондратьев, Ивашко Осипов Копыртанов, Ивашко Ондреев Кривоног, Титко Кудашов, Гришка Олексеев Кузнец, Микитка Яковлев Кузнецов, Митька Яковлев Кузнецов, Офонько Остафьев Кузнец, Ивашко Никонов Куйдаш, Юшко Никонов Куйваш, Якушко Исаев Кушник, Оска Яковлев Кушников, Петрушка Яковлев Кушников, новокрещен Ивашко Ларпицкой, Филипко Ануфреев Литвин, Дорошка Иванов Лучанин, Власко Агафонов Мезенец, Гришка Овдокимов Мезенец, Якушко Федоров Мезенец, Дружинка Максимов, Степанко Максимов, Ортюшка Марков, Жданко Дмитреев Масло, Митька Никонов Моголько, новокрещен Юшко Момот, Митька Васильев Монастырщинов, Логинко Мосеев, Ивашко Потапов Москвитин, Куземка Еремеев Москвитин, Меньшичко Филимонов Москвитин, Куземка Назарьев Мошенник, Ивашко Иванов Навасильцов, Ивашко Ондреев Навасильцов, Мишка Леонтьев Нижегородец, Фетька Никитин, Пятко Оверкиев, Мишка Олександров, Куземка Олексеев, Волотька Онисимов, Онтошка Остафьев, новокрещен Фетька Паруня, Якушко Ортемьев Пермитин, Ортюшка Игнатьев Песнин, Гришка Ефремов Пивовар, Никитка Гарасимов Плотников, Семейка Дмитреев Поморец, Пашко Григорьев Понамарев, Фетька Мосеев Попко, Карпушка Мокеев Попов, Степанко Давыдов Попов, новокрещен Петрушка Порабельской, Кирилко Степанов Проводников, Лучка Степанов Проводников, Юдка Степанов Проводников, Данилко Прокофьев, Ивашко Прохоров, Куземка Прохоров, Вахрушко Григорьев Пустозерец, Ивашко Кирилов Пустозерец, Мокейко Григорьев Родюков, Гришка Яковлев Рожков, Ондрюшка Давыдов Сапожник, Фетька Федоров Сапожник, Ортюшка Павлов Серебреников, Ортюшка Петров Серебреников, Семейка Иванов Серебреников, Семейка Савельев Силин, Фетька Савельев Силин, Ивашко Иванов Слобожанин, Сидорко Федоров Слобожанин, Гришка Богданов Сомов, Сивка Богданов Сомов, Девятко Степанов, Левка Григорьев Столбов, Семейка Петров Сысолетин, новокрещен Ондрюшка Таракан, Мишка Онисимов Тверитин, Юдка Онисимов Тверитин, Фетька Юрьев Торопчанинов, Якимко Иванов Торопчанинов, Фетька Васильев Трескин, Васка Данилов Тупылев, Лучка Иванов Тупыль, Гуляйко Терентьев Усолец, Калинка Кузьмин Усолец, Сергушка Хрисанфов Усолец, Васка Мосеев Устюжанин, Ивашко Еремеев Устюжанин,  Ларька Семенов Устюжанин, Тимошка Еремеев Устюжанин, Тимошка Савельев Устюжанин, Гаврилко Федоров, новокрещен Ондрюшка Чауско, Якимко Иванов Чекча, Меньшичко Мокеев Чермной, Никитка Федоров Чермной, Ондрюшка Яковлев Шелевской, Ивашко Семенов Шилов, Ивашко Иванов Щербин, Ямышко Юрьев, Ивашко Осипов Ярославец.

Ружники и оброчники

семнатцать рублев денег – подиячей Иван Офонасьев;

восмь рублев денег – подиячей Офонасей Кондаков;

по осми ж рублев денег – черной поп Илинарх, белой поп Григорей Васильев;

по пяти рублев с четью – церковной дьячек Лучка Терентьев,

остяцкой толмач Ивашко Пораобской,

пушкари – Онисимко Мартьянов, Жданко Тарасов, Добычка Яковлев,

городовой воротник и съезжей избы сторож Марко Иванов;

по три рубли – пономарь Семейка Ильин, проскурница Матрена;

три рубли – острожной воротник Ивашко Филипов;

пять рублев с четью – полач Илейка Ондреев.

Да в прошлом в 137-м году по государеве цареве и Великаго князя Михаила Федоровича всеа Русии грамоте поверстан в Сургуте в службу Дениска Гаврилов сын Новокщенова, а государева ему денежного жалованья оклад учинен деветь рублев денег.

Да по отпискам воеводы князя Олексея Никитича Трубецкова поверстан в Сургуте в подьячие Семейка Иванов, а государево ему денежное жалованье оклад – восмь рублев денег.

Да в тюремные сторожи – Игнашко Григорьев, а государево ему денежное жалованье оклад – три рубли.

И всего в Сургуте служилых людей и ружников, и оброчников – двести деветнатцать человек, а государева царева и Великаго князя Михаила Федоровича всеа Русии денежного жалованья полной оклад им – тысеча сто девеноста три рубли дватцать пять алтын.

* * *

            Город Тара был построен на речке Агарке, впадающей с западной стороны в Иртыш на расстоянии одной версты от Иртыша. Название свое он получил от реки Тары, на берегу которой его первоначально планировалось строить. Воеводой, отправленным для построения города Тары, был князь Андрей Васильевич Елецкий, у него в товарищах были два письменных головы - Борис Доможиров и Григорий Елизаров. В росписи ратных людей, посланных с воеводою князем Андреем Васильевичем Елецким «в новой город на Тар реку», приведенной в государевом наказе ему со товарищами начала 1594 года, указано откуда набирались в эту экспедицию служилые люди: «С сотником стрелецким с Самойлом с Лодыженским Московских стрельцов 100 человек; с другим сотником с Замятнею Шокуровым 47 человек; и обоего с двема сотниками послано Московских стрельцов 147 человек…». И далее там же: «Да из Казани и с Уфы послано полем в Тобольской город, а из Тобольского города идти им с воеводою с князем Ондреем с Васильевичем с товарищи для Кучюма царя с головою с Мамлеем с Мальцовым татар Казанских и Свияжских 100 человек, башкирцов 300 человек, да к ним 4 человека детей боярских, ко сту по человеку. Да с сотником из Казани 50 человек стрельцов конных, да из Лаишева с тем же сотником 50 человек с пищальми полонеников [пленных поляков, как поясняет Г.Ф.Миллер – С.Д.], да из Тетюш с сотниками с Микиткою с Корякиным 50 человек казаков польских [т.е. пленных поляков, поступивших на казачью службу, как поясняет Г.Ф.Миллер – С.Д.]; и всего из понизовых городов велено послать с Мамлеем 554 человека конных. Да из тобольского города взять в тот в новой город выбрав литвы, и черкас, и казаков добрых конных с вогненным боем с головою с Своитином с Рупосовым 100 человек, да татар Тобольских служивых конных с атаманом с Черкасом с Александровым да с головами с Баисеитом да с Байбахтою 100 человек, а быти литве и казакам конным и татарам с головою с Своитином с Рупосовым и с Черкасом вместе; и обоего из Тобольского велено послать конных 200 человек. Да к тому собрати из волостей, которые волости пошли вверх по Иртышу, татар ясашных добрых конных 300 человек, а быть им с головами с татарскими. Да пеших татар прибрать в судех с пищальми 150 человек, а суды под них со князем Ондреем готовы, а быть им вместе с стрельцы с Московскими. Да из Тюмени велено послать выбрав литвы, и черкас, и казаков конных 40 человек; да татар Тюменских, Верхотурских, Ондреевских, и беляковцов, и зырянцов, у которых заклады поиманы в Тобольской и в Тюмень и измены от них не почает, выбрать велено добрых 50 человек конных; а государева им жалованья послано по 2 рубли человеку, итого 100 рублев; и обоего из Тюмени велено послать 90 конных. Да из Таборов князю Ондрею взять 30 человек татар конных, да из Кошуков взять 20 человек конных; и обоего с Таборов и с Кошуков 50 человек. Да пермичь плотников взять из Тобольскаго 30 человек пеших, да в новый город со князем Федором с Борятинским послать пермичь 20 человек плотников…» [4, С.359-360]. Кстати, вот как Г.Ф.Миллер объясняет некоторые названия, использованные в вышеуказанном наказе, которые уже вышли теперь из употребления: «Под верхотурскими татарами очевидно, подразумевались те, которые жили от города Тюмени вверх по реке Туре. В те времена, до построения городов Туринска и Верхотурья, вся река Тура, поскольку она была населена татарами, принадлежала к Тюменскому уезду. Андреевские татары получили свое название от озера Андреевского, находящегося в 30 верстах от Тюмени по дороге к Ялуторовскому острогу, где находились их юрты. Балаковские и зырянские татары, которые в просторечии назывались балаковцами и зырянцами, жили около речки Балаковки, впадающей в Пышму, при Пышме и при Исети» [4, С.288].

            Таким образом, в соответствии с государевым наказом следовало послать с воеводою князем Андреем Васильевичем Елецким конных – 1194 человека, пеших – 347 человек, а всего – 1541 человека. Такое, без сомнения очень большое по сибирским меркам, воинское соединение понадобилось для того, чтобы кроме постройки города выполнить вторую часть наказа государя, а именно: «…А как город поукрепят, и князю Ондрею с товарыщи над Кучюмом царем промышлять большими посылками, чтоб над ним поиск учинить, а себя от него уберечь. И проведав про него подлинно, послать на него посылку большую конных Казанских всех и из Тобол[ьск]а с вогне[нным] боем: Тобольских и Тюменских литв[у], и атаманов, и казаков, и служивых татар, и башкирцов, и тутошних ясашных татар, перебрав лутчих; Мамлея Мальцова с Казанскими людьми, а с Тобольскими и с Тюменскими голову Своитина Рупосова и атамана Черкаса и всяких лутчих людей…» [4, С.357].

            По выполнении планов предписывалось: «…А как город укрепят и поставят, и отпустить воеводе князю Андрею Васильевичю с товарыщи Казанских конных с детьми боярскими 550 человек. А после того к зиме отпустить конных татар Тобольских с Баисеитом 50 человек. А оставить с Байбахтою лутчих к зиме 50 человек. Да отпустить по волостям 300 человек конных да пеших отпустить 150 человек. А по вестям смотря, опять их конных собрать 300 человек. Да Тюменских татар конных отпустить к [зиме] 50 человек. А оставить зимовать с собою князю Ондрею с товарыщи стрельцов Московских 100 человек. А отпустить в Тобольской к женам зимовать 47 человек; а от того 100 человек отпустить, укрепя город, до 10 человек для береженья, любо им с ними жити, или в новой город с ними приехати, как вместно будет, по тому и привести жены их и дети к зиме или на весне к лету. А стрельцы бы себе избы полепили. Да с собою ж оставить в новом городе зимовать конных 100 человек литвы и казаков Тобольских. Да Тюменских литвы и казаков конных оставить 40 человек. А Таборинских и Кошуцких татар 50 человек конных отпустить к себе. Да с собою ж оставить 30 человек плотников. А по вестям смотря, будет к зиме подобна прибавка, и из Тобольскаго бы ко князю Ондрею князю Федору послать 50 человек татар конных, переменя жалованных. И из Тюмени татар конных переменя ж 50 человек…» [4, С.360].

            Данный государев наказ еще раз подтверждает тот факт, что практически с самого начала освоения Сибири, после основания Тобольска, к постройке которого приложили свои силы присланные с Руси казаки, стрельцы и тюменские служилые татары, в строительстве всех последующих сибирских городов и острогов приняли непосредственное участие уже тобольские и тюменские казаки, стрельцы и юртовские служилые татары.

            Таким образом, в 1594 году город Тара с Божией помощью был построен, и верхние татарские волости по Иртышу отошли к Тарскому уезду. Хан Кучум, видимо опасаясь многочисленного войска воеводы князя Андрея Васильевича Елецкого, не предпринял попыток помешать Русскому государству поставить на границе со степью форпост для защиты русских уездов от набегов кочевников.

            В декабре 1594 года тарский воевода князь Андрей Васильевич Елецкий послал из Тары вверх по Иртышу отряд из тобольских и пелымских казаков, тюменской литвы и тобольских татар в количестве 90 человек под началом тобольского казака Григория Ясыря. Отряду была поставлена задача: «про Кучюма царя проведати и языков добывать». Отряд вернулся в Тару 30 декабря 1594 года и привел с собой 23 человек пленных аялынских татар, подданных хана Кучюма, которые были захвачены с боем на Вузюкове озере, где они занимались ловлей рыбы для хана. При допросе языков было выяснено местоположение стана хана Кучюма, который обосновался за рекою Омью в 5-6 днях пешего ходу от Черного городка, в котором жили взятые в плен. Сразу после допроса пленных воевода послал в поход на Черный городок письменного голову Бориса Доможирова, «…а с ним дву сотников стрелетцких, да 100 человек стрельцов, да Тобольские литвы 60 человек, да казаков Тобольских 40 человек, да Пелымского атамана казачья Казарина Волнина а с ним казаков 10 человек, да пермичь ратных людей 15 человек, да Тобольских юртовских татар 7 человек, и всего посылали 276 человек…» [4, С.367]. Поход оказался удачным - Черный городок был взят быстро. В городке были захвачены аялынские люди: 2 есаула - Мамык и Сеикул, князек Илгулой, сын князька Колкильдея – Темсенек, и еще 60 аялынских татар с женами и детьми. По словам допрошенных в городке сидело 200 человек, да 20 человек - кучумовых людей. При подходе отряда Доможирова из городка выбежало 90 аялынских татар, 50 малогородцев с женами и детьми, и упомянутые 20 кучумовых людей. В погоню за кучумовыми людьми Борис Доможиров послал 70 человек литвы, казаков и стрельцов. Они догнали кучумовцев и на бою побили, захватив 6 языков. Черный городок по приказу Бориса Доможирова был сожжен, и сразу после этого отряд, не понеся потерь, вернулся в Тару. За этот поход все его участники летом 1595 года были жалованы государем золотыми и деньгами [4, С.368].

            Как и предполагалось в указанном ранее царском наказе 1594 года о строительстве Тары, зимой 1594-1595 года тарский воевода князь Андрей Васильевич Елецкий обратился в Тобольск к воеводе князю Федору Михайловичю Лобанову-Ростовскому с просьбой прислать в Тару служилых людей, «кем над Кучюмом царем и над царевыми людьми промыслити и волости воевати». И тобольский воевода прислал «…в новой город на Тару из Тобольсково голову Своитина Рупосова, а с ним Тобольских и Тюменских служивых людей, детей боярских, и атаманов, и литвы, и казаков, и стрельцов, и служилых татар, с вогненным боем 239 человек» [4, С.370]. Поход служилых людей из Тары на необъясаченные волости состоялся в марте 1595 года. «И он князь Ондрей [Елецкий – С.Д.] отпустил из нового города с Тары марта в 17 день голов Бориса Доможирова да голову Своитина Рупосова, а с ними детей боярских, и литвы, и казаков, и стрельцов, и служивых юртовских и волостных татар, Тобольских, и Тюменских, и Тарских 483 человека воевати волостей: волость Чангулу, волость Лугуй, волость Любу, волость Келему, волость Тураш, волость Барабу, волость Кирпики» [4, С.370].  Практически сразу в волости Чангуле отряд взял с боем городок Тунус, пленив мурзу Чангулу и с ним 5 человек. Городок был сожжен. Продвигаясь дальше, отряд «и Чангулу волость и Любу волость воевали». После того, как татары волостей Тураш и Кирпики желая избежать военных действий, присягнули русскому царю и обещали ежегодно платить ясак, отряд без потерь вернулся в Тару. Государь в своей грамоте от 16 августа 1595 года в Тару воеводе князю Федору Елецкому с товарищами, сменившему на воеводстве князя Андрея Васильевича Елецкого высоко оценил службу участников похода, пообещав выдать им за заслуги царское жалованье. Кстати, в последнем походе участвовали среди присланных на Тару тобольским воеводой служилых людей посланные  тюменскими воеводами князем Петром Борятинским и Богданом Воейковым тюменские служилые люди – казачий десятник Исак Луховец, «а с ним литвы и казаков с вогненным боем 11 человек да татар 16 человек» [4, С.369].

            Следующим особо значимым для Сибири событием стал поход 1598 года тарского воеводы Андрея Матвеевича Воейкова на хана Кучума. Как сообщил в своей отписке тарский воевода Андрей Воейков, 1 августа 1598 года тарский атаман Елистрат Никитин привез ему в Тару государеву грамоту. В этой грамоте ему предписывалось «идти с Тары, в поход на Кучюма царя и воевать волости», которые «Государю Царю и Великому Князю Борису Федоровичу всеа Русии непослушны и ясаку на Тару не дают». Выполняя приказ государя, как пишет в своей отписке воевода Андрей Воейков, «я холоп твой пошол с Тары, на Кучюма царя Августа в 4 день; а со мною холопом твоим пошло твоей Государевы Царевы и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии рати: три сына боярских, да два атамана, да Тарских служивых людей, Литвы и казаков, сто человек, да юртовских служивых Тотар тридцать человек, да волостных ясачных людей шестдесят человек, да Тоболских служивых людей … [одна – С.Д.] голова Татарская, да атаман, да Литвы и казаков пятдесят три человека, да юртовских Тоболских Тотар сто человек, да Тюменских служивых людей, Литвы и казаков, четырнадцать человек, да юртовских …. [Тюменских – С.Д.] Тотар десять человек; …… [а всего – С.Д.] было в походе твоей …. [Государевы – С.Д.] Царевы и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии рати: три сына боярских, да голова Татарская, да три атаманы, да четыреста без трех человек, Литвы, и казаков, и юртовских и волостных Тотар» [15, С.1]. 10 августа в те волости, которые «от Государя Царя и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии отвел Кучюм царь в 106 году», были посланы «для языков» сын боярский Илья Беклемишев и татарский голова Черкас Александров. В тот же день они привели языков, из показаний которых было установлено, что хан Кучум приказал всем «лучшим волостным людям», перешедшим к нему в 106 году, быть на Убь озере, а у самого хана Кучума людей 500 человек, да 50 человек бухарских торговых людей. Воспользовавшись информацией, полученной от языков, отряд воеводы Андрея Воейкова 15 августа прибыл на Убь озеро, где указанные «лучшие волостные люди» им были пленены. От них воевода Андрей Воейков узнал, что хан Кучум пошел «на Обь реку где у него хлеб сеен». После того, как воевода высказал своим пленникам государево «жаловалное слово», он велел «им идти по своим старым юртом». 16 августа сын боярский Илья Беклемишев  и атаман Казарин Волнин пленили трех кучумовых людей, «да Барабинского лутчего человека Еснигилдея Турундаева с двема сыны, да с Еснигилдеевой волости ясачных людей пятнадцать человек». При допросе кучумовых людей было установлено, что, как указал в своей отписке воевода Воейков,  «Кучюм деи царь кочюет на Оби на реке, где у него хлеб сеен, а в собранье деи с Кучюмом царем его людей пятьсот человек, а хочет деи идти Кучюм под твой Государев Царев и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии город под Тару и на Ялынскую и на Каурдацкую волость войною вскоре». Также было выяснено, что на Ик озере, не доходя 4 дня до Кучумова кочевья, живут 30 семей кучумовых людей. Воевода сразу же послал на Ик озеро детей боярских Мосея Глебова и Федора Лопухина, и татарского голову Черкаса Александрова, а с ними 40 тарских конных казаков и 60 тобольских юртовских служилых татар. Посланный отряд побил на Ик озере всех кучумовых людей, кроме пяти языков, которых привели к воеводе. На допросе эти языки подтвердили планы хана Кучюма пойти войною под Тару и на Ялынскую и Каударскую волости. Кроме того, в ходе допроса было установлено местоположение еще двадцати семей кучумовых людей. На них сразу же были посланы дети боярские Мосей Глебов и Федор Лопухин с тарскими конными казаками и тридцатью тарскими юртовскими служилыми татарами. Причем у них был приказ напасть на кучумовых людей и побить их ночью, чтобы никого не упустить с вестью к хану Кучуму. Сразу после того, как этот приказ был выполнен, воевода Андрей Воейков с основными силами снялся со стана на Ик озере и «пошол на Кучюма царя наспех, и день и ночь, и сшол Кучюма царя на Оби на реке, выше Чат три днища, на лугу на Ормени, от Калмаков в дву днищах» [15, С.2-3].

            О сражении с ханом Кучумом  и его результатах воевода Воейков доложил в отписке государю следующее: «И пришел, Государь, я холоп твой на Кучюма царя августа в 20 день, на солночном восходе, и бился с Кучюмом царем до полдень; и Божиим милосердием и твоим Государевым Царевым и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии счастьем, Кучюма царя побил, и детей его царевичев и цариц его поимал, и брата Кучюмова Илитен царевича, да сына Кучюмова Каная царевича, да дву царевичев, Алей царевича детей, на бою убили, да живых взяли Кучюмовых детей, пять царевичев Асманака, Шаима, Бибадша, Моллу, Кумыша, да восмь цариц Кучюмовых жен, восмь царевых дочерей, да Осмей царевича ……. Уруса князя Нагайского дочь, с двема дочерми, да лутчих людей Кучюмовых взяли на бою, князей и мурз пять человек, Байтеряк мурзу с товарыщи, да убили на бою шесть князей, князя Моймурата с товарыщи, да десять мурз, Ахита мурзу с товарыщи, да пять аталыков, Чегей аталыка, Кучюмова тестя с товарыщи, да полтораста человек служивых людей; да со сто, Государь, человек потопло на Оби на реке, как они поплыли на Обь реку, и твои Государевы Царевы и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии люди их побивали, с берегу, из пищалей и из луков; да с пятдесят, Государь, человек служивых людей взяли живых, и я холоп твой велел их побить, а иных перевешать. А про Кучюма, Государь, царя языки многие сказывают, что Кучюм в Оби реке утоп, а иные языки сказывают, что Кучюм в судне утек за Обь реку; и я холоп твой плавал на плотех за Обь реку, со всею твоею Государевою Царевою и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии ратью, и Кучюма царя, за Обью рекою, по лесом в крепях, и по островом на Оби реке, искал и нигде его не нашол». Не найдя хана Кучума, воевода Врейков привел к шерти кучумова Туль-Мамета сеита и послал его искать хана в соседние области – в Чаты и в Калмаки с указанием, если Туль-Мамет сеит его найдет, призывать идти на службу русскому царю. В это же время воевода Воейков отправил сына боярского Мосея Глебова и атамана Третьяка Жареново, а с ними тарских 40 конных и 30 пеших казаков в погоню за примерно пятидесятью убежавшими вниз по Оби кучумовыми людьми. Догнав убежавших тарские казаки, как утверждал воевода, всех побили. Весьма полезно, что в своей отписке государю тарский воевода Андрей Воейков отметил хронологию похода на хана Кучума: «А шол, Государь, я холоп твой, от города Тары до Кучюма, скорым походом, шестнадцать дней; а побив Кучюма царя, стоял на Кучюмове кочевье пять дней», и далее: «и я холоп твой пошол на Тару с Оби реки с Кучюмова кочевья, Августа в 27 день…» [15, С.3-4].

            20 сентября 1598 года тарские воеводы отправили захваченных в плен «Кучумово семейство» и кучумовых людей в Москву. В отписке государю тарских воевод Степана Козмина, Андрея Воейкова и Петра Пивова от 20 сентября 1598 года содержится «Роспись именная детем боярским, и атоманом, и Литве, и казаком, и толмачом, и юртовским Татаром Тарским и Тоболским, которые посланы к Государю Царю и Великому Князю Борису Федоровичю всеа Русии с царевичи и с царицами». В этой росписи значатся: «Дети боярские: Илья Беклемишев, Федор Лопухин; атоманы: Казарин Волнин, Третьяк Жаряной; Литва: Христофор Зеленовской, Иван Павлов, Кузма Родионов, Яков Шелковской, Иван Еремеев, Лукаш Индриков; казаки конные: Степан Иванов, Тимоха Дмитреев, Обросим Евтихеев, Федка Тюменской, Пятуня Петров, Меншик Григорьев, Проня Мосеев, Якуш Муромец; казаки пешие: ИванЛевонтьев Терской, Семейка Богданов, Федка Тимофеев Ноугородец, Васка Семенов Земской, юртовской служивой Татарин Енгилдей ….. Чоткораев, а с ним кашовар Бастарга; Тоболские люди, Литва: Павел Аршинской, Иван Залеской, Остап Петров; казаки: Тимофей Мерин, Олеша Чермной; толмачи: Лука Свияженин, Илейка Семенов; Тоболские юртовские Татарове: Бекбавлуй Абыза и Кучюков, Кизылбай Купландыев; Тюменские: Литвин Никита Барзобогатой, казак Иван Онтонов» [15, С.6].

            Разгромив хана Кучума в сражении при Оби в августе 1598 года  тарские, тобольские и тюменские служилые люди и юртовские служилые татары поставили долгожданную точку его власти в Сибири. В своей отписке государю от 17 октября 1598 года тарские воеводы Степан Козмин, Андрей Воейков и Петр Пивов сообщили о том, что 5 октября в Тару пришел посланный на розыски хана Кучюма Туль-Мамет сеит. В распросе о хане Кучуме он рассказал следующее: «сшол деи он Кучюма царя за Обью рекою, на лесу, вниз по Оби реке, от Кучюмова побою в дву днищах, а с Кучюмом вси, детей его три сына да людей его человек с тридцать, а утек деи Кучюм с бою, в судне, в низ по Оби реке». От предложения пойти на службу русского государя хан Кучум отказался, заявив: «не поехал деи я к Государю, по Государеве грамоте, своею волею, в кою деи пору я был совсем цел, а за саблею деи мне к Государю ехать не по что». Он сообщил Туль-Мамет сеиту о том, что стал глух и слеп, и собрался идти в Нагаи, а своего сына отправить в Бухару. Больше хан Кучум в Сибири не появился, чего нельзя сказать о его потомках, которые в будущем неоднократно делали грабительские набеги на сибирские уезды [15, С.7]. Г.Ф.Миллер не знал о существовании вышеуказанной отписки тарского воеводы Андрея Воейкова о походе на хана Кучюма. Поэтому на основании сведений из разных летописных источников он предложил свою версию похода на хана Кучюма, которая ныне уже не актуальна [4, С.298].

            В царской грамоте от 6 мая 1628 года тобольским воеводам князю Алексею Никитичу Трубецкому с товарищами приведена интересная информация, касающаяся посылки тарских служилых людей конных служб в Барабинский острог: «А на Таре де служилых людей мало, толко конных литвы и казаков 140 человек, да юртовских де татар 50 человек; и из тех людей посылают они для обереганья от колмацких людей, в Барабинской острог служивых людей человек по тридцати и по сороку и болши, смотря по вестям» [1, Стб.528]. Возникает вопрос – кем и когда был основан Барабинский острог и из кого состоял его гарнизон? Ответ на этот вопрос приведен в челобитной тарских служилых людей следующего 1629 года: «А нам. Государь, холопам твоим, литве и конным казаком, твоя государева служба прибыла вново: в прошлом, государь, во 133 году по отписке из Тоболска твоего государева боярина и воеводы Юрья Яншеевича Сулешова, в Тарском уезде в твоей государеве в верхней ясачной в Барабинской волости велено нам холопям твоим, для приходу колмацких воинских людей, поставить острог, и в остроге, государь, велено быти для обереганья твоих государевых ясачных людей служивым людям нам холопям твоим, литве и конным казаком. В Барабинской, государь, волости мы холопи твои острог поставили, а в остроге, государь, по переменам твою государеву службу служим человек по сороку и по пятидесять, а по вестям, государь, смотря и по штидесять, во весь год беспеременно» [1, Стб.567-568]. Данную челобитную прислали государю «сибирские украины Тарскова города головы, и дети боярские, сотники, и атаманы, и пятидесятники, литва, и конные казаки, и стрелцы, и пешие казаки, пушкари, ружники и оброшники». Они жаловались на то, что тобольский воевода Юрий Яншеевич Сулешов отменил им хлебное жалованье и приказал службу служить с пашни. Хотя данная челобитная пользы тарским служилым людям не принесла – государь оказался на стороне Сулешова, она интересна, прежде всего, тем, что в ней кроме вышеуказанной годовалой службы в Барабинском остроге, описаны другие службы тарских служилых людей: «Служим мы, государь, холопи твои тебе государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии в Сибири в украином городе на Таре всякие твои государевы службы, зимние и летние, конную и пешую, лыжные и струговые, 36 лет, и на твоих государевых непослушников, на колмацких людей, ходили, и отъезжие караулы караулили, и в проезжие станицы ездили беспрестанно, и твои государевы ясачные верхние и нижние волости от колмацких воинских людей оберегаем, стрелцы и пешие казаки человек по сороку и по пятидесять и болши, и по твою государеву соляную казну на Ямыш озеро по вся годы ходим по сту человек». И далее: «Да мы ж холопи твои из Тарского города до Томскова города, и в Нарымской острог, и в Кецкой и мангазейских и тунгуских гонцов с твоею государевою казною и со всякими твоими государевыми делами, которые мимо Тарскова города ездят, человек по 20 и по 30 и болши, провожаем».

            Согласно тарским имянным окладным книгам в 1629/30 году тарский гарнизон состоял из 8 детей боярских, 4 атаманов, станицы казаков Литовского списка, станицы конных казаков, стрелецкой сотни, станицы пеших казаков, подразделения юртовских служилых татар, десятни пушкарей и оброчников – 1 городового и 1 острожного воротников и 1 палача.

            Примечательно, что в том же году в тарских детях боярских служил литвин Павел Костелецкой – «сибирские украины Тарского города конной литовской сын Павлик Гудимов Костелецкий», подавший годом ранее челобитную, в которой сообщил о происхождении и службе своего отца – первостроителя Лозьвинского городка, Пелыма и Тары: «Деелось, государи, в прошлом 87 [1578/79 – С.Д.] году: выехал отец мой литвин Гудим Семенов Костелецкий с рохмистом литовским с Витецким, 130 человек литвы и черкас, на ваше государево имя блаженные памяти при государе царе и великом князе Федоре Ивановиче всеа Русии, и вывезли с собою, отгромя на Самаре, у крымского царя руского полону, 1046 человек, блаженные памяти ко государю и великому  князю Федору Ивановичю всеа Русии к Москве; а крымской царь толды воевал вашу государеву отчину Резань и поимал тех всяких государевых руских людей с собою. И блаженные памяти государь царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии отца моего Гудима, сыскав его отчество и за службу, жаловал своим государьским жалованьем денежным, годовой оклад давал по 20 по 4 рубля, а хлебное тож давал. И служил, государи, отец мой блаженные памяти при государе царе и великом князе Федоре Ивановиче всеа Русии на вашу государскую службу в Сибирь, в далную вашу государскую отчину, ставити городов с вашими государевыми воеводами; и отец мой ставил ваш государев город в Сибири на Лозве и на Пелыме и Тарской город, и на ваших государевых непослушников, на колмацких людей и на царевичов и на многих тайшей в походы ходил и громил, и со многих служеб ранен съехал…». Далее Павел Костелецкий поведал и о своих службах: «А я холоп ваш государев в Тарском в украином городе служу ваши государевы службы летом и зимою беспрестанно, конную и пешую, лыжную и струговую, 13 лет, и на ваших государевых непослушников, на колмацких людей, в походы ходил и Шагая тайшу громил, и служил вам государем явственно, и отъезжие караулы с Тарского города караулил, и в проезжие станицы ездил беспрестанно, и ваши государевы ясашные верхние волости Татар от колмацких воинских людей оберегати ездил, и не в очередь ваши государевы воеводы беспрестанно за вашим государевым делом за петинным хлебом писати, и у ваших государевых хрестьян на вашей государевой пашне за севбою и за умолотом хлеба и хлебное жалованье у роздачи записываю, и к иным многим делам вашим государевым писати емлют меня холопа вашего, и в посылки частые, потому что татарской язык умею; а ваше государское жалованье дают мне холопу вашему с товарищи ровно: денежное по 7 рублев с четвертью и хлебной оклад ровно с товарищи, по полудевяти четверти…» [1, Стб.581-584]. В челобитной Павлик Гудимов Костелецкий просил за заслуги его отца и свои службы поверстать его в дети боярские по Тобольску, либо по Таре. Как можно заметить в тарской имянной окладной книге следующего 1629/30 года, просьба его была исполнена – он был записан в детях боярских, а его денежный оклад был увеличен до 9 рублев.

            В имянных окладных книгах многие служилые люди часто записаны с обычными, ничем не примечательными именами. Но иногда оказывается, что у такого, на первый взгляд ничем не выделяющегося среди служилых людей, человека удивительная судьба, насыщенная яркими историческими событиями. Таким человеком оказался и указанный в тарской имянной окладной книге денежного жалованья 1629/30 года десятник конных казаков Гриша Олексеев. В 1630 году он подал на имя государя челобитную, в которой указал интереснейшие факты своей биографии: «Преж, государь, сего, служил я холоп твой тебе государю под Москвою с бояры, со князем с Дмитреем Тимофеевичем Трубетцким да со князем Дмитреем Михайловичем Пожарским в атаманишках казачьих; и я холоп твой под Москвою тебе государю служил, и от литовских людей я холоп твой был изранен. И как, государь, Божиею милостию, а твоим государевым счастьем, Московское государство Бог очистил, и я холоп твой с Москвы с своею станицею послан был на твою государеву службу, на Тихвин, с воеводы со князем Семеном Васильевичем Прозоровским да с Левонтьем Ондреевичем Вельяминовым; и на Тихвине я холоп твой в осаде сидел, и на вылазки против неметцких людей выходил, и осадную всякую нужу и бедность и голод великой терпел, и на вылазках многих языков имал, и на тех боях меня холопа твоего ранили, и те мои тифинские [тихвинские – С.Д.] службы твоим государевым воеводам ведомы. И после, государь, той тифинской [тихвинской – С.Д.] службы, послан я холоп твой на твою государеву службу под Новгород на Бронницы с боярином со князем Дмитреем Тимофеевичем Трубетцким с товарыщи; и на Бронницах я холоп твой с станицею своею тебе государю служил. И после того, послан я холоп твой на твою государеву службу под Торопец с Ондреем Федоровичем Палицыным; и под Торопцем, государь, мы многих литовских людей, Корсака с товарыщи, побили и языков поимали и к Москве привели. И после торопецкой службы, послан я холоп твой был с станицею своею в Колугу с боярином со князем Дмитреем Михайловичем Пожарским, да с Семеном Ивановичем Истленьевым, и под Колугою мы холопи твои многих литовских людей побили и языков поимав и к Москве привели». И далее: «И в прошлом во 126 году сослал меня холопа твоего с Москвы в Сибирь, без вины моей и без твоего государева указу, боярин князь Офонасей Васильевич Лобанов-Ростовской, и с тех мест и по ся места я холоп твой служу тебе государю с Сибири в Тарском городе в конных казаках всякие твои государевы службы 14 лет, и на твоих государевых непослушников, на колмацких людей, и на Ишима царевича в походы ходил, и на тех службах многих людей в языках имал и сам ранен бывал многижды. И в прошлом во 137 году, как изменили тебе государю Тарские юртовские и Барабинские Татаровя и многой руской и бухарской полон, жон и детей, в полон поимали, и я холоп твой в поход за теми изменники ходил, и сошли их у Чаны озера; и Божиею милостию, а твоим государевым счастьем, тех твоих государевых изменников побили и языков поимали, и руской и бухарской полон весь отбили, и привели языков и полон в Тарской город…» [1, Стб.658-663]. Далее в челобитной Григорий Олексеев просил чтобы государь велел ему за его службы быть в тарских атаманах в место убитого Еремея Пружинина. «И 138, августа в 31 день, боярин князь Дмитрий Мамстрюкович Черкаской, да дьяки Иван Болотников да Иван Грязев, сее выписки и челобитья Тарского города конных казаков десятника Гришки Олексеева слушав, приговорили Гришке Олексееву быти и государеву службу служити на Таре в атаманех, на выбылое сына боярского на Еремеево место Пружинина, потому что в прошлом во 136 году Тарского уезда ясачные татаровя государю изменили, Еремея Пружинина убили и от Тарского города отъехали …». Кроме того воеводой было принято решение: «Гришке Олексееву государева жалованья учинить годовой оклад против атаманского окладу третьей статьи: денег девять рублев с четвертью, да хлеба восмь четьи ржи, две четверти круп и толокна».

            Кстати, в указанном Григорием Олексеевым походе 137-го года на изменников -тарских юртовских и верхних волостей ясачных татар - к Чану озеру, в результате которого изменники были разбиты, и был отбит захваченный изменниками русский и бухарский полон, кроме тарских служилых людей приняли участие тобольские казаки и юртовские служилые татары во главе с тобольским сыном боярским Богданом Аршинским и тобольским татарским головою Федором Елагиным [1, Стб.681]. Вот что сообщил об этом в своей отписке туринскому воеводе Афанасию Зубову тобольский воевода Алексей Трубецкой: «В нынешнем, господине, во 137-м году посыланы с Тары в поход на государевых изменников на юртовских и на волостных татар, которые в нынешнем во 137-м году государю изменили, тобольские головы Федор Елагин да Богдан Аршинской, а с ними тобольские и тарские служивые люди и юртовские служивые татаровя; и тех государевых изменников сошли на Чане озере, и божиею милостью, а государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии счастьем, многих лобили и в языцех живых и в полон многих поимали, и руской полон, что было они поимали в Тарском уезде в деревнях, отбили и лошади и коровы отогнали, а достальных изменников человек с полтораста, и те многие переранены ушли к барабинскому князцу  к Богутайку, а головы Федор Елагин да Богдан Аршинской с ратными людьми с боя отошли здорово» [11, С.358].

            Как видим, последние годы второго десятилетия XVII века оказались богаты на случаи измены государю и противостояния тарским служилым людям ясачных и части служилых и захребетных татар Тарского уезда. Одним из участников этого противостояния на стороне государя стал тарский сын боярский Воин Дементьев, который, кстати, вскоре по челобитью тарских татар был назначен тарским татарским головою. Вот что рассказал о службах своего отца в своей челобитной в 1668 году его сын Якунька Дементьев: «В прошлом, государи, во 136-м году послан был отец мой с Тары з головою с Ываном Кокошкиным на вашу государеву службу в Барабинскую волость против калмыцких воинских людей на Шигая тайшу. И отец мой служил вам Великим государем не щадя головы своей и убил мужика. Да в прошлом же, государи, во 137-м году изменили на Таре тарские служилые и ясачные,  и захребетные татаровя, и хотели подойти под город тайно и зажечь город, и людей побить. И отец мой их тайную измену у служилого татарина у Ильчибайка Шеева проведал и воеводам князю Юрью Шеховскому с товарыщи сказал. И по той отца моего скаске ваши государевы воеводы от них изменников обереглись, асаду укрепили, и многих изменников переимали, и в городе, и в остроге отсиделись. Да в прошлом же, государи, во 138-м году ваши государевы воеводы князь Федор Волковской [правильно - Волконской – С.Д.] с товарищем послали отца моего с Тары в Тарской уезд к ним, изменником, в верхние волости к ясашным тотаром в Тинус, в Любу, в Тураши и иных волостей уговаривать тех волостей ясашных тотар. И отец мой тех их изменников уговорил и под вашу государеву высокую руку призвал по-прежнему, и к шерти привел. И те ясашные тотаровя и после их дети их платят вам Великим государем ясак по-вся годы. И в прошлом же, государи, во 139-м году по челобитью тарских тотар велено быть отцу моему на Таре в татарских головах многое время. И в прошлом, государи, во 156-м году велено служить отцу моему ваша Великих государей служба в Тоболь[с]ку в детех боярских. И во 156-м году посылан был отец мой ис Тобольска на Тару для выдельного хлеба, и в том выделе учинил отец мой вам Великим государем прибыли прочной и вечной четыреста восмдесять чети всякого хлеба. Да в прошлом ж, государи, во 168-м году большою водою Адбашской острог сняло и с башни, и с надолбы снесло. И отец мой послан был, и вновь Адбашской острог и надолбы двойные поставил, и ров кругом выкопал, и укрепил накрепко. И служил отец мой вам Великим государем везде с прибылью, и с великим раденьем» [6, Л.163-164].

            Возвращаясь к тарскому гарнизону, хочу отметить, что тарские станица казаков Литовского списка и станица конных казаков были поделены на десятни, которые возглавлялись десятниками. В составе станицы казаков Литовского списка было 73 человека, в том числе 7 десятников. Возглавлял станицу голова Литовского списка Ондрей Кропотов. В составе станицы конных казаков было 72 человека, в том числе 7 десятников. Возглавлял станицу голова конных казаков Назар Жадовской.

            Тарская стрелецкая сотня также как и тарская станица пеших казаков также были поделены на десятни, которые возглавлялись десятниками. В двух десятнях в месте десятника стояли пятидесятники, которые, кроме своей десятни, руководили еще и четырьмя другими. Стрелецкую сотню возглавлял стрелецкий сотник Малах Макшеев. Станицу пеших казаков возглавлял казачий атаман, который назначался из русских служилых людей на основании государевой грамоты и указа. В 1629/30 году в тарской стрелецкой сотне всего, вместе с десятниками, пятидесятниками, стрелецким сотником, служил 101 человек, а в тарской станице пеших казаков всего, вместе с пятидесятниками и десятниками, служило 102 человека.

            Подразделение тарских юртовских служилых татар включало 50 человек, но в 1629/30 году 14 были «в измене».

* * *

            Далее приведена тарская имянная окладная книга денежного жалованья 1629/30 года [16, Л.144-166]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга Тарского города 1629/30 года с денежными окладами.

Книги имянные Тарсково города служилым людем и ружником, и оброчником, и юртовским служилы тотаром, и что им дати государева царева и Великого князя Михайла Федоровича всеа Русии денежного жалованья по окладу на нынешней на 138-й год:

15 рублев с четью – сотник стрелецкой Малах Макшеев.

по 15 рублев – голова конных казаков Назар Жадовской, голова Литовского списку Ондрей Кропотов.

Съезжие избы подьячие

15 рублев – Посник Дементьев;

11 рублев – Пятой Петров.

Дети боярские

по 15 рублев – Богдан Бойкал, Воин Шахов;

по 10 рублев с четью – Воин Дементьев, Евсевей Поливанов;

по 9 рублев – Павел Костелецкой, Богдан Поливанов, Дмитрей Харламов;

8 рублев с четью – Ярох Заболоцкой.

Атаманы

12 рублев – Иван Без[с]мертной;

11 рублев – Олексей Романов;

9 рублев с четью – Влас Колашников;

8 рублев – Семейка Горбунов.

13 рублев – съезжей избы толмач Олексей Тимофеев.

8 рублев – гостина двора подьячей Молчан Васильев.

17 рублев с четью – гостина ж двора толмач Ивашко Горбунов.

И всего 20 человеком оклад им - 225 рублев с полтиною.

Литовского списку конные

Десятники

9 рублев – литвин Федор Лавринов;

по 7 рублев с полтиною - Баженко Дементьев, немчин Томас Иванов, Харя Нефедьев, Трофимко Селуянов, Ивашко Тимофеев, немчин Адам Шульт;

Рядовые

9 рублев с четью – Жаден Иванов;

по 8 рублев – немчин Кондрат Буш, литвин Олеша Гоской;

по 7 рублев с четью - Мишка Баженов, Пронька Баженов, Гриша Баюрюсов, Сидорко Борисов, Оника Бражников, Пронка Бражников, Трофимко Венгренинов, Якуш Воложенин, Петруша Кузьмин Волокитин, Куземка Горбунов, Томилко Грицков, Игнаша Еманаков, Васка Заборовской, черкашенин Тимошка Иванов, Богдашко Казанец, Гриша Казанцов, немчин Павлик Конской, Ивашко Корелин, Гарасимко Гудымов Костелецкой, Ивашко Красноусов, Козел Красноусов, Мишка Кузьмин, немчин Лавринко, Ивашко Литвинец убит в Барабе, Остяна Мартынов, Миркушко Михайлов, Назарко Григорьев Назютка, Васка Юрьев Неворотов, Филимонко Неупокоев, Михалко Никитин, Мишка Новокрещон, Олешка Новокрещон, Семейка Новокрещон, Ивашко Нютиков, Фомка Нютиков, Назарко Овдеев, Игнашка Оксенов, Власко Ондреев, Ивашко Ондреев, Обрамко Ондреев, Харка Онтипин, Васка Павлов, Федька Перминов, Степанко Петрищов, Якуш Пиминов, Самсонко Поспелов, Ивашко Рахвалов, Якимко Савельев, Тарас Семенов, Семейка Софонов, Богдашко Софронов, Фетька Софронов, Мишка Степанов, Данилко Тимофеев, Филимонко Трофимов, Богдашко Устюженин, Тимошка Фролов, Тимошка Харитонов, Ондрюша Шанченин умер, Якуш Ширинкин, Гарасимко Широкой, Васка Щербак, Микулайко Янов.

И всего Литовского списку - 73 человек, а оклад им - 536 рублев.

Конные казаки

Десятники

по 7 рублев с полтиною - Степан Корела, Сума Михайлов, Гриша Олексеев, Григорей Стареченин, Перша Степанов, Иван Фадеев, Оника Черкасов;

Рядовые

по 7 рублев с четью - Гриша Байкачов, Полунка Богданов, Ивашко Болдырев, Федька Болдырев, Гриша Борисов, Федька Борисов, Семейка Бутаков, Дружинка Евсевьев, Потапко Евсевьев, Ивашко Ершов, Куземка Ершов убит в Барабе, Десятко Ефимьев, Климко Иванов Жаденов, Митька Жданов, Ондрюша Степанов Зырян, Спиря Зырян, Богдашко Иванов, Гарасимко Иванов, Микитка Иванов, Сысойко Ильин, Ивашко Филипов Изохтин, Ромашка Клементьев, Бориско Колашников, Петрушка Красноусов, Васка Кузляка, Васка Кузьмин убит под Тарским городом на бою, Олешка Кунавин, Мартынко Машинской, Ортюша Михайлов, Треня Михайлов, Митька Навгородец, Гриша Новокрещон, Сава Олексеев, Поспелко Омельянов, Данилко Ондреев, Петруша Ондреев, Богдашко Онисимов, Максимко Онисимов, Томилко Иванов Панко, Малах Плотников, Фетька Григорьев Плотников, Якуш Савельев Поваров, Вторышка Полуехтов, Васка Почекуев, Елистратко Прокофьев, Савка Прокофьев, Гришка Сергеев Резин, Ивашко Онцыфоров Рудой, Олеша Русинов, Васка Семенов, Завьялко Сергеев, Ефтя Сидоров, Неустройко Степанов, Якуш Степанов, Онашка Тимофеев, Войка Тороторин, Ондрюша Семенов Трещотка, Петрушка Трещоткин, Бессонко Учюжников, Игнашка Федоров, Ивашко Федосеев, Ортюша Филипов, Первуша Фомин, Стенка Харитонов, Васка Хвостов.

И всего конных казаков - 72 человека, а оклад им - 523 рубли 25 алтын.

Стрельцы

Пятидесятники

по 5  рублев с четью – Григорей Колашников, Костя Пантелеев;

Десятники

по 5 рублев без чети - Куземка Галиченин, Васка Зборщиков, Иван Зубченин, Гордей Матвеев, Иван Недопека, Останка Семенов, Федор Серебреник, Бажен Сумин;

Рядовые

по 4 рубли с четью - Богдашко Архипов, Онтошко Архипов, Семейка Архипов, Семейка Баженов, Климко Безмертнов, Ивашко Белозерец, Ивашко Беляй, Якуш Васильев, Ивашко Верхотурец, Филя Вятченин, Захарко Горбунов, черкашенин Микифорко Григорьев, Пахомко Григорьев, Федька Григорьев, Ивашко Десятово, Максимко Ефтин, Ивашко Зборщиков, Оска Зырян, Онисимко Иванов,  Петруша Иванов, Онтошко Ильин, Мишка Кирилов, Офонька Климов, Тишка Колмак, Онтипка Корела, Ивашко Коренной, Кирюша Корнилов, Васка Кузьмин, Митька Кузьмин, Максимко Кулаков, Ивашко Курской, Ондрюша Ларионов, Ивашко Лукьянов, Гришка Мартынов, Богдашка Матушкин, Первуша Медведь, Митька Михайлов, Пронька Михайлов, Олфимко Новгородцов, Федька Навгородцов, Ивашко Олексеев Новокрещон, Смирка Носков, Парфенко Омельянов, Тренка Омельянов, Куземка Ондреев, Онтипка Ондреев, Ивашко Онисимов, Костя Онтипин, Стенка Онтонов, Ивашко Орефьев, Митька Офонасьев, Филька Офонасьев, Якуш Пенеженин, Михалко Петров, Федька Полуянов, Васка Почекуев, Евтюшка Почекуев, Васка Прокофьев, черкашенин Фетька Прокофьев, Ивашко Проян, Сергуша Рудаков, Фетька Рудаков, Григорко Рутонберх, Гудым Семенов, Ивашко Семенов, Семейка Семенов, Мартынко Сопков, Ивашко Софонов, Савка Степанов, Федька Степанов, Якунька Стрючек, Лукашко Сумин, Кирюша Тимофеев, Петруша Тимофеев, Некраско Трофимов, Семейка Трофимов, Сергуша Трофимов Трухин, Селиванко Федоров, Богдашко Фомин, Ефтя Хворостов, Семейка Худалеев, Савка Чемесов, Иван Черной, Родька Шабалин, Янка Шатов, Булатко Михайлов Ширинкин, Нелка Якимов, Овдейко Яковлев, Савинко Яковлев, Ивашко Ясырь.

И всего - 100 человек стрельцов, а оклад им - 431 рубль.

Пешие казаки

Пятидесятники

по 5 рублев с четью – Максимко Наумов, Степан Скуратов;

Десятники

по 5 рублев без чети - Иван Вычегженин, Митя Донской, Иван Копот, Самсонко Обросимов,

Томилко Опоченинов, Офоня Пилюга, Гриша Сусло, Степан Уразов;

Рядовые

5 рублев с полтиною – Лучка Попко;

по 4 рубли с четью - Лучка Архипов, Занка Баженов, Ивашко Баженов, Семейка Богданов, Васка Борисов, Гриша Бутаков, Савка Важенин, Торопко Васильев, Семейка Вахромеев, Первуша Вихляй, Исачко Ворона умер, Ивашко Вятка, Левка Галкин, Неупокойко Гарасимов, Харламко Григорьев, Бориско Дементьев, Петруша Дехтярь, Ивашко Ермолин, Мишка Зелейщиков, Малах Зырян, Петруша Зырян, Тренка Измайлов, Гриша Обросимов Изохта, Терешка Изохтин, Степанко Кампирев, Никифорко Каргополец, Ивашко Климов, Петруша Козел, Пятко Козлов, Ивашко Ондреев Коневалов, Гриша Михайлов Конной, Гриша Кузьмин, Родя Кулаков, Сергушка Кулаков, Гриша Кулдун, Ивашко Лалетин, Васка Офонасьев Латыц, Максимко Литвинцов, Олеша Лятуковской, Ондрюшка Масло, Семейка Маслов, Завьялко Матвеев, Мишка Микифоров, Наумко Микифоров, Девятко Михайлов, Ивашко Нагай, Матюшка Новоточеной, Тренка Олексеев, Игнаша Ондреев, Любимко Ондреев, Оска Ондронов, Посничко Ортемьев, Федька Офонасьев, Ивашко Охлупин, Офоня Павлов, Фед Панкратьев, Лучка Пастух, Михалко Петров, Парфенко Решетнин, Треня Робятников, Данилко Русинов, Ивашко Русинов, Мишка Савельев, Ларя Санников, Петруша Сауров, Ивашко Сергеев, Парфенко Сергеев, Пятой Серебреник, Тишка Скуратов, Овдюша Терентьев, Семейка Тимофеев, Якимко Тимофеев, Микитка Трещоткин, Ивашко Трофимов, Федька Трофимов, Ивашко Туленинов, Оска Туленинов, Федька Федосеев, Якуня Федотов,  Ивашко Фомин, Илейка Харламов, Ивашко Черкасов, Богдашко Чешуин, Гриша Шатченин, Максимко Якимов Шатченин, Федька Шеломов, Селиверстко Шмак, Офоня Юрьев, Ивашко Яковлев, Петруша Яковлев, Самсонко Яковлев.

И всего пеших казаков - 102 человека, а оклад им - 440 рублев 25 алтын.

Пушкари

5 рублев с полтиною – десятник Неждан Путятин;

Рядовые

по 5 рублев с четью – Мац Альцов, Ортем Кирилов, Еремка Михайлов, Архипко Офонасьев, Тренька Прокофьев, Ивашко Родионов, Ивашко Соболев, Тренька Федоров, Поспелко Чешуя.

И всего пушкарей - 10 человек, а оклад им - 52 рубли 25 алтын.

Ружники

К церкви к Успенью Святые Богородицы, что в городе, государевы денежные руги по окладу попу Саве - 10 рублев, дьякону Ивану - 4 рубли, пономарю Захарку Маслову - 2 рубли.

К церкви Великого чюдотворца Николы, что в остроге, государевы денежные руги по окладу попом Прокофью, да Степану – по 6 рублев без чети человеку, пономарю Гришке Семенову – 2 рубли.

К церкви Христовы мученицы Парасковиеи нарицаемыя Пятницы денежные руги по окладу черному попу Феодосью – 8 рублев, дьячку Куземки Десятому – 4 рубли, пономарю Прохорку Сидорову – 2 рубли.

В монастырь Нерукотвореннаго образа Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа и пророка Ильи и государева ангела Преподобнаго отца Михайла Малеина государевы денежные руги по окладу игумену Исаие – 8 рублев, дьячку Косте Онтипину – 4 рубли, пономарю Якуньке Маслову – 2 рубли.

Всех церквей проскурне Анисьи денежные руги по окладу – 3 рубли.

И всего - 13 человек, а оклад им - 60 рублев с полтиною.

Оброчники

5 рублев – городовой воротник и избной сторож Гриша Семенов;

по 4 рубли – острожной воротник Родька Москва, палач Ондрюшка Земсково.

И всего - 3 человеки, а оклад им - 13 рублев.

Юртовские служивые тотаровя

7 рублев – Коташко Тонатаров в ызмене;

по 6 рублев – Невруско Евгаштин в ызмене, Турмаметко Уруссупов;

по 5 рублев – Евгаштычко Икболкмасов, Кутлумергенко Ясаулов в ызмене;

по 4 рубли – Баши Бабин, Ильчибай Ишеев в ызмене, Изенярко Казаев, Ядигерко Колчюков, Бехтемирко Кошдевлетев, Кучюк Кошейдаров, Ерлагамышко Тайляков, Ельмаметко Тенизбаев, Кучюк Тенизбаев, Кульмаметко Уленбашов, Клюшко Уразлыев, Айгучайко Шинкулин, Кутлумаметко Ясаулов в ызмене;

по 3 рубли - Еик Бабин, Игимкоча Бабин, Курмашча Бабин, Альлагурко Байгарин в ызмене, нагаетин Баракучко Баишов в ызмене, Канданко Баишов в ызмене, Канданко Белекучаев в ызмене, Кизылбайко Девлеткулов, Тонмамет Кизылбаев в ызмене, Ишмаметко Маметев, Тойазако Маметкулов, Айгучайко Мамоков, Бахтыгильдейко Тарагулов, Кучетко Тарагулов  в ызмене, Кутлугильдейко Устемирев, Аллабердейко Янболдин;

по 2 рубли – Мальгытанко Азанов, Бекмаметко Ахманаев, Альмаметко Ахтемирев, Бирючко Бабин, Багачайко Байняков, Клешко Баранчеев, Янейко Евгаштиль в ызмене, Конагаико Кильдыбаев, Илейко Кулаков в ызмене, Бекмаметко Кульмаметев, Якшенко Кутайбердеев, Берделейко Сабанчеев, Бекшенячко Танголин, Баймаметко Тохтагильдеев, Агишко Тулеев, Шибанко Учахчеев в ызмене.

И всего юртовских тотар - 50 человек, а оклад им – 161 рубль.

И всего на Таре служивых людей и ружников, и оброчников, и юртовских служивых тотар - 443 человека, а государева им денежного жалованья по окладу - 2444 рубли 8 алтын.

* * *

            Вскоре после того, как был построен город Сургут, русскими промышленными и служилыми людьми были обследованы верховья реки Оби, и все жившие там остяки обложены ясаком. «Это дало повод к основанию города Нарыма, хотя он первоначально не носил названия города, а только острога, так как для защиты был окружен только стоячим тыном» [4, С.301]. Так как документов с точной датировкой основания острога не сохранилось, позволим себе сослаться на классика сибирской истории - Г.Ф.Миллера, который относил основание Нарымского острога к 1596 году. П.Н.Буцинский же связывал год построения Нарымского острога с годом покорения князца Пегой Орды Вони, которое произошло в 1598 году [64, С.16]. Г.Ф.Миллер объясняет название Нарымского острога следукющим образом: «Название Нарым, которое первоначально чаще выговаривалось Нерым, означает на языке сургутских остяков болотистую местность» [4, С.302].

            Изначально, сразу после основания Нарымского острога, службу в нем несли сургутские годовальщики. Пузанов В.Д. полагает, что постоянный гарнизон Нарымского острога возник до 1625 года [67, С. 144]. Постоянный нарымский гарнизон состоял как из русских казаков, так и из новокрещенов. Здесь уместно отметить, что часто предупреждать измену и восстания против русской власти на заре освоения Сибири воеводам помогали добровольные помощники из местных народностей. В качестве примера можно привести челобитную на имя государя нарымского новокрещена Микитки Осипова сына Тарсанова, написанную в 1634/35 году, в которой упоминаются события прежних лет: «Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьет челом холоп твой новокрещен Микитка Осипов. В прошлом, государь, во 106-м году отложились Нерымского уезду князьцы, и ясаулы, и ясачные люди а тебе государю хотели изменить; и я холоп твой, уведав в тое их измену, и побежал в Сургут и известил воеводам князю Якову Борятинскому; и по моему холопа твоего извету тех изменников Басаргу с товарыщи 10 человек повесили; и в тое поры я холоп твой на твое государское имя крестился. И после, государь, того посылан был я холоп твой ис Сургута на годовую в Кетцкой острог, и Кетцкого уезду ясачные люди хотели тебе государю изменить и к острогу приступать; и я холоп твой, уведав тое их измену, известил воеводе Поснику Бельскому [в 1599 году – С.Д.], и те изменники вину свою тебе государю принесли, и за то оне лутчие люди биты кнутцем. И после, государь, того посылан я холоп твой ис Кетцково острогу в Маковской з десятником с Ушаком Петровым в толмачах по твоих государевых изменников по князьцов по Намака да по Чаптондая, что оне тебе государю изменили и служивых людей ясатчиков 20-ти человек побили; и я холоп твой тех изменников уговорил, и под твою государскую высокую руку привели. А служу я холоп твой тебе государю лет 30, а прослуги у меня тебе государю не бывало. И в нынешнем, государь, во 143-м году твой государев воевода Иван Загоскин меня холопа твоего из списка служивых людей выписал вон для своей бездельные корысти. Милосердный государь, царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии, пожалуй мена холопа твоего, вели, государь, быть мне в Нерыме попрежнему в своей государеве службе. Царь государь, смилуйся» [4, С.458-459].

            В 1629/30 году гарнизон Нарымского острога включал 1 казачьего голову, 2 десятников, 29 рядовых казаков (в том числе - 9 новокрещенов и 1 черкашенина), оброчников - 2 пушкарей, 2 воротников и 1 кузнеца.

* * *

            Далее приведена нарымская имянная окладная книга денежного жалованья 1629/30 года [16, Л.254-258об.]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга Нарымского острога 1629/30 года с денежными окладами.

Книги имянные Нерымскаго острогу служилым людем и ружником, и оброчником з денежными оклады нынешнего 138-го году.

Государева царева и Великого князя Михайла Федоровича всеа Русии денежного жалованья служилым людем и ружником, и оброчником оклады:

16 рублев – казачей голова Юрьи Данилов;

по 8-ми рублев – подьячие – Богдан Васильев, Гарасим Тимофеев;

10 рублев – новокрещен князь Иван Безряков;

по 8-ми рублев – новокрещены – Алексей Сабынчеев сын Алатайко, Иван Сабынчеев сын Боярка, князь Григорей Кичеев, черкашенин Олешка Стабровский;

по 7-ми рублев – новокрещены ж – Микитка Осипов сын Тарсанов, Микитка Сандыков;

6 рублев – новокрещен Ондрюшка Безряков;

По 5-ти рублев с полтиною – десятники – Онтонко Яковлев сын Луговской, Оксенко Ондреев сын Слобожянин;

рядовые казаки и новокрещены – по 5-ти рублев с четью - Гуляйко Савин сын Важенин, Замятенка Захарьев сын Вологжянин, Куземка Микитин сын Вологжянин, Матюшка Тихонов сын Вымитин, Еремка Федоров сын Вычегжянин, Олешка Романов сын Вычегжянин, Федотко Федоров сын Вычегжянин, Куземка Сергеев сын Голяшихин, Ивашко Третьяков сын Деева, Федька Третьяков сын Деева, Федька Павлов сын Долгорук, Данилко Петров сын Жадново, Федька Офонасьев сын Костарев,  Микитка Иванов сын Кривой, новокрещен Ондрюшка Иванов сын Нагайко, Якимко Онтонов сын Пермитин, Тренка Яковлев сын Плотник, Нехорошко Исаков сын Попов, Федька Исаков сын Попов, новокрещен Ларка прозвище Русанко Урзаков, Вахрушко Иванов сын Усолец.

Ружники и оброчники

8 рублев – белой поп Яков;

по 6-ти рублев с четью – церковной дьячек Томилко Левонтьев, толмач Елизарко Сартаков;

6 рублев с полтиною – пашенных крестьян приказщик Ганка Дмитреев;

по 5-ти рублев – пушкари – Аристко Матвеев, Васька Филипьев;

4 рубля – кузнец Омелька Игнатьев;

по 3 рубля – князец Тайбахта Доник, пономарь старец Иона, проскурня Каптелиница, воротники – Гордюшка Лукьянов, Ондрюшка Томашев.

И всего в нынешнем во 138-м году в Нерымском остроге служилых людей и ружников, и оброчников – сорок шесть человек, а государева им денежного жалованья полной оклад – двесте семьдесят один рубль восмь алтын две деньги.

* * *

            После того, как был построен Нарым, русские служилые люди продолжили свое продвижение вверх по Оби и вскоре решили заложить острог на ее правом притоке – реке Кети. По имени реки новый острог стал называться Кетским. По поводу даты основания Кетского острога Г.Ф.Миллер сообщил: «Год построения его нигде не указан» [4, С.302]. П.Н.Буцинский лишь предположил, что Кетский острог был построен после усмирения общего бунта нарымских остяков в 1602 году обосновав необходимость его постройки тем, что «из Нарыма невозможно было держать в повиновении верхния кетския волости, из коих некоторыя находились от Нарымскаго острога в разстоянии на две и на три недели пути, плывя вверх по Кети» [64, С.24]. Несомненным же подтверждением того, что Кетский острог в 1602 году уже существовал, является приведенное мною выше сообщение березовского сына боярского Васьки Романова Немчинова о том, что его отец сургутский казак Роман Матвеев Немчин «с Кецково острогу», на тот момент уже существовавшего, был послан на устье реки Тунгуски для приведения в русское подданство тунгусов и сбора ясака, а собранный при этом ясак привез «в Сургут к воеводе ко князю Якову Борисову Борятинскому [Борисовым записан ошибочно, он Петрович  – С.Д.]», который был воеводой в Сургуте в 1601-1602 годах!

             По поводу численного состава гарнизона Кетского острога Г.Ф.Миллер сообщил следующее: «Сначала в него посылали служилых людей из Сургута, которые ежегодно сменялись» [4, С.302]. П.Н.Буцинский добавил: «Относительно населения Кетска в обозреваемый нами период следует заметить следующее. Кроме сургутских 20 годовальщиков, ежегодно менявшихся, и неизбежных в каждом сибирском городе – сторожа, палача, воротника и толмача, с построением церкви во имя св.Троицы в нем появились поп, дьячек, пономарь и просвирница. Других жителей в нем не было» [64, С.26]. К.Б.Газенвинкель в свою очередь уточнил, что «до 1635 г. туда ежегодно присылалось 20 человек годовальщиков из Сургута и только с этого последнего года Кетский острог имеет свой собственный гарнизон, состоящий из 20 казаков» [68, С.57-58].

* * *

            Город Верхотурье получил свое название по своему положению – как построенный в верховьях реки Туры. В 1597 году Артемием Бабиновым была указана более близкая и удобная дорога в Сибирь через Соликамск, чем прежняя через Чердынь к Лозвинскому городку. У конца этой дороги там, где она подходила к реке Туре, было признано необходимым иметь укрепленное место, подобное тому, которое было на Лозве. Но это делало Лозвинский городок ненужным. Лозвинский городок был срыт, а служилые люди из него были использованы при построении и заселении города Верхотурья. «На том месте, которое было избрано для нового города, находился в древности вогульский городок, который на пермском или зырянском языке называли Нером-карра». Город был поставлен на высоком утесе, который возвышался на 12 саженей над поверхностью реки. В длину же по реке он был равен 60 большим саженям. Построение Верхотурья было поручено царем Федором Иоанновичем воеводе Василию Петрову сыну Головину и голове Ивану Васильеву сыну Воейкову. Однако, когда в 1598 году город был построен, царь Федор Иоаннович умер, а на престол вступил царь Борис Федорович Годунов [4, С.305-306]. Примечательно, что служилым людям, переведенным из ликвидированного Лозвинского городка в Верхотурье, по аналогии с заселением прежних вновь построенных сибирских городов было выплачено государево подъемное жалование на постройку дворов. Об этом сообщается в грамоте царя Бориса Федоровича в Верхотурье воеводе Василию Головину от 20 февараля 1599 года: «…Били нам челом Верхотурсково города стрелецкие и казачьи десятники Ромашко Голянищев да Федька Бровка, и в товарищей своих место 46 человек, а сказали: в прошлом де в 106-м году по нашему указу велено Ивану Троханиотову да голове Ивану Неелову с Лозвы церковное строение и нашу казну и их служилых людей перевести в новой город на Верхотурье; и им де на Верхотурье дворов своих поставить нечем; и нам бы их пожаловати, велеть им дать подмогу на дворы, как и в иных городех стрельцом и казаком на дворы давано. И как к вам ся наша грамота придет, а Верхотурским будет стрельцом и казаком нашего жалованья подмоги на дворы не дано, и вы б Верхотурским стрельцом и казаком Ромашку Голянищеву с товарыщи, которым подмоги на дворы не дано, дали из нашие казны, что привез с Лозвы Иван Троханиотов, нашего жалованья подмоги на дворы по рублю человеку…» [4, С.378].

            С самого основания Верхотурья служил в нем сын боярский Дмитрей Лабутин. Вот что рассказал о своем отце его сын Офонька Лабутин в своей челобитной на имя царя в 1668 году: «… Служил отец мой Дмитрей Лабутин прежним государем царем и отцу твоему государеву блаженные памяти Великому государю царю и Великому князю Михайлу Федоровичю всеа Русии, и вам Великим государем вашу государеву службу в Сибири на Верхотурье в детех боярских после Ермакова взятья в первых. И служил лет с тритцать и больши, и на многих боях ранен бывал, и за те ево многие службы, и за раны оклад ему был денег 10 рублев, хлеба вдвое, и соли. И на Верхотурье отец мой судом Божиим умер…» [6, Л.63об.-64].

            В 1629/30 году гарнизон Верхотурского города включал 6 детей боярских, 1 стрелецкого сотника, 6 стрелецких десятников, 56 рядовых стрельцов и казаков, оброчников - 3 пушкарей, 2 воротников, 3 кузнецов и 1 вогульского толмача.

* * *

            Далее приведена верхотурская имянная окладная книга денежного жалованья 1629/30 года [16, Л.204-225]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга Верхотурского города 1629/30 года с денежными окладами.

Книги окладные 138-го году Верхотурского города государеву цареву и Великого князя Михаила Федоровича всеа Русии денежному и за соль денгами жалованья верхотурским ружником и оброчником, и детем боярским, и съезжие избы подьячим, и сотнику, и служилым людем – десятником и стрельцом, и казаком, и пушкарем:

Ружники

государева денежного жалованья по окладу денег и за соль денгами – 6 рублев – Никольского монастыря игумен Аврамей, 3 рубли – Никольсково ж монастыря дьячок Первушка Слопцов;

по 8 рублев, да за соль по 10 алтын за 2 пуда человеку – Троецкие соборные попы – поп Ияков Петров, поп Степан Максимов;

7 рублев, да за соль за пол 2 пуда – 7 алтын 2 деньги – Троецкой дьякон Клементей Парфенов;

по 3 рубли, да за соль по 6 алтын, по полу 2 деньги за пуд с четью человеку – дьячок Савка Бутаков, пономарь Васка Офонасьев;

2 рубли, да за соль за пуд – 5 алтын – просвирница Овдотьица;

6 рублев – невьянской поп Исак Микитин;

ружники Покровского монастыря – по 2 рубли старице – игуменья Анисья, старица Пелагея, старица Анатасея, старица Агафья, старица Еупраскея, старица Акилина, старица Онтонида.

Всего в Покровском монастыре 7 стариц, а 3-х стариц избылой оклад 6 рублев во 137-м году при воеводе при князе Семене Гогарине розверстан в прибавку в жалованье детем боярским Ондрею Буженинову, да Панкратью, да Ондрею Перхуровым, да по тобольской отписке невьянскому житнишному дьячку в Покровском монастыре попу Ивану Лощеному было наперед с ево оклад государева жалованья – 8 рублев.

По 3 рубли человеку – дьячок Оска Дмитреев, пономарь Евсейко Панкратьев.

10 рублев – пашенных крестьян приказщик Василей Муравьев.

Дети боярские

10 рублев, да за соль – 20 алтын за 4 пуда – Дмитрей Лабутин;

9 рублев, да за соль – 20 алтын за 4 пуда – Ондрей Буженинов, да ему ж прибавлено во 137-м году при воеводе при князе Семене Гогарине из ызбылово окладу к 9-ти рублям  рубль за службу и за то, что он зделал на Тагиле во 136-м году государеву мелницу;

по 8 рублев, да за соль – по 20 алтын за 4 пуда человеку – Панкратей, да Ондрей Перхуровы, да им же прибавлено во 137-м году при воеводе при князе Семене Гогарине из ызбылово окладу ко 8-и рублям по 2 рубли человеку за службу и за то, что оне зделали государевы две мельницы – под городом и над нее;

по 7 рублев, да за соль – 20 алтын за 4 пуда человеку – в Ываново место Спицына – Иван Чернышев, Петр Тырков.

Подьячие съезжие избы

10 рублев, да за соль – 25 алтын за 5 пуд – Игнатей Григорьев;

8 рублев, да за соль – 20 алтын за 4 пуда – Степан Борисов;

7 рублев, да за соль – 20 алтын за 4 пуда – Михайло Сартаков;

по 6 рублев, да за соль – по 20 алтын за 4 пуда человеку – Осип Несенцов, Микифор Онисимов;

по 4 рубли, да за соль – по 6 алтын, по полу 2 деньги за пуд с четью человеку – таможеннои подьячей Мирон Будаков, житнишнои подьячей Самылко Комаров.

Служилые люди

15 рублев, да за соль – 20 алтын за 4 пуда – стрелетцкой сотник Сава Михайлов;

десятником – по 4 рубли, по 16 алтын, по 4 деньги, да за соль – по 11 алтын, по полу 2 деньги за 2 пуда с четью человеку – Васка Каргопол, Васка Кокшар, Семеика Лазарев, Окулько Михаилов, Посничко Тимофеев, Баженко Тумашев;

Стрельцом и казаком

4 рубли 25 алтын, да за соль за 3 пуда - 15 алтын – Васка Олферьев;

по 4 рубли, по 8 алтын, по 2 деньги, да за соль – по 11 алтын, по полу 2 деньги за 2 пуда с четью человеку – Баженко Атаманов, Оська Балакин, Лаврушка Бархатов, Федосейко Бархатов, Мосейко Божин, Якунька Борзунов, Фролко Бутаков, Фетька Вагин, Тимошка Ворошилов, Безсонко Гаврилов, Корелька Глазунов, Мишка Глазунов, Гришка Грязново, Фетька Дехтерев, Офонька Долгой, Фетька Дьяконов, Терешка Евсевьев, Васка Завьялов, Лучка Зоркой, Мишка Кирлин, Семейка Коновал, Вьялка Корытов, Олешка Комаров Крюк, Ивашко Кропива, Ивашко Лапин, Тимошка Лисицын, Трифонко Максимов, Олешка Микитин, Зеновко Микифоров, Якимко Олферьев, Ивашко Ондреев, Родя Онисимов, Фетька Портняга, Ондрюшка Похалуев, Ларька Путников, Ивашко Разумчик, Нечайко Родин, Дружинка Саландин, Демка Сартаков, Богдашко Серебряник, Томилко Серебряник, Ивашко Соловьев, Демка Стремоусов, Ивашко Уланов, Игнашка Федотов, Оська Черной, Васка Чесноков, Ульянко Шаханов, Митька Шебунин, Мишка Шебунин, Якунька Шебунин, Васька Юрьев;

по 4 ж рубли, по 8 алтын, по 2 деньги, да за соль – по 6 алтын, по полу 2 деньги за пуд с четью человеку – стрельцы холостые - Михалко Глаткой, Васка Костин, Максимко Накоряков.

Пушкари

по 4 рубли, по 8 алтын, по 2 деньги, да за соль – по 11 алтын, по полу 2 деньги за 2 пуда с четью человеку – Васка Лаптев, Степанко Михайлов, Гришка Торонка.

Оброчником

5 рублев, да за соль – 11 алтын пол 2 деньги за 2 пуда с четью – вагульской толмач Якунька Шавков;

по 3 рубли, да за соль – по 6 алтын, по полу 2 деньги за пуд с четью человеку – съезжие избы сторож Фролко Петров, гостина двора дворник Ивашко Онофреев;

по 3 рубли – невьянской житнишной дьячок Микитка Гольцов, да во 137-м году по тобольской отписке прибавлено Микитке Гольцову рубль и обоего – 4 рубли;

3 рубли – тагильской дьячок в Тренькино место Артемонова – Пронька Бовыкин;

3 рубли, да за соль – 6 алтын пол 2 деньги – воротник Первушка Святоносов;

5 рублев, да за соль – 6 алтын пол 2 деньги – подгородные мельницы мелник Савка Дементьев;

6 рублев, да за соль – по 6 алтын, пол 2 деньги – тагильские мельницы мельник Ондрюшка Степанов;

2 рубли, да за соль – 6 алтын пол 2 деньги – верхотурсково кузнеца в Сергушкино место Амосова прислан по государеве грамоте ис Казани кузнец Ивашко Филипов;

по 4 рубли – невьянской кузнец Богдашко Еуфимьев, банщик Терешка Ондреев;

5 рублев – тюремной сторож и банной водолив Макушка Иванов;

4 рубли – кирпищик Жданко Игнатьев;

2 рубли, да за соль – 6 алтын пол 2 деньги за пуд с четью – палач Ульянко Васильев;

6 рублев, да за соль – 6 алтын пол 2 деньги за пуд с четью – невьянской мельник Микитка Семенов;

по 3 рубли – тагильские мельницы засыпка Давыдко Ондреев, подгородные мельницы засыпка Ларька Иванов.

Да во 137-м году поверстаны вновь:

4 рубли – подгородные мельницы засыпка и жерноков Вьялка Кулаков;

2 рубли – солодовник Семейка Иванов.

Да по тобольской отписке:

3 рубли, да за соль – 6 алтын пол 2 деньги – кузнец Петрушка Иванов;

2 рубли – невьянской воротник Якунька Васильев.

По государеве цареве и Великого князя Михаила Федоровича всеа Русии грамоте казанскому мельнику Алампейку Офонасьеву учинен оклад 4 рубли, да за соль, за пуд с четью, – 6 алтын, пол 2 деньги.

Да в нынешнем во 138-м году поверстаны:

6 рублев – винокур и пивовар Калинка Иванов;

винокуренные ярыжные – по 3 рубли – Петрушка Бирбас, Семейка Васильев, Ивашка Захватка, Васка Зырян.

И всего государева царева и Великого князя Михаила Федоровича всеа Русии денежного жалованья верхотурским ружником и оброчником, и детем боярским, и съезжие избы подьячим, и сотнику, и служилым людем – сту дватцати трем человеком – полной оклад – пятьсот шездесят рублев восмь алтын две денги, да им же за соль денгами – тритцать два рубли дватцать девять алтын пол четверты денги, и обоего – пятьсот девяносто три рубли четыре алтына полчетверты денги. Да в убылым ружником трем человеком, которых прибрать в нынешнем, во 138-м, году в убылых ружников место – четырнатцать рублев.

И всего верхотурским служилым людем и ружником, и оброчником, и в убылым, которых прибрать в убылых ружников место – шестьсот семь рублев четыре алтына пол четверты денги.

Верхотурским ямским охотником

оклад по 15 рублев человеку – Вахромейко Бердюкин, Ивашко Божин, Левка Брилин, Семейка Брилин, Онисимко Вычегжанин, Кондрашка Гаврилов, Сергейко Гаврилов, Данилко Голомользин, Кирилко Ентальцов, Мишка Ентальцов, Тишка Жерноков, Мишка Закретня, Юшко Колода, Ивашко Комаров, Митька Кишкин, Овдейко Копырин, Вьялка Кулаков, Ивашко Лялинской, Зеновко Лузянин, Якимко Лукин, Архипко Максимов, Первущка Махнев, Фетька Мокеев, Ивашко Мухлынин, Девятко Ощепков, Ивашко Перевалов, Томилко Перевалов, Панко Перминов, Офонька Попко, Петрушка Поткин, Куземка Проскурнин, Семуха Путников, Гришка Пятибратов, Матюшка Рубцов, Ивашко Самков, Петрушка Семенов, Левка Сидоров, Меньшичко Старой, Гаврилко Стришков, Дениско Телегин, Парфенко Тимофеев, Васька, да Онтонко Федоровы, Софонко Фефилов, Олешка Харапугин, Сидорко Чапурин, Левка Черепанов, Фетька Черепанов, Семейка Чюраков, Ермачко Шиврин, Ивашко Шмаков.

* * *

            Туринский острог, который в скором времени получил права города, был основан в 1600 году тюменским головой Федором Осиповым сыном Яновым, незадолго до этого посланным с Москвы вместе с князем Лукой Осиповичем Щербатовым в Тюмень, чтобы помогать последнему в воеводстве. Своим возникновением Туринский острог обязан тому, что на половине дороги между Верхотурьем и Тюменью необходимо было иметь ямскую слободу. Свое название острог получил от реки Туры. Для строительства было выбрано место на земле местного князца Епанчи. В грамоте царя Бориса Федоровича в Тюмень голове Федору Янову от 30 января 1600 года сказано: «Велели есмя меж Верхотурья и Тюмени в Епанчине юрте строить ям, а ямских охотников велели есмя устроити 50 человек да 100 человек пашенных людей, а для береженья в Епанчине юрте велели есмя поставити острог» [4, С.383]. В росписи «кому быти с Федором с Яновым в Епанчине юрте служивым людем и казаком и стрельцом …», приложенной к этой грамоте, было указано «Ис Тюмени взяти ему с собою казаков конных 10 человек да пушкаря …» и «из Тобольска быти 20 человеком стрельцом, с Пелыми быти черкасом и стрельцом 10 человеком, с Верхотурья быти 10 человеком стрельцом …». Кроме того в этой росписи указано, что с Верхотурья «для острожного дела велено послать 20 человек плотников; а как те плотники от острожного дела отделаются, и их тотчас отпустить назад по домам …» [4, С.385]. Однако в этой же грамоте голове Федору Янову было указано: «А для поспешения, покаместа ис Тобольска и с Верхотурья и с Пелыми в Епанчин юрт по нашему указу людей к тебе пришлют, велели есмя тебе с собою взяти ис Тюмени конных казаков 15 человек да стрельцов 15 человек». И далее: «А как ис Тобольска, и с Верхотурья, и с Пелыми черкасы, и казаки, и стрельцы, которым с тобою быти в Епанчин юрт придут, и ты б Тюменских казаков оставил у себя в Епанчине юрте 10 человек, а 20 человек казаков и стрельцов отпустил в Тюменской город» [4, С.383-384]. По окончании постройки служилые люди, строившие Туринский острог, должны были остаться служить в Туринском гарнизоне.

            В 1629/30 году гарнизон Туринского острога включал 4 человека детей боярских, 1 стрелецкого пятидесятника, 4 стрелецких десятников, 46 рядовых стрельцов и казаков, оброчников - 5 пушкарей, 1 городового воротника.

* * *

            Далее приведена имянная окладная книга Туринского острога денежного жалованья 1629/30 года [16, Л.101-104]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга Туринского острога 1629/30 года с денежными окладами.

Книга имянная Туринского острогу служилым людем и ружником, и оброчником, и ямским охотником, что им дати государева царева и Великого князя Михаила Федоровича всеа Русии денежного жалованья по окладу на нынешней на 138-й год:

Дети боярские

по 20 рублев – Михаило Тюхин, Ондрей Шарыгин;

7 рублев с четью – Семен Шарыгин;

5 рублев – пашенных крестьян приказщик Олексей Фролов.

Подьячие

4 рубли с полтиною – Ивашко Гладыш;

по 4 рубли – Харитон Григорьев, толмач Фетька Клементьев.

Стрелецкие десятники

по 4 рубли с полтиною - Нехорошко Венедиктов, Ивашко Долгои, Стенька Каплин, Лазарко Козьмин, пятидесятник Тимошка Микитин.

Рядовые

по 4 рубли с четью - Данилко Басалаев, Демка Богомол, Харка Брагин, Семейка Булков, Пятко Васильев, Посничко Гаврилов, Минька Галахтионов, Олешка Галахтионов, Ивашко Григорьев, Фторко Григорьев, Якунька Губа, Беляйко Иванов, Мартюшко Иванов, Семейка Иванов, Первушка Иевлев, Микитка Казанец, Офонька Кирьянов, Ивашко Колуга, Митка Лукоянов, Еремка Лыжин, Гришка Микитин, Гришка Митрофанов, Ермолка Митрофанов, Ивашко Молотилов, Петрушка Нечаев, Васка Онцифоров, Стенька Ортемьев, Петрушка Офонасьев, Гришка Перминов, Иевко Петров, Якунька Попов, Матюшка Рошанов, Олешка Рашанов, Первушка Рашанов, Харка Рашанов, Первушка Савельев, Савка Сапожник, Петрушка Сонин, Петрушка Сотриха, Семейка Телепен, Ивашко Терентьев, Стенька Толстои, Пинайко Федоров, Юшко Фомин, Ивашко Шальга, Оничка Якимов.

Пушкари

6 рублев с четью – Васка Юрьев;

 по 5 рублев – Гришка Иванов, Ивашко Олексеев;

 по 4 рубли – Никонко Лукьянов, Девятко Якимов.

Ружники

8 рублев – Борисоглебской поп Тит Нестеров, Покровской поп Федор Микифоров;

по 3 рубли – Борисоглебской дьячок Фетька Косьма, Покровской дьячок Ивашко Гарасимов;

по 2 рубли – Борисоглебской соборной пономарь Нечай Колпин, просфирня Анисья обеих храмов.

По 3 рубли – съезжей избы сторож Семейка Агапитов, городовой воротник Мишка Фалелеев.

Мельнику – по 5 рублев – Васка Ситник, Ивашко Третьяков.

Банщику – по 4 рубли – Родька Гольянов, Семейка Григорьев.

И всего в Туринском остроге служилым людем и ружником, и оброчником – оклад государева денежного жалованья 355 рублев.

Да в Туринском же остроге ямских охотников - 50 вытей, а государева им денежного жалованья годовой оклад - по 10 рублев на выть. И всего государева им денежного жалованья оклад – 500 рублев.

И всего в Туринском остроге служилым людем и ружником, и оброчником, и ямским охотником – 125 человеком – и с пустыми вытьми государева денежного жалованья годовой оклад – 855 рублев.

* * *

            Построение города Мангазеи началось не ранее 1600 года, и было приведено в исполнение двумя письменными головами князем Мироном Шаховским и Данилой Хрипуновым с сотней тобольских казаков. Путь в области Мангазею и Енисею шел по воде и поэтому для похода в Березове были построены суда - 4 коча и 2 коломенки.

            Коч – деревянное килевое однопалубное одномачтовое судно, хорошо зарекомендовавшее себя при плавании в арктических широтах. Оно было способно пройти и «заберегой» - полосой чистой воды вдоль берега, и «голоменью» - открытым морем. Незначительная осадка кочей (менее сажени) позволяла использовать их на реках Сибири. При попутном ветре это полярное морское судно шло со скоростью до 200-250 километров в сутки. При хождении на коче казаки пользовались компасом, который называли «маткой» и лотом. Делались кочи из «мелкослойного» сухого соснового леса, упругого и гибкого, стойкого при сжатии льдами. В длину судно достигало 18-19 метров, а в ширину – 4-4,5 метра, поднимало до 2 тысяч пудов груза. Для управления судном достаточно было 10-15 человек. Кроме экипажа коч мог перевозить от 30 до 50 человек пассажиров. Для рыбной ловли, поездок на берег, стаскивания с мели на палубе коча имелось два карбаса или лодки-набойницы. Ходили кочи под большим холщевым парусом 13 метров в высоту и 8-8,5 метра в ширину. Парусом управляли при помощи веревок – дрогов (фалов), вожжей (шкотов), буглин и др. В носовой части при помощи вант укреплялась высокая мачта – щегла, а на корме имелось рулевое управление, состоящее из сопца (руля) и двух веревок, идущих от концов дуги руля к большому «колесу с железными веретенами» - штурвалу. В оснащение коча входило несколько железных якорей и якорные канаты (шеймы). На палубе в кормовой части помещалась «казенка» - каюта. Экипаж размещался под палубой, в отсеках – «заборницах». Крупным недостатком коча являлось отсутствие оснащения, позволявшего плавать при встречном ветре. При «противном» ветре приходилось отстаиваться в бухте, ожидая хорошей погоды. В крайне ограниченных размерах могла быть использована сила бокового ветра [69, С.45-48].

            Коломенка – деревянное несамоходное плоскодонное беспалубное судно с четырьмя потесями вместо рулей – двумя на носу и двумя на корме (предок современной шкиперской баржи – С.Д.). Была оснащена железными якорями и якорными канатами. В ширину коломенки строили от 5 метров, а в длину – от 25 метров. В связи с тем, что подобные суда имели большую грузоподъемность, они использовались с XVI до начала XX века на реках, в том числе в Сибири, для перевозки грузов. Недостатком такого судна для плавания в Обской губе, как выяснилось, явилось его плоское дно и малый надводный борт. Плоское дно мешало управлению судном в мелководной губе, а малый надводный борт не защищал его от захлестывания волнами, которые во время штормов в Обской губе поднимаются до 5 метров. Поэтому в Обской губе при походе Мирона Шаховского и Данилы Хрипунова в Мангазею коломенки потерпели крушение. А так, как они были построены для перевозки съестных припасов, то в результате крушения часть припасов погибла, оставшаяся же была подмочена.

            Крушение судов было не самым трагическим событием в этом походе. На расстоянии одного дня пути от реки Пур на отряд неожиданно напали самоеды. 30 служилых людей было убито, воевода Мирон Шаховской ранен, а груз разграблен. Остатки отряда с воеводами спаслись бегством на оленях. Получив известия о нападении самоедов на отряд Мирона Шаховского и Данилы Хрипунова, и не имея точных сведений о дальнейшей его судьбе, в Москве решили отправить с той же целью постройки города в Мангазее другой отряд во главе с воеводами князем Василием Масальским и Савлуком Пушкиным. Для похода в Мангазею на Верхотурье было указано построить «9 кочей, да 2 лотки морских, да 2 дощаника». Служилых людей было указано послать «из Тобольска литвы, и казаков, и стрельцов на обмену прежним перед прежним вдвое, да с Березова литвы, и казаков лутчих выбрав 70 человек, да Сургуцких 30 человек». Кроме того было указано взять на Березове «в вожжи зырян торговых людей и вы[мич] на все суды, сколько человек пригоже, которые б Мангазейской и Енисейской ход знали и толмачить умели» [4, С.396].

            Г.Ф.Миллер обоснованно предположил, что город Мангазею построил отряд письменных голов Мирона Шаховского и Данилы Хрипунова, и у меня нет оснований с ним не согласиться. В обоснование он привел следующие свои умозаключения: «В Мангазейском росписном списке 7154 г. упоминается среди других документов «роспись государевым всяким делам Мангазейского города прошлых лет со 109-го году по 141-й год». Это может, во всяком случае, служить доказательством, потому что если были приказные дела от 7109 г., то они не могли производиться никем иным, как князем Мироном Шаховским, а следовательно, город был уже тогда им построен» [4, С.311]. А вот что по поводу основания Мангазеи писал П.Н.Буцинский: «Отписки Мосальского и Пушкина до нас не дошли, а потому мы не знаем, в каком виде они нашли первую мангазейскую экспедицию и что осталось от нее вследствие погрома самоедского. Но из грамоты царя Бориса в Березов, данной по поводу челобитья березовских служилых людей, участвовавших в первой экспедиции, видно, что последняя зимою 1600—.1601 гг. добралась до Мангазеи. Поэтому догадка Миллера, что строителями Тазовского города были Шаховской и Хрипунов, имеет основание: ведь вторая экспедиция могла прибыть на реку Таз не ранее конца июля 1601 года, а к этому времени Шаховской и Хрипунов наверно должны были исполнить наказ относительно постройки города в Мангазее, тем более что им предписывалось, если они найдут удобным, обратить в острог какой-нибудь городок, построенный на реке Таз торговыми и промышленными людьми. Но Миллер не прав, относя заложение этого острога к 1600 году: к его основанию начальники первой экспедиции могли приступить только весною 1601 года. Таким образом, несомненно, что вторая мангазейская экспедиция прибыла уже в готовый город» [70, С.14-15].

            Город был поставлен на восточном берегу реки Таза, в 200 верстах от устья в удобном и безопасном месте между притоками Таза - реками Осетровкой (по-самоедски Сулей-яга) и Ратилиха ( по-самоедски Тирма) [4, С.312]. Из строителей Мангазеи - оставшихся в живых после стычки с самоедами около 60 тобольских служилых людей отряда письменных голов Мирона Шаховского и Данилы Хрипунова, был образован ее гарнизон. Этих служилых людей на службе сменили годовальщики отряда воевод князя Василия Масальского и Савлука Пушкина – тобольские, березовские и сургутские служилые люди. Принцип формирования мангазейского гарнизона частью из тобольских и березовских годовальщиков сохранялся и позже. Так, в ноябре 1626 года били челом государю в Москве прибывшие с отписками и мангазейской соболиной казной «Мангазейсково города пятидесятник казачей Шестачко Симонов, да Тобольсково города казак Исачко Корнильев, да Березова города казак Тихонко Фролов с товарыщи, 10 человек» о том, «чтоб государь их за сибирской приезд пожаловал своим государевым жалованьем – деньги и сукны, как ему государю Бог известит». Кстати, здесь же указаны имена всех 10 челобитчиков, это - пятидесятник Шестачко Симонов, Федотко Иванов, Тимошко Фролов, Исачко Корнильев, Марк Какоулин, Шестачко Онтонов, Ивашко Оникеев, Евтюшка Ортемьев, Федька Филипов, Ивашко Мещеряков. По поводу государева жалованья «за сибирский приезд» здесь же приведена выписка: «А наперед сего в прошлом во 134 году которые сибирские мангазейские годовальщики, тобольские и березовские казаки и стрельцы, приезжали ко государю к Москве с отписками и з соболиною казною, и им давано государева жалованья за сибирской приезд по 4 рубли, да с казенново двора - по сукну, по доброму, человеку против прежнего» [71, Л.122-123].

* * *

            История города Томска началась 25 марта 1604 года, когда предводитель татарского рода еуштинцев князец Тоян подал в Москве челобитную государю, в которой со всем своим родом и улусными людьми, которых насчитывал до 300 человек, добровольно подчинился русской власти. Он обещал помочь покорить жившие в соседстве с ними народы и предлагал построить в родных ему местах городок, который, по его мнению, принес бы Русскому государству большую пользу. Предложение о постройке города было принято в Москве благосклонно. Строительство города было поручено казачьему голове Гавриле Иванову сыну Писемскому и сыну боярскому Василию Фомину сыну Тыркову, и было осуществлено ими в то же лето. Для строительства Томска было выбрано очень удобное место. Река Томь, как известно, впадает в Обь с восточной стороны, но имеет с ней почти одинаковое направление и большей частью течет с юга на север. Город был построен на правом или восточном берегу Оми на горе в 60 верстах от ее устья [4, С.312-313].

            Из государевой грамоты тюменскому стрелецкому голове Алексею Безобразову от 30 марта 1604 года известно, что в строительстве Томска принимали участие тобольские, березовские, сургутские и тюменские служилые люди. Вот, что сказано в этой грамоте: «По нашему указу, велено вверх Оби, в Сургутцком уезде на реке на Томи, в Томской волости поставити город; а для городового ставленья велели есмя послати из Сургута Гаврило Писемского, да из Тоболска Василья Тыркова, а с ними к Тоболским и к Сургутцким, и к Березовским служивым людем в прибавку Тюменских служилых людей, с атаманом с Дружиною с Юрьевым, 50 человек стрелцов и казаков, да дву человек пушкарей, а велено тем Тюменским служивым людем в Томском городе годовать…» [13, Стб.78-79]. Кроме того, из грамоты царя Василия Ивановича в Березов воеводе Петру Черкасскому о пожаловании брату кодского князя Игичея Алачева Онже Юрьеву «княжения» известно, что «во 112-м году был он [Онжа Юрьев – С.Д.] в Томском городе з Гаврилом с Писемским, а с ним было Котских остяков 100 человек, город ставили и всякое городовое дело делали…» [4, С.415-416].

            С момента основания Томска перед его воеводами встал вопрос формирования его гарнизона. На первых порах службу в Томске несли годовальщики, но срочно предпринимались попытки набора в других сибирских городах служилых людей для постоянной службы в Томске. Вот что по этому поводу сказано в государевой грамоте верхотурскому воеводе Неудаче Остафьевичу Плещееву и голове Матвею Степановичу Хлопову: «Писали к нам из нового Томского города Гаврило Писемской и Василей Тырков, что прибрати в новой Томской город, из зырян, в служивые люди и на пашню пятдесят человек, и они де прибрали в Сургуте толко пять человек, а болши де того прибрати не из кого. – И как к вам ся наша грамота придет, и вы б прибрали, на Верхотурье, гулящих охочих людей в новой Томской город, в служивые люди и на пащню пятдесят человек, а сказали б есте им, что им нашего жалованья, денег и хлеба, дадут по тому ж, что и Сургутцким и Томским служивым людем и пашенным…». И далее каких людей, по мнению государя, необходимо прибрать: «А прибрали б есте в служивые люди молодцов молодых, добрых и стреляти б которые умели, а старых и худых не прибирали…» [15, С.62]. К сожалению, неизвестно, удалось ли набрать служилых людей для Томского гарнизона на Верхотурье. Но то, что и во второй половине XVII века часть Томского гарнизона составляли годовальщики, известно из сказок тобольских служилых людей, записанных в «Смотренной книге тобольским служилым людям» 1689 года [30].

            О службах томского гарнизона известно из челобитных томских служилых людей. Вот что рассказали в челобитной на имя государя не ранее 1615 года от имени всех ( на тот момент – 234-х человек) служилых людей гарнизона – конных стрельцов и казаков, литвы и пеших казаков, ружников и оброчников – челобитчики Богдашко Семенов Терской, Ондрюшка Иванов, Васька Онаньин, Гришка Яковлев: «Служим мы холопи твои тебе государю в твоей царской дальней отчине в Сибири в Томском городе всякие твои царские службы зимние и летние, летом о дву конь, и в проезжие станицы и зимние походы и дальные посылки на лыжах недель по 10-ть и по 15-ти, и голод и нужу всякую терпим, и з голоду, государь, и с ознобу помираем на твоих царских службах [«ознобиться» - в XVII веке на Руси значило «обморозиться» - С.Д.]. Да в прошлом, государь, во 122-м году июля в 8 день приходили, государь, под Томской город войною твои государевы изменники киргиские ясашные люди и служивые татаровя: богасарские, и кызылские, и чюлымские, и мелеские, и керексусы, и кузнецкие люди, войною, и отогнали, государь, у нас холопей твоих лошади и коров, и многих служивых людей казаков побили, и твой государев хлеб и казачей на ялане выжгли и вытоптали. И как, государь, приехали в Томской город твои государевы воеводы Гаврило Юдич Хрипунов да Иван Борисович Секерин, и нас холопей твоих посылали на твою царскую службу и на твоих государевых изменников на кузнецких людей войною. И божиею, государь, милостию и твоим государевым счастием кузнецких людей побили, и достальных, государь, кузнецких людей привели под твою царскую высокую руку к шерте, и теперво, государь, кузнецкие люди тебе государю служат и прямят, и ясак с себя платят, и заклады у них в город поимали. И после того, государь, нас холопей твоих посылали на твою царскую службу на твоих государевых изменников на чюлымских, и на мелеских людей и на керексусов приводити под твою царскую высокую руку; и чюлымские, государь, и мелеские люди и керексусы тебе государю добили челом и шертовали, и ясак с собя тебе государю платили, и заклады у них в город поиманы. Да в прошлом, государь, во 124-м году сентября в 30 день посылали, государь, нас холопей твоих твои государевы воеводы Гаврила Юдич да Иван Борисович на твою царскую службу на твоих государевых изменников и непослушников на киргисских, и на багасарских, и на кызыловых людей войною; и мы, государь, холопи твои государевы божиею милостию и твоим государевым счастием киргиских, и багасарских, и кызыловских людей привели под твою царскую высокую руку к шерте, и теперво, государь, киргиские, и багасарские, и кызыловы люди тебе государю служат и прямят, и ясак с себя платят, и жен их и детей в полон поимали, и заклады у них поимав в город привели». По словам челобитчиков, томские служилые люди между воинскими службами кроме всего прочего занимались острожным и прочим строением: «Да мы ж, государь, холопи твои государевы в Томском городе поставили около посаду острог новой 670 сажен с полусаженью да две мельницы новые». И далее те же челобитчики описали следующие нюансы службы томских служилых людей: «Да нас же, государь, холопей твоих летом посылают твои государевы воеводы на отъежжие караулы и в проежжую станицу человек по 30 и по 40, а живем, государь, на отъежжем карауле и в проежжей станице недель по 10 и по 15-ти. А пеших, государь, казаков посылают за льдом в Тоболеск против твоея государевы казны и хлебных запасов человек по 40 и по 50. А наймуем, государь, против твоих государевых запасов в Тоболеск рубли по 4 и по 5; а ходим, государь, в Тоболеск недель по 20 и по 30. Да нас же, государь, холопей твоих посылают в Чаты к мурзам и к Томским  татарам на збереженье от черных и от белых колмаков человек по 20 и по 30. И мы, государь, холопи твои государевы с твоее государевы службы и зиму и летом не бываем: летом, государь, по отъежжим караулом и в проежжую станицу ездим, и у татар по гораткам для береженья живем, и в Тоболеск, государь, с весны до осени для твоих государевых запасов ездим, а зимою, государь, нас холопей твоих твои государевы воеводы по землям и по гораткам розсылают для твоего государева ясаку» [4, С.447-448].

            Благодаря челобитным томских служилых людей нам известны имена героев указанных выше сибирских баталий. Вот как описал в челобитной свое участие в летней обороне Томска 1614 года от «киргиских и иных орд людей» томский казак Яким Захарьев: «И я, холоп твой, против тех твоих государевых изменников на вылоску с твоими, государь, с Томскими служивыми людьми выходил, и с теми твоими государевы изменники на вылоске дрался и бился явственно. И божиею милостию и твоим государевым счастьем тех твоих государевых изменников кыргысково лутчего князька Наяна я холоп твой убил». [4, С.441-442]. А вот рассказ о собственных заслугах вышеупомянутого томского казака Богдана Терского: «В прошлом, государь, в 122-м году приходили, государь, твои государевы изменники киргиские люди, и кызылские, и бугасарские, и мелеские, и чюлымские в твою государеву отчину под Томской город войной, и я холоп твой на выласку выходил и с ними дрался накрепко; и я холоп твой Богдашко на том [деле] тебе государю служил, мужика убил. Да в 124-м году посылали, государь, меня холопа твоего твои государевы воеводы Гаврила Юдич Хрипунов, Иван Борисович Секирин на твою государеву службу на твои государевы изменники в Киргизы, и в Кызылы, и в Бугасары, и я холоп твой в поход ходил, тебе государю служил, киргиских людей, и кызылских, и бугасарских три городка высекли, жен и детей в полон поимали; и я, холоп твой на том де[ле] тебе государю служил, мужика убил, а другово живова взял» [4, С.444].

            Безусловно XVII век, а особенно его первая половина, был не самым благостным временем для Томска, а особенно для его подгородных деревень. Постоянные набеги кочевников и бунтовавших местных племен не давали им интенсивно развиваться. Так, в вышеуказанной челобитной томских служилых людей Богдашки Семенова Терского, Ондрюшки Иванова, Васьки Онаньина, Гришки Яковлева указано: «Да в прошлом, государь, во 115-м году присланы, государь, с Москвы в Томской город в пашенные крестьяне 100 человек твоя царская пашня пахати, и тех, государь, пашенных крестьянишок по пашням твои государевы изменники киргиские люди высекли, а иные померли, и твоея государевы пашни пахати некому» [4, С.449]. Тем не менее, томские служилые люди, продолжали стойко нести свою службу и проведывать «новые землицы», о чем периодически сообщали в своих челобитных государю: «Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьют челом холопи твои государевы Томсково города конной казак Онтошко Иванов сын Ругодивин да пешей казак Ивашко Никитин сын Недомолвин. В нынешнем, государь, во 125-м году приискали мы холопи твои новую землицу на Енисее и били челом тебе государю в новую землицу на Енисею на Буклинскую волость князьку Базаяку, и твои государевы воеводы нас холопей твоих отпустили в новую землю. И мы, государь, холопи твои государевы ходили по твой государев ясак, и ясак твой государев взяли и в Томской город принесли к твоим государевым воеводам Федору Васильевичю Бабарыкину да Гаврилу Юдичю Хрипунову. А ходили мы, государь, 10 недель, голод и стужу терпели и тебе государю служили» [4, С.444-445]. И никакие погодные невзгоды, а тем более никакие набеги кочевников не могли устрашить русских служилых людей.

            В 1629 году, существовавший до этого в системе управления Сибирью единственный Тобольский разряд как было сказано выше, был разделен на два разряда – Тобольский и Томский. Томск стал центром огромного Томского разряда, к которому отошли города – Томск, Енисейск, Кетск, Кузнецк, Нарым, Красноярск. В 1629/30 году гарнизон Томска кроме годовальщиков включал 1 татарского голову, 1 голову конных казаков, 7 детей боярских, 1 атамана пеших казаков, 18 человек Литвы, в том числе во главе с десятником, 183 конных казака, в том числе 19 десятников, 151 пеший казак, в том числе 15 десятников, оброчников – 1 толмача, 3 пушкарей, 1 острожного воротника, 1 кузнеца, 1 палача, 1 съезжей избы сторожа и 1 тюремного сторожа.

* * *

            Далее приведена томская имянная окладная книга денежного жалованья 1629/30 года [16, Л.226-241]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга города Томска 1629/30 года с денежными окладами.

Книги имянные томским служилым людем и ружником, и оброчником з денежными их оклады ко 138-му году:

30 рублев – татарской голова Богдан Болкашин;

15 рублев – голова конных казаков Молчан Лавров;

13 рублев – сын боярской Осип Кокарев;

12 рублев – подь[я]чей Ондрей Глазунов;

10 рублев – сын боярской Степан Моклоков;

по 8 рублев – дети боярские ж – Лука Васильев, Бажен Карташов, Григорей Пущин, Федор Пущин, Остафей Харламов;

по 10 рублев – атаман пеших казаков Иван Белоголов, опальной литвин Мартын Боржевицкой;

7 рублев – подьячей Ларька Степанов.

Литва конные

7 рублев 25 алтын – десятник Тимошка Мелещенок;

Литва ж рядовые

по 7 рублев с четью – Фадейко Асанов, Петрушка Бруцкой, Омелька Вершинин, Тимошка Зинов, Адамко Зубрицкой, Гришка Михайлов Казанцов, Семейка Киряка, Филонко Матвеев, Юшка Ношка, Петрушка Старлавской, Ивашко Суходольской;

Литва ж

по 7 рублев – Лавринко Бжицкой, Осташко Сваровской, Васка Стрелковской, Ивашко Ядловской;

6 рублев с полтиною – Ивашко Краснопольской;

8 рублев – немчин Ивашко Ганцов.

Казаки конные

по 8 рублев по 25 алтын – Богдашко Кызыл, десятники конных казаков – Семейка Губка, Посничко Терентьев;

десятники ж конные – по 7 рублев по 25 алтын – Матюшка Белкин, Васка Ларионов Бурков, Анашко Васильев, Ивашко Володимерец, Трифонко Галиченин, Ондрюшка Губа,  Баженко Еремеев, Завьялко Иванов, Митя Копылов, Бурнашко Никонов, Васка Олферьев, Васка Онисимов, Демка Орлик, Петрушка Попов, Федька Рычко, Васка Свияженин, Васка Седельник;

казаки конные рядовые – по 7 рублев с четью – Ивашко Астраханцов, Мишка Иванов Астраханцов, Ромашко Байгулов, Федька Баигулов, Митька Белкин, Семейка Лукьянов Белоусов, Куземка Ондреев Березовской, Левка Болдырь, Васька Борисов, Васка Бурнашов, Микитка Бурнашов, Ивашко Быков, Воинко Васильев, Ивашко Васильев, Мишка Васильев, Ивашко Веригин, Васька Офонасьев Верхотурец, Ивашко Тимофеев Верхотурцов, Тренька Юрьев Вершинин, Кирилко Власов, Ивашко Вотолин, Митька Иванов Вяткин, Онтошка Вяткин, Ивашко Гаврилов, Осташко Гаврилов, Максимко Галиченин, Елеска Григорьев, Ивашко Григорьев, Томилко Григорьев, Филька Григорьев, Якушко Григорьев, Ивашко Степанов Грызов, Петрушка Давыдов, Ивашко Демидов, Ивашко Дмитреев, Ивашко Екимов, Митька Екимов, Первушка Екимов, Ондрюшка Еремеев, Шумилко Ермолин, Ортюшка Завьялов, Томаско Залуцкой, Федька Ондреев Засухин, Мишка Иванов Затыка, Митька Григорьев Згибнев, Васька Иванов, Гришка Иванов,  Микитка Иванов, Степанко Иванов, Тихонко Иванов, Томилко Иванов, Микитка Исаков, Гришка Федоров Кайдалов, Пятунька Кизылов, Микитка Семенов Кинозер, Ивашко Иванов Кожевников, Семейка Иванов Кожевников, Ивашко Козмаметко, Ивашко Коломна, Ивашко Иванов Коломнин, Гришка Иванов Кольцов, Федотко Корелин, Ивашко Игнатьев Кудров, Ивашко Григорьев Кудрявец, Доронька Матвеев Кузнец, Пронька Кульмаметко, Ивашко Курбатов, Гришка Семенов Кутьин, Петрушка Ларионов, Якушко Леденцов, Пронька Майковской, Федька Максимов, Амоско Мангазея, Ивашко Матвеев, Ивашко Матвеев Медведчиков, Кирилко Семенов Медведчиков, Микитка Иванов Медведчиков, Семейка Левонтьев Мезен, Семейка Иванов Мезеня, Федька Меньшиков, Гаврилко Микитин, Ивашко Микитин, Ондрюшка Микифоров, Ивашко Михайлов, Минька Михайлов, Поспелко Михайлов, Федька Михайлов, Петрушка Мосеев, Васка Григорьев Новокрещен, Степанко Новокрещен, Осташко Тимофеев Нос, Обрамко Обросимов, Данилко Олексеев, Серешка Олексеев, Степанко Олексеев, Ондрюшка Оловенишник, Марко Оловенишников, Ивашко Олпатов, Селька Олпатов, Зиновко Омосов, Першутка Омосов, Данилко Ондреев, Кипрушка Ондреев, Тренька Ондреев, Лазарко Офонасьев, Ивашко Павлов, Офонька Павлов, Богдашко Васильев Паламошной, Васька Васильев Паламошной,  Васька Иванов Паламошной, Семейка Васильев Паламошново, Агейко Панкратьев,  Буянко Панкратьев, Ярошка Парамонов, Ивашко Патрушов, Семейка Петров, Дениско Пичюгин, Дениско Семенов Помельцов, Митька Григорьев Приезжей, Ивашко Путимец, Ондрюшко Федоров Родюков, Мартынко Иванов Рожнов, Лучка Рыжков, Олешка Сидоров Саламатов, Омелька Сидоров Саламатова, Гаврилко Семенов, Гришка Серебреников, Тимошка Серебреник, Якушко Федоров Серебреников, Девятко Семенов, Тимошка Спиридонов, Степанко Иванов Стариченин, Осташко Степанов, Харка Степанов, Федька Иванов Суботка, Богдашко Васильев Сыроежин, Федька Васильев Сыроежин, Ортюшка Тарской, Басалайко Терентьев, Ивашко Титов, Федька Толмачов, Сидорко Трифонов,  Гришка Тюменец, Ивашко Уланов, Климушка Ульянов, Негодяйко Федоров, Первушка Федоров, Томилко Федоров, Ефремко Фомин, Первушка Исаев Шаров, Якушко Шеломовской, Ивашко Федоров Широкой,  Микифорко Шубин, Семейка Павлов Щепеткин, Гришка Щербаков, Ондрюшка Щербак, Мартьяшко Иванов Щитов, Васька Яковицкой, Приежка Яковлев, Климушка Ясырь;

по 7 рублев – конные ж казаки – Матюшка Давыдов, Гришка Федоров Котельник, вож томской татарин Бехтуйка Бегичев.

Казаки пешие

донские десятники – по 6 рублев, по 25 алтын – Онтипко Иванов, Васька Олексеев Капустин;

казак пешей же рядовой донской – 6 рублев с четью – Пятунька Иванов;

десятники пеших казаков – по 4 рубли, по 25 алтын – Ондрюшка Дорохов, Васка Екимов, Ивашко Григорьев Згибнев, Наумко Иванов, Потапко Кондратьев, Федька Колмогор, Васка Михайлов Молитва, Исачко Михайлов, Данилко Онисимов, Ивашко Пантелеев, Федька Родюков, Еремка Степанов, Фочка Титов;

5 рублев 8 алтын 2 деньги – пешей казак Тимошка Иванов;

по 4 рубли с четью – пешие ж казаки – Васька Иванов Беленин, Нехорошко Лукьянов Белоусов, Ивашко Гаврилов Бубенной, Демка Бурыхин, Гришка Васильев, Кондрашко Васильев, Полька Вахромеев, Семейка Ведерник, Первушка Вилегженин, Оничка Власов, Пронька Власов, Мартынко Ворсин, Климушка Вятченин, Федька Гаврилов, Пятунька Горбунов, Ондрюшка Гребенихин, Поздейко Григорьев, Шумилко Григорьев, Ивашко Семенов Губкин, Ивашко Гуляйко, Ондрюшка Гутов, Федька Гутов, Давыдко Иванов Девкина, Мишка Дементьев, Потапко Дмитреев, Митька Дуда, Вешнячко Егупьев, Еремка Епифанов, Ефтюшка Еремеев, Ондрюшка Ерофеев, Куземка Ефтифеев, Мишка Жданов, Бориско Полуянов Жила, Екимко Захарьев, Петрушка Иванов Зоря, Жданко Иванов, Замятенка Иванов, Илейка Иванов, Кирилко Иванов, Неверко Иванов, Овдокимко Иванов, Ондрюшка Иванов, Ортюшка Иванов, Богдашко Игнатьев, Ивашко Федотов Игольнишников,  Левка Ильин, Федька Ильин, Никонко Исаков, Ивашко Калинин, Ондрюшка Калинин, Семейка Олексеев Карбышев, Семейка Кашпиров, Гришка Кирилов, Семейка Григорьев Козлов, Ивашко Кондратьев, Максимко Кондратьев, Данилко Олексеев Крюк, Ондрюшка Ефтифеев Корюка, Анашка Кудря, Онисимко Кузьмин, Федька Ларионов, Онцыфорко Левонтьев, Илейка Литвин, Дениско Ложников, Захарко Ложников, Ивашко Лукьянов, Кирилко Иванов Малыга, Путилко Матвеев, Першутка Микитин, Богдашко Микифоров, Максимко Михайлов, Ивашко Гаврилов Момат, Ивашко Юрьев Москвитин, Ивашко Мухин, Ортюшка Нагиба, Якунька Нарымец, Мишка Ондреев Новгородец, Захарко Овдеев, Гаврилко Олексеев, Игнашко Олексеев, Климушка Олексеев, Ромашко Олексеев, Силька Олексеев, Фочка Олексеев, Исачко Онаньин, Безсонко Ондреев, Максимко Ондреев, Оска Ондреев, Аркашко Онисимов, Панфилко Павлов,  Васька Пападейкин, Гаврилко Пахомов, Первушка Перфильев, Офонька Петров, Тренька Петров, Юшко Петров, Кирюшка Офонасьев Попов, Федька Федоров Родюкова, Мишка Рожеев, Кондрашко Розинкин, Микитка Васильев Росторгуй, Ивашко Савельев, Чюдинко Савельев, Федька Саламатов, Нестерко Семенов,  Юшко Семенов, Пронька Сергеев, Пятунька Серебреник, Федька Соболько, Ивашко Солома, Безпутка Степанов, Первушка Струна, Онтошка Титов, Федька Тотменин, Ефтюшка Травник, Ивашко Трофимов, Семейка Трофимов, Микитка Тимофеев Тюменец, Оска Павлов Упадышев, Васка Иванов Усолец, Якушко Устинов, Ларька Фатеев, Гришка Федоров, Офонька Федоров, Семейка Федоров, Фомка Федоров, Селька Фомин, Степанко Васильев Черкашенин, Петрушка Черкашенинов, Ивашко Чюскай, Васька Яковлев Шубка, Павлик Петров Щепеткин, Ондрюшка Язновской, Савка Яковлев.

Ружники

по 8 рублев – Успенской игумен Феодосей, Троецкой поп Ондрей Данилов, Богоявленской поп Меркурей Левонтьев, Богоявленской же поп Родивон Екимов;

6 рублев – дьякон Захарей Кузьмин;

по 4 рубли – Троецкой церковной дьячек Нехорошко Левонтьев, Успенской дьячек Олешка Обросимов, Богоявленской дьячек Харка Левонтьев;

по 2 рубли – Троецкой пономарь Якушко Иванов, Богоявленской пономарь Ондрюшка Михайлов, Троецкая просфирня Оксинья, Богоявленская просфирня Настасья.

8 рублев – толмач Дружинка Ермолин.

По 8 ж рублев – мельники – подгородные мельницы Истомка Терентьев, верхние мельницы Левка Пичюгин.

Пушкари – по 6 рублев – Васка Степанов Казаков, Ивашко Дмитреев Корела;

пушкарь же – 5 рублев 8 алтын 2 деньги – Ефремко Драчов.

10 рублев 8 алтын 2 деньги – кузнец Федька Еремеев, и во 137-м году февраля в 26 день писал ос Тобольска в Томской город воевода князь Олексей Никитич Трубецкой, что по государеву цареву и Великого князя Михаила Федоровича всеа Русии указу велено Федьке давать государево денежное жалованье прежней его оклад – по пяти рублев с четью.

По 3 рубли – съезжей избы сторож Митька Степанов, острожной воротник Асанко Игнатьев, полач Олешка Спиридонов.

5 рублев – мельнишной засыпщик Ивашко Боровитин.

2 рубли – гостина двора дворник Левка Еремеев, да во 137-м ж году по отписке ис Тобольска воеводы князя Олексея Никитича Трубецково прибран в тюремные сторожи Олешка Спиридонов, а оклад ему государева денежного жалованья учинен – три рубли.

* * *

            По рекам Кондоме и Мразе, впадающим в Томь жили кузнецкие татары. Русские назвали их кузнецами потому, что в этой местности находилось много железной руды, из которой татары плавили железо и из него делали посуду и охотничьи принадлежности. Кузнецкие татары никому не подчинялись, исключая киргизов, от которых они в случае их набега откупались своими изделиями – котлами, таганами, стрелами. Томскими воеводами неоднократно предпринимались попытки привести кузнецких татар к шерти русскому государю. Но все эти попытки заканчивались безрезультатно, так как почти все кузнецкие волости восстали против уплаты ясака откуда-то вдруг взявшимся русским служилым людям. На тот момент единственным кузнецким князцом, присягнувшим русскому государю, и оставшимся в дальнейшем верным присяге, был указанный выше князец Буклинской волости Базаяк. Ни посылка из Томска в 1609 году отряда в составе 40 человек во главе с атаманом Иваном Павловым с целью покорения кузнецких татар, ни аналогичная посылка в 1611 году отряда во главе с десятниками Иваном Тихановым и Сидором Соломатиным, не дали результата [4, С.318-320].

            Наконец, в 1615 году для приведения к покорности кузнецких татар из Томска был отправлен отряд служилых людей во главе со стрелецким сотником Иваном Пущиным и казачьим атаманом Баженом Константиновым. Вот как описали в своей челобитной события того похода его участники томские пешие казаки Ивашко Недомолвин и Пятко Кызылов: «В прошлом, государь, во 123-м году посылали, государь, нас холопей твоих на твою государеву службу твои государевы воеводы Гаврило Юдич Хрипунов, Иван Борисович Секерин на твоих государевых изменников на кузнецких людей войною Томского города с сотником сторелецким с Ываном Пущиным да с казачьим атаманом з Баженом Костентиновым. И как, государь, мы холопи твои пришли в Кузнецкую землю на Обинской улус, и божиею милостью и твоим государевым счастьем тех твоих государевых изменников кузнецких Абинской улус повоевали, городок у них взяли и князьков [и] лутчих людей взяли на драке живых. И сотник, государь, стрелецкой Иван Пущин да казачей атаман Бажен Костентинов нас холопей твоих с служивыми людьми 50 человек казаков да 30 татар Томских посылали на твоих государевых изменников на другой улус в Сарачеры; и божиею милостью и твоим государевым счастьем Сарачерской улус повоевали, Сарачерсково князька Кызгу лутчева взяли и привели в городок к сотнику стрелецкому к Ывану Пущину да к атаману Баженку Костентинову. А мы, государь, холопи твои тебе государю служили на драке, с твоими государевы изменники бились явственно. И генваря в 15 день те твои государевы изменники кузнецкие люди, собрався со многими людьми: с колмаками с черными и з белыми, и с киргизами, и с кучюгуцкими тысяч с пять и больши, и нас, государь, холопей твоих те твои государевы изменники в городке осодили и к городку, государь, многими приступы приступали; и сидели мы, государь, от них в осаде 10 недель и голодною смертью помирали. И мы, государь, холопи твои с служивыми людьми, прося у Бога милости, из городка на вылоску выходили и с теми твоими государевы изменники выходили на драку, бились явственно, и божиею милостью и твоим государевым счастьем тех твоих государевых изменников на драке побили, а князьков и лутчих людей взяли на драке живых. А мы, государь, холопи твои тебе государю служили: я Ивашко Недомолвин тебе государю служил, мужика убил, да другова ранил и в городок привел, а я, государь, холоп твой Пятко Кызылов тебе государю служил, мужика убил, да другова мужика жива взял и в городок привел к сотнику стрелецкому да к атаману; и мы, государь, холопи твои тебе государю служили, голод и нужу всякую  и озноб терпели 15 недель. А которых, государь, мы холопи твои с служивыми людьми князьков на драках живых взяли, и тех, государь, привели в Томской город к твоим государевым воеводам к Гаврилу Юдичю Хрипунову, к Ывану Борисовичю Секерину в закладчики» [4, С.442-443]. После столь впечатлившего кузнецких татар полного разгрома отрядом стрелецкого сотника Ивана Пущина и казачьего атамана Бажена Константинова союзнического войска киргизов, калмыков и кузнецких татар, последние перестали полагаться на чью-либо помощь и вынуждены были шертовать русскому государю. Отправленные к ним в волости зимой 1616 года томские служилые люди собрали ясак сполна.

            Вследствии отдаленности кузнецких волостей от Томска и их разбросанности, возникла необходимость построения в Кузнецкой земле острога, в котором бы нес службу постоянный гарнизон, а воеводы назначались из Москвы. Для постройки города в Кузнецкой земле из Томска был отправлен отряд в количестве 45 служилых людей во главе с томским сыном боярским Остафьем Харламовым. Вот как описали поход этого отряда в своей челобитной его участники - томские пешие казаки Федька Борисов, Данилка Анисимов, Стенька Ядринской, Митька Згибнев и Васька Казаков: «В нынешнем, государь, во 126-м году по твоему царскому указу и по отписке твоего государева боярина и воеводы князя Ивана Семеновича Куракина твои государевы воеводы Федор Васильевич Бабарыкин да Гаврило Юдич Хрипунов посылали нас холопей твоих на твою царскую службу в Кузнецы с сыном боярским с Остафьем с Харламовым, а велено нам холопем твоим на усть Кондобы в Кузнецкой земле острог поставить. И мы холопи твои пошли из Томскова города поздо, и до усть Кондобы, государь, не дошли, и зазимовали в Тюрюберской волости. И в Тюрюберскую, государь, волость пришли к нам ис Томсково города татарская голова Осип Кокорев да казачья голова Молчан Лавров, а с ними пришли на лыжах конные казаки. И из Тюрюберской волости, государь, пошли мы холопи твои с Остафьем Харламовым, да с Осипом Кокоревым, да с Молчаном с Лавровым и с конными казаками вместе в Кузнецкую землю и пришли на усть Конд[об]ы реки и острог поставили, и крепи учинили, и кузнецких людей под твою царскую высокую руку привели и иные новые земли, и твой государев ясак с них взяли и привезли в Томской город к твоим государевым воеводам» [4, С.451-452]. В отписке томских воевод Федора Бабарыкина и Гаврилы Хрипунова 1618 года относительно посланных на строительство острога в Кузнецкую землю служилых людей указано: «… в нынешнем же во 126-м году февраля в 18 день послали мы в Кузнецкие волости голов татарского Осипа Кокорева да казачья Молчана Лаврова, да с ним Томских служивых людей конных стрельцов и казаков и татар на лыжах …». В этой же отписке отмечено, что кроме томских служилых людей в посланных для постройки острога отрядах были тюменские и верхотурские служилые люди. Также в отписке указано, что головы Осип Кокорев и Молчан Лавров со своими служилыми людьми вернулись «из Кузнецов в Томской город» 3 мая 1618 года. Остафей же Харламов со своим отрядом был оставлен в Кузнецком остроге на годовалую службу [4, С.452-453].

            Согласно вышеуказанной отписке легко определить, что Кузнецк был построен весной 1618 года, скорее всего в марте, на правом или восточном берегу Томи, против устья реки Кондомы. Г.Ф.Миллер описывая место построения Кузнецка дал ему такую характеристику: «Положение Кузнецка было очень выгодным. Город был построен на самом берегу реки у подножья довольно высокой и крутой горы. Необходимо было построить на горе хотя бы небольшое укрепление, которое служило бы защитой городу, но при постройке острога это было упущено, и укрепление на горе поставили только значительно позже, после одного сильного нападения киргизов» [4, С.322]. При указании имен руководителей строительства Кузнецка Г.Ф.Миллер к сожалению ошибся, идентифицировав первостроителя Кузнецка сына боярского Остафея Харламова как сына боярского Остафея Михалевского [4, С.321]. Это два разных человека, служившие в одно время. Сын боярский Остафей Харламов, направленный во главе первого отряда в 45 человек служилых людей строить Кузнецк, служил в Томске [16, Л.227об.], а сын боярский Остафей Михалевской в это же время служил в Тобольске [16, Л.5].

            В 1629/30 году гарнизон Кузнецкого острога включал 13 рядовых конной Литвы,  29 конных казаков, в том числе 2 десятников, 52 пеших казака, в том числе 5 десятников, оброчников – 1 кузнеца, 1 съезжей избы сторожа.

* * *

            Далее приведена имянная окладная книга денежного жалованья Кузнецкого острога 1629/30 года [16, Л.259-265]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга Кузнецкого острога 1629/30 года с денежными окладами.

Книги имянные Кузнецкого острогу служилым людем и ружником, и оброчником з денежными оклады нынешнего 138-го году:

Л.259об.-260 – при выписке мною были пропущены [3 человека – подьячей Родька Савин, Литва конныя – Гришка Тузовской, Мишка Гаврилов – С.Д.].

Редовые [литва конные]

по 7-ми рублев с четью – Петрушка Боброковской, Ивашка Волк, Гришка Данилов, Карпик Захарьев, Федька Масальской, Савинко Микитин, Шестачко Оверкиев, Ивашка Ортемов, Гаврилко Софонов, Мартьяшко Тузовской, Ивашка Федоров.

Конных казаков

по 8-ми рублев без четверти - десятники – Володька Оверкиев, Гришка Яковлев;

редовые – по 7-ми рублев с четью – Селька Васильев, Семейка Васильев, Филька Васильев, Макарко Дементьев, Тишка Дементьев, Петрушка Дорофеев, Гришка Иванов, Ивашко Иванов, Ондрюшка Иванов, Костентинко Кирилов, Васка Кыштым, Завьялко Ларин, Нифантко Микитин, Петрушка Михайлов, Куземко Москвитин, Семейка Олексеев, Кирилко Офонасьев, Васка Романов, Оксенко Семенов, Тренька Семенов, Гаврилко Сидоров, Тренька Сорокин, Тренька Оверкиев, Федька Петров, Ивашка Тимофеев, Сидорка Федоров, Шестачко Яковлев.

Пеших казаков

десятники – по 5-ти рублев с полтиною – Парфенко Борисов, Мартынко Клементьев, Бориско Кузьмин, Максимко Остафьев, Якунька Филипов;

редовые – по 5-ти рублев – Фомка Ананьин, Ивашка Аристов, Федька Васильев, Куземко Володимеров, Петрушка Григорьев, Ромашко Григорьев, Ивашка Денисов, Первушка Дмитреев, Васка Захарьев, Куземко Иванов, Матюшка Иванов, Сергушка Иванов, Ивашко Игнатьев, Ивашка Иевлев, Обросимко Клементьев, Томилко Ларин, Офонька Лукьянов, Васка Максимов, Ивашко Матвеев, Ивашка Микитин, Илеико Микитин, Стенька Михайлов, Тимошка Михайлов, Аничка Оксентьев Новокрещен, Вешнячко Овдеев, Парфенко Ондреев, Федька Оникеев, Федька Ортемьев, Вавилко Панфилов, Савка Панфилов, Сысойка Панфилов, Исачко Петров, Ивашка Поилов, Кирилка Полуянов, Васка Семенов, Ивашка Сидоров, Анашка Софонов, Куземко Федоров, Онтошка Федоров, Офонька Федоров, Савка Федоров, Стенька Федоров, Ивашка Фефилов, Олешка Харитонов, Ивашко Юрьев, Богдашка Яковлев, Ивашка Яковлев.

8 рублев – Преображенской поп Меркурей Леонтьев;

5 рублев – кузнец Петрушка Яковлев;

3 рубли – съезжой избы сторож Васка Кирилов.

И всего в нынешнем во 138-м году в Кузнецком остроге служилых людей с попом и с подьячим, и с кузнецом и сторожам – 98 человек, а государева им денежного жалованья полной оклад 591 рубль 18 алтын 2 деньги.

* * *

            Переходя к рассказу об основании Енисейского острога, я не стану описывать события, ему предшествующие, достаточно полно отраженные Г.Ф.Миллером. Отмечу лишь, что первое проникновение русских на Енисей случилось, скорее всего, вскоре после основания Кетского острога. Дальнейшие попытки малочисленных русских отрядов привести к покорности народы, жившие по Енисею результата не дали. Чтобы обеспечить успех в распространении русской власти среди тунгусов, необходимо было на Енисее поставить новый острог. Для решения этой задачи летом 1617 года из Тобольска были посланы на Енисей «тунгусские дороги проведывать» тобольский конный казак Семейка Неустроев, сургутский казак Давыдко Городчиков и промышленный человек Федька Тимофеев [11, С.239-240]. Кроме того, по поручению тобольского воеводы князя Ивана Семеновича Куракина кетский воевода Чеботай Федорович Челищев расспросил о пути на Енисей и Верхнюю Тунгуску кетских годовальщиков - сургутских служилых людей Луку Донскова и Ортюшку Родюкова, которые в отряде Ивана Кайдалова ходили на Енисей в 1610 году усмирять тунгусов, и составил подробный отчет [11, С.240-241]. Для участия в походе на Енисей по сибирским городам были набраны служилые люди. Вот что сообщили осенью 1618 года в своей отписке в Москву пелымские воеводы Иван Вельяминов и Григорий Орлов: «В прошлом, государь, в 126-м году марта в 18 день писал к нам из Тобольска на Пелымь твой государев боярин и воевода князь Иван Семенович Куракин, чтоб нам послать с Пелыми к нему в Тоболеск пелымских служивых людей 2 сынов боярских да 10 человек стрельцов для твоей государевы службы, а ему тех служивых людей послать на твою государеву службу в Тунгусы; и мы, государь, холопи твои послали в Тоболеск князя Василья Кондинского да сына боярского Петра Албычева да стрельцов 10 человек [в отписке указаны имена не 10, а 9 стрельцов – С.Д.]: Терешку Михайлова, Алешку Юрьева, Семейку Ерославцева, Дружинку Усольца, Ваську Андреева, Левку Федорова, Ондрюшку Иванова, Савку Денисова, Треньку Овдокимова …» [11, С.246-247]. По какой-то причине в Тобольске пелымский сын боярский князь Василий Кондинский был отставлен от посылки в Тунгусы, а вместо него Петру Албычеву был придан в помощники тобольский сын боярский Черкас Рукин [11, С.243].

            Петр Албычев был выбран руководителем экспедиции на реку Енисей скорее всего благодаря тому, что род новокрещеных татар Албычевых был близок царствующему роду Романовых. Вот что по этому поводу указал в своей челобитной в 1673 году родной племянник Петра Албычева – Иван Исаков сын Албычев: «В прошлых, государь, годех блаженные памяти при государе царе и Великом князе Федоре Ивановиче всеа Русии сослоны в Сибирь боярин Иван Микитич Романов. А дед мой Отолык з братьеми своими родными з Добрынею, да с Матвеем, да с Васильем Албычевы за скудостью своею жили у боярина Ивана Никитича Романова и сосланы с ним же в Сибирь в сылку». И далее: «Да блаженные ж, государь, памяти при отце твоем государеве Великом государе царе и Великом князе Михайле Федоровиче всеа Русии ис Сибири дядя мой родной Петр Албычев при боярине и воеводе князе Иване Семеновиче Куракине послан был на твою Великого государя службу с твоими Великого государя ратными людьми в Тунгусы. И на твоей государеве службе в Тунгусах поставил горот Енисейской и тутошных многих людей пот твою государеву руку привел. И на той твоей государеве службе дяди моего со всякие нужи не стало. А от того Енисейского города ныне тебе государю многая прибыль» [5, Л.511]. Следует отметить, что в этой челобитной Иван Албычев своим дедом называет и Добрыню Албычева : «А деда моего Добрыни в Сибири остеки на твоей государеве службе в посылке убили». Но и указанный ранее Отолык, и Добрыня – двоюродные деды Ивана Албычева, братья его родного деда и отца его родного дяди Петра Албычева – Матвея Албычева, так как отец Ивана Албычева – Исак Матвеев Албычев. Данное мое умозаключение следует из следующей записи в деле по челобитью Ивана Албычева: «И у выписки челобитчик Иван Албычев сказал: в пелымских де окладных имянных книгах 138-го году написаны в детех боярских отец ево Исак, да дядья Перфирей, да Костянтин Албычевы, и государева де им жалованья годовые оклады написаны: денег - по 7 рублев, хлеба - по 6 чети муки, по чети крупы, по чети толокна. И то денежное и хлебное жалованье давано было в Сибири ж на Пелыми деду ево, Иванову, пелымскому сыну боярскому Матвею Албычеву одному, и после де смерти ево тот оклад розверстан детям ево Матвеевым - Иванову отцу Исаку з братьею» [5, Л.514-515]. Но в тех же пелымских имянных окладных книгах 1630 года первостроитель Енисейска пелымский сын боярский Петр Матвеев сын Албычев наряду со своими братьями не указан, так как его в это время уже не было в живых. Кстати, не все Албычевы остались служить в Сибири. Один из сосланных братьев Албычевых – Василий Албычев, видимо вернулся на Русь, и в дальнейшем Албычевы служили в Туле. Об этом упоминает в той же челобитной Иван Албычев: «А отец мой и родители мои нигде в воровстве не бывали, на ваших государских службах служили тебе государю по Туле, родители мои побиты». В данном случае под словом «родители» подразумевались родственники.

            Когда возглавляемый Петром Албычевым и Черкасом Рукиным отряд служилых людей подошел к месту на реке Кети, откуда начинался волок, руководителями экспедиции было принято решение о строительстве в этом месте острога, в котором можно было оставить под охраной судовые снасти и хлебные запасы, а также перезимовать, подготавливаясь к дальнейшему продвижению и выполнению своих планов на Енисее следующим летом. Это и было основной причиной основания Маковского острога. Предпринятые меры предосторожности, выразившиеся в постройке острога, оказались не напрасны. Весной 1619 года под Маковский острог приходило большое количество тунгусов, которые, видимо, хотели помешать дальнейшему продвижению русских к Енисею. Однако поставленный острог удержал их от нападения, а произведенная защитниками острога ружейная стрельба обратила тунгусов в бегство. Г.Ф.Миллер разумно предположил, что Маковский острог был назван по имени жившего там прежде князца Намака, первый слог имени которого был отброшен, от чего со временем произошло название «Маковский» [11, С. 43].

            Не зная, чем закончилось дело, порученное Петру Албычеву, летом 1619 года ему на смену с новыми служилыми людьми из Тобольска был отправлен тобольский сын боярский Максим Трубчанинов, который, придя на место, обнаружил, что Енисейский острог построен летом 1619 года отрядом Петра Албычева и Черкаса Рукина. Острог был поставлен в плодородной долине на западном берегу Енисея в 7 верстах выше впадения реки Кеми, и имел ряд преимуществ. Кроме водного пути из Маковского острога в Енисейский можно было попасть и сухим путем. К преимуществам местоположения Енисейского острога также можно было отнести и то, что враждебные русским тунгусы жили на другом берегу реки Енисея и не могли внезапно напасть на него.

            До 1623 года Енисейский острог управлялся тобольскими детьми боярскими, присылаемыми ежегодно на смену предыдущим из Тобольска. Максим Трубчанинов прибыл в Енисейский острог осенью 1619 года и исполнял обязанности воеводы до прибытия ему на смену осенью 1620 года Михаила Ушакова. Сменившим через год Михаила Ушакова воеводой был Михаил Байкашин, которого через год сменил Павел Хмелевский. Последний же исполнял обязанности воеводы всего несколько месяцев, так как был сменен отправленным из Москвы воеводой Яковом Игнатьевым сыном Хрипуновым [11, С. 43-44].

            В 1629/30 году гарнизон Енисейского острога включал 2 казачьих атаманов, 1 стрелецкого сотника, 2 стрелецких пятидесятников, 8 стрелецких десятников, 90 рядовых стрельцов, оброчников – 1 тунгусского толмача, 1 братского толмача, 1 пушкаря, 1 кузнеца, 1 острожного воротника, 1 съезжей избы сторожа и 1 палача и тюремного сторожа.

* * *

            Далее приведена имянная окладная книга денежного жалованья Енисейского острога 1629/30 года [16, Л.311-318]. Для публикации фамилии служилых людей разных категорий в каждой статье жалованья данной книги упорядочены по алфавиту.

Имянная окладная книга Енисейского острога 1629/30 года с денежными окладами.

[Книги имянные окладные 138-го году Енисейского острогу служивым людем и ружником, и оброчником с денежными оклады – С.Д.]:

Ружники

оклад 6 рублев – Веденской поп Кондрат Нестеров;

оклад 4 рубли 8 алтын 2 деньги – церковной дьячек Давыдко Наумов;

оклад 3 рубли 16 алтын 4 деньги – пономарь старец Онтоней.

Подьячие

оклад 12 рублев – подьячей Ерофейко Квашнин;

оклад 12 рублев – подьячей Иван Ермолин.

Служивые люди

оклад 12 рублев с полтиною – сотник стрелетцкой Петр Бекетов;

оклад 16 рублев – атаман Иван Галкин;

оклад 10 рублев – атаман Максим Перфирьев;

пятидесятники – оклад по 5 рублев с полтиною – Терентей Савин Терской, Василей Черменин;

оклад по 5 ж рублев с полтиною – десятники - Павел Аврамов, Василей Бугор, Илья Ермолин, Ондрей Иванов, Тарас Мелентьев, Фирс Микифор,  Сидор Оникиев, Семен Родюков;

оклад по 5 рублев – рядовые стрельцы - Ивашко Аврамов, Ивашко Архипов, Васка Назаров Белокопыт, Онтонко Беляев, Офонька Брусенкин, Дружинка Васильев, Исачко Васильев, Оксенко Васильев, Омелька Васильев, Якунька Васильев, Федотко Венедиктов, Богдашко Волконской, Пронька Вычегжанин, Гуляйко Гаврилов, Федька Патракеев Гарман, Олешка Иванов Гнутой, Костя Данилов, Федотко Ефремов, Якунька Онтипин Жито, Вторко Захаров, Елфимко Михайлов Зипунец, Серешка Иванов, Семейка Ильин, Тренька Каляга, Ивашко Кирилов, Левка Кобылин, Васка Клементьев Кокшар, Васка Колесник,  Ивашко Тимофеев Колмогор, Фомка Кондратьев, Микитка Офонасьев Конной, Тренька Корешок, Петрушка Корова, Костя Котельник, Марко Яковлев Котков, Васка Котовщик, Тимошка Лукьянов Лом, Марко Любовской, Ивашко Яковлев Лютко, Савка Максимов, Степанко Марков, Васка Микитин, Гаврилко Микитин, Гришка Микитин, Еремка Митрофанов, Данилко Михайлов, Федька Михайлов, Первушка Яковлев Мошонкин, Олешка Овдокимов, Завьялко Ондреев, Буторка Онтонов, Богдашко Онцыфоров, Нехорошко Павлов, Ивашко Панкратов, Петрушка Панкратов, Илейка Перфирьев, Панфилко Петров, Микляшка Полиехтов, Пронька Трофимов Попов, Степанко Потылицын, Ивашко Романов, Гришка Савастьянов, Исачко Савастьянов, Фока Самсонов, Дружинка Семенов, Олешка Семенов, Оска Семенов, Поспелко Семенов, Семейка Серкин, Федька Серкин, Епишка Соловьев, Якунька Софонов, Ерофейко Спиридонов, Мишка С[т]адухин, Васка Степанов, Васка Сумороков, Мишка Микитин Тарской, Савка Тимофеев, Сенька Тимофеев Толстой, Волотька Федоров, Еремка Федоров, Калинка Федоров, Пятунька Федоров, Савка Ильин Черной, Дружинка Чистяков, Федька Васильев Чюрочка, Васка Шелковник, Мишка Шорин, Елеска Юрьев, Гришка Ярославец.

Оброчники

оклад 5 рублев – пушкарь Трофимко Федоров;

оклад 6 рублев с полтиною – кузнец Оксенко Варламов;

оклад 5 рублев – мельник Филька Ефимов;

оклад 5 рублев – тунгуской толмач Федька Петров;

оклад 5 рублев – братцкой толмач Гришка Яковлев;

оклад 5 рублев – съезжие избы сторож Онтонко Мартынов;

оклад 5 рублев – палач и тюремной сторож Оска Семенов;

оклад 4 рубли – острожной воротник Ивашко Демидов.

* * *

            В 1621 году с целью взимания ясака с чулымских татар и для защиты их от набегов киргиз в Мелесской волости на северном берегу притока Оби реки Чулыма в 370 верстах от Томска был построен Мелесский острог. Острог был построен под руководством присланного из Томска казачьего головы Молчана Лаврова. Небольшой гарнизон Мелесского острога составляли годовальщики из Томска [11, С.47].

* * *

            В 1623 году при отправке из Москвы в Енисейск воеводы Якова Хрипунова с ним вместе для употребления в дальние посылки по разведыванию и подчинению русской власти новых народов был отправлен Андрей Дубенский. В 1624 году воевода Хрипунов послал его со  служилыми людьми вверх по Енисею для подробного обследования Тюлькиной землицы с целью отыскания в ее центре удобного места для постройки нового острога, необходимого для защиты новых русских поселенцев и проживающих там новых подданных, а также для лучшего сбора ясака. Тюлькиной землицей называлась местность вверх по Енисею, получившая свое название от имени местного князца Тюльки. Возвратясь из разведывательного похода Андрей Дубенский привез с собой чертеж местности, где, по его мнению, следовало поставить новый острог. Место, выбранное Дубенским для постройки нового острога, находилось на земле качинских татар на левом или западном берегу реки Енисея, около устья реки Качи. Ниже устья этой реки поднимался на реке Енисее высокий яр, состоящий из красноватой почвы. Выше устья к Енисею подходила равнина, на которой Дубенский предлагал поставить острог. Высокий красный берег вполне оправдывал название Красный яр, которое было дано этому месту Дубенским. В 1625 году воевода Хрипунов отправил Андрея Дубенского в Москву с собранной за тот же год ясачной казной. Предложение Дубенского по месту основания острога в Москве было найдено приемлемым.

Однако в 1626 году по возвращении Андрея Дубенского в Тобольск отправка его с служилыми людьми из Тобольска на Красный яр не могла быть осуществлена по причине недостатка в людях, оружии, деньгах и хлебных запасах [11, С. 49-51]. В нетерпении он вынужден был написать государю осенью 1626 года следующее: «В прошлом, государь, во 133 году, по твоему государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии указу, послан я холоп твой от тебя государя в Сибирь в Тоболеск; а велено мне холопу твоему прибрать в Тоболске ратных людей и идти с теми людми на твою государеву службу ставити острогу на Красном яру. И твой государев боярин и воевода, князь Дмитрей Тимофеевич Трубецкой с товарыщи, меня холопа твоего не отпустил, а сказал, что в Сибири твоей государевой казны столко не было, чем пожаловать ратных людей, которым было идти со мною холопом твоим на Красной яр; и к тебе к государю твой государев боярин и воеводы князь Дмитрей Тимофеевич Трубецкой да князь Андрей Андреевич Хаванской с товарыщи, о том писали, и твой государев указ в Тоболеск о том не бывал. А я холоп твой в Тоболском волочюсь, а без твоего государева указу на твою государеву службу и к Москве меня холопа твоего из Тоболска не отпустят. И о том мне холопу своему вели, государь, твой государев указ учинить» [1, Стб.387-388]. Как видно из последующих событий, описанных в царском наказе 31 января 1629 года красноярскому воеводе Архипу Акинфову, отписка Андрея Дубенского в Москву подействовала. В наказе сказано: «И из Сибири из Тоболеска воеводы князь Андрей Хованской с товарыщи [писали], что они по государеву указу в Качинскую землицу на Красной яр для острожново поставленья в Тоболеску, и на Тюмени и на Верхотурье прибрали 3 человека атаманов да пятидесятников и десятников и редовых казаков 300 человек, и новоприборным людем государево жалованье по государеву указу учинили им оклад, государево денежное и хлебное жалованье дали им на 2 годы 135-го году июня с 20 числа да июня по 20 число 137-го году по окладам их сполна, и ружье, которое прислано с Москвы, тем служилым людем роздали; а дав государево денежное и хлебное жалованье и наряд и зелье и свинец, Андрея Дубенского с теми служилыми людьми из Тобольска на государеву службу в Качинскую землицу на Красной яр отпустили, и велено ему на Красном яру острог поставить и крепостьми всякими укрепить …». И далее: «И в нынешнем во 137-м году писали ко государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии из Сибири из Тоболеска воеводы князь Алексей Трубецкой с товарыщи: в нынешнем во 137-м году октября в 15 день писал к ним в Тоболеск из Качинские землицы с Красново яру Андрей Дубенской с атаманом с Иваном Астраханцем, что в прошлом во 136-м году, пришед Андрей Дубенский с служилыми людьми, в Качинской землице, на верхней изголови Красного яру, на реке на Каче, острог поставили, и крепости всякие поделали, и в остроге съезжую избу, и для государевы казны анбар и дворы себе поставили …» [11, С. 350].

            О походе на Красный яр для постановки острога рассказали и сами его участники в своей челобитной, о чем отмечено в государевой грамоте в апреле 1629 года красноярскому воеводе Архипу Акинфову: «… били нам челом Качинской землицы Красноярского острогу атаман Иван Астраханцев, Иван Кольцов, Ермолай Остафьев, пятидесятники и десятники и редовые казаки 300 человек: по нашему указу посланы они на нашу службу в прошлом во 135-м году в новую Качинскую землицу на Красной яр с Андреем Дубенским и велено им на Красном яру острог поставить; а нашего де денежного жалованья дано им на 2 годы: пятидесятником по 6 рублев, десятником по 5 рублев с полтиною, а рядовым казаком по 5 рублев на год, а хлеба дано им по 5 четвертей с осминою муки, да по четверти круп и толокна, да по пуду соли человеку на год, а всякая четверть весом в 4 пуда; а не додано им нашего хлебного жалованья 33 чети муки; и шли они по Иртышу и по Оби реке наспех днем и ночью безпеременно, чтобы мороз не взял; и пришед они на Красной яр, нашим счастьем острог поставили и всякими крепостьми укрепили, да в остроге поставили анбар четырех сажен для наших хлебных запасов, да съезжую избу поставили трех сажен и тюрьму и воеводской двор поставили, и себе на десяток по избе сделали ж; и идучи они из Тобольска до Макоцкого [Маковского – С.Д.] острогу, и волоча запасы на себе за волок, и наимуючи под наши хлебные запасы и воровые снасти и якори и шеимы и парусы, делаючи дощеники, идучи из Енисейсково острога до Красново яру, и лес острожной и хоромной добывая, острог и дворы ставя в конец погибли, обнищали и обдолжали промеж собою великими долги, и всякую нужу и бедность терпели …». Здесь обращает на себя внимание рассказ казаков о том, как они преодолевали различные участки пути – и по воде, и по суше волоком, затем строили новые суда, и шли дальше. Этот опыт был в дальнейшем использован сибирскими землепроходцами во множестве экспедиций по открытию и присоединению новых земель на Северо-Востоке Сибири. В челобитной казаки просили государя их «пожаловать за их службу и за кровь и за острожную ставку послугою [послуга – единовременное государево денежное жалованье в качестве награды за какую-либо службу – С.Д.]». Решение государя было следующим: «И мы нового Красноярсково острогу служилых атаманов Ивана Астраханца с товарыщи 3 человек да пятидесятников и десятников и редовых казаков 300 человек пожаловали, за те их службы и за терпение и за острожное ставление велели им дати в приказе, сверх нашего годового жалованья половину их денежных окладов, то им и за сукна, атаманом 3 человеком по 6 рублев с полтиною, пятидесятником 6 человекам по 3 рубля, десятником 24 человекам по 2 рубля по 25 алтын, рядовым казаком 270 человекам по 2 рубля с полтиною человеку». Кроме того казакам были возмещены их затраты «за суды и за струги, которые суда они покупали своими деньгами, и от хлебные воски наиму» «опричь тех судов, которые они сами делали». Также красноярские казаки были освобождены на 5 лет от государственных пошлин: «И наших пошлин судных со всякие их купли и продажи пожаловали есмя для их службы имати с них не велети 5 лет, потому что место новое и дальное, ото всех от иных сибирских городов отошло далеко …» [11, С. 354-355].

            Тем же летом 1628 года, когда был поставлен Красноярский острог, Андрей Дубенский посылал на изменников - качинских и аринских татар, которые приходили войною под острог, атамана Ивана Кольцова со служилыми людьми. Вот что по этому поводу он сообщил в своей      отписке тобольским воеводам князю Алексею Трубецкому и Ивану Волынскому: «В прошлом во 136-м году июля в 26 день изменили качинские и аринские татары, князьцы и лутчие люди, отъехали в Кыргызы, и у острогу служивых людей побивали и ко острогу приступали; и в прошлом де во 136-м году августа в 16 день посылал я на качинцев и на аринцев войною атамана Ивана Кольцова и с ним служивых людей 140 человек, и, Божией милостью и государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии счастьем, атаман Иван Кольцов кыргызских и качинских и аринских татар повоевали, многих побили и жены их в полон поимали, а взяли их кыргыскую княгиню Кулера, стара гораздо» [11, С. 340].

* * *

            Осенью 1628 года на правом притоке Енисея реке Кан красноярскими казаками был поставлен Канский острог. Об этом сообщил в своей отписке тобольскому воеводе князю Алексею Трубецкому с товарищами красноярский воевода Андрей Дубенский: «В прошлом во 136-м году августа в 28 день посылал я атамана Ермака Остафьева, а с ним служивых людей 50 человек вверх по Кан реке середи Канские земли велел острог поставить. И тот атаман Ермак Остафьев с служилыми людьми вверх Кан реки острог поставил и с каннских людей ясак собрал 94 соболя» [11, С. 347].

* * *

            Таким образом, подводя итоги можно заметить, что главным и неоспоримым результатом деятельности сибирских служилых людей в период 1586-1630 годов стало основание ими большинства сибирских городов и острогов. И это было осуществлено, не смотря на активное противостояние враждебных Русскому государству кочевников, для которых каждый новый русский форпост в Сибири создавал большие проблемы при набегах на сибирские уезды. В этом противостоянии сводным отрядом сибирских казаков и сибирских юртовских служилых татар был окончательно разгромлен и изгнан из Сибири изменивший присяге, данной государю царю и Великому князю Ивану IV Васильевичу Грозному и отвергший дальнейшие предложения поступить на русскую службу бывший сибирский хан Кучум, постоянно угнетавший грабительскими набегами население окраинных сибирских уездов, особенно сибирских татар, которых продолжал считать своими подданными.  В походах этого периода сибирские служилые люди набрались бесценного опыта службы в условиях Сибири. Этот опыт, в дальнейшем передающийся от поколения к поколению, и явился залогом успехов в широчайшем землепроходческом движении XVII – XVIII веков. В вышеприведенных имянных окладных книгах сибирских городов и острогов 1629/30 года указаны имена служилых людей, которые через десятилетие встали во главе передовых отрядов этого движения и повели сибирских служилых людей в суровых природных условиях под стрелами немирных инородцев «встречь Солнцу» с целью приращения Русского государства новыми, ранее никому неведомыми землями.

Литература и источники к части первой:

1. Русская Историческая Библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею. СПб.,1884. Т.8.
2. РГАДА.Ф.214.Оп.3.Д.526.
3. РГАДА.Ф.214.Оп.3.Д.521.
4. Миллер, Г.Ф. История Сибири [Текст] / Г.Ф. Миллер. – М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1937. – Т.1.
5. РГАДА.Ф.214.Оп.3.Д.679.
6. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.367.
7. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.3.
8. Никитин Н.И. «Литва» и «Литовского списка казаки» в освоении Сибири XVII века.  Вестник МГУТУ. Сер. общ. наук. // М. – 2024. – № 3.
9. РГАДА.Ф.214.Оп.3.Д.13.
10. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.511.
11. Миллер, Г.Ф. История Сибири [Текст] / Г.Ф. Миллер.– М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1937. – Т.2.
12. Важнейшая миссия казачества /С.Е.Дурынин/. XII-е Бирюковские чтения: Материалы Бирюковских чтений (2 октября 2020 года).Астрахань,2020.
13. Российская Историческая Библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею. СПб.,1875. Т.2.
14. Верхотурские грамоты конца XVI – начала XVII/Сост.Е.Н.Ошанина.Москва,1982.Т.1.
15. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею.СПб.,1841. Т.2.
16. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.27.
17. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.210.
18. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.167.
19. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.277.
20. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.347.
21. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.460.
22. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.501.
23. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.560.
24. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.642.
25. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.919.
26. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.1295.
27. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.141.
28. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.432.
29. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.300.
30. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.948.
31. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.93.
32. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.509.
33. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.684.
34. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.1473.
35. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.192.
36. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.657.
37. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.389.
38. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.522.
39. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.1160.
40. РГАДА.Ф.214.Оп.5.Д.231.
41. РГАДА.Ф.199.Оп.2.Д.480.
42. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.730.
43. РГАДА.Ф.214.Оп.5.Д.2251.
44. РГАДА.Ф.24.Оп.1.Д.26А.
45. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.14.
46. Ровенский Г.В.,Потапов Н.В. Князь Дмитрий Трубецкой - Спаситель Отечества. 1611/12гг. Краеведческий оттенок биографии. Наукоград Фрязино, 2011.
47. Буцинский П.Н. Сочинения в двух томах: Т.1. Заселение Сибири и быт первых ее насельников/Под ред. С.Г. Пархимовича. Сост. Ю.Л.Мандрика.-Тюмень:Издательство Ю.Мандрики, 1999.
48. РГАДА.Ф.214.Оп.3.Д.400.
49. ГБУТО «ГА в г.Тобольске».Ф.И70.Оп.1.Д.86.
50. Резун В.Я. Родословная сибирских фамилий: История Сибири в биографиях и родословных. Новосибирск: ВО «Наука»,1993.
51. Оглоблин Н.Н. Обозрение столбцов и книг Сибирскаго приказа (1592-1768 гг.). Ч.1.Документы воеводскаго управления. Москва, 1895.
52. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.158.
53. РГАДА.Ф.119.Оп.1.1618г.Д.2.
54. Малов А.В., Никитин Н.И. Российское казачество на заре своей истории (XV–XVII века): исследования, справочные материалы, источники / А.В. Малов, Н.И. Никитин, коллективная монография / Отв. ред. Р.Г. Гагкуев; науч. ред. Д.М. Володихин. — Москва, 2023.
55. Никитин Н.И. О «старой» ермаковской сотне (к истории одного мифа) // Исследования по источниковедению истории России (до 1917 г.). К 80-летию члена-корреспондента РАН В.И.Буганова: сборник статей / отв. ред. Н.М.Рогожин. М., 2012.
56. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.62.
57. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.182.
58. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.249.
59. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.282.
60. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.436.
61. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.450.
62. РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.409.
63. РГАДА.Ф.214. Оп.1.Д.703.
64. Буцинский, П. Н. К истории Сибири: Сургут, Нарым, Кетск до 1645 года / П. Н. Буцинский. - Харьков: Типография Адольфа Дарре, 1893.
65. Резун, Д. Я. К истории «поставления» городов и острогов Сибири / Д. Я. Резун // Сибирские города XVII - начала ХХ века. - Новосибирск, 1981.
66. Томск в XVII веке: материалы для истории города со вступительной и заключительной статьями прив.-доц. П. М. Головачева и картой окрестностей Томска конца XVII в. СПб., 1911.
67. Пузанов В.Д. Сургутский уезд в конце XVI-XVIII в. Историко-этнографический аспект колонизации Сибири [Текст] : / В.Д.Пузанов. – Ханты-Мансийск : Вестник угроведения, 2013. № 4.
68. Газенвинкель, К.Б. Книги Разрядные в официальных их списках как материалы для истории Сибири XVII в. [Текст] / К.Б.Газенвинкель. – Казань: Типография императорского университетата, 1842.
69. Белов, М.И. Семен Дежнев [Текст] / М.И. Белов. - Москва: Издательство «Морской транспорт», 1955.
70. Буцинский, П.Н. Мангазея и Мангазейский уезд (1601-1645 гг.) [Текст] / П.Н. Буцинский. - Харьков: Типография Адольфа Дарре, 1893.
71. РГАДА.Ф.214.Оп.3.Д.6.

• Назад
• Вперёд