Камчатка: SOS!
Save Our Salmon!
Спасем Наш Лосось!
Сохраним Лососей ВМЕСТЕ!

  • s1

    SOS – в буквальном переводе значит «Спасите наши души!».

    Камчатка тоже посылает миру свой сигнал о спасении – «Спасите нашего лосося!»: “Save our salmon!”.

  • s2

    Именно здесь, в Стране Лососей, на Камчатке, – сохранилось в первозданном виде все биологического многообразие диких стад тихоокеанских лососей. Но массовое браконьерство – криминальный икряной бизнес – принял здесь просто гигантские масштабы.

  • s3

    Уничтожение лососей происходит прямо в «родильных домах» – на нерестилищах.

  • s4

    Коррупция в образе рыбной мафии практически полностью парализовала деятельность государственных рыбоохранных и правоохранительных структур, превратив эту деятельность в формальность. И процесс этот принял, по всей видимости, необратимый характер.

  • s5

    Камчатский региональный общественный фонд «Сохраним лососей ВМЕСТЕ!» разработал проект поддержки мировым сообществом общественного движения по охране камчатских лососей: он заключается в продвижении по миру бренда «Дикий лосось Камчатки», разработанный Фондом.

  • s6

    Его образ: Ворон-Кутх – прародитель северного человечества, благодарно обнимающий Лосося – кормильца и спасителя его детей-северян и всех кто живет на Севере.

  • s7

    Каждый, кто приобретает сувениры с этим изображением, не только продвигает в мире бренд дикого лосося Камчатки, но и заставляет задуматься других о последствиях того, что творят сегодня браконьеры на Камчатке.

  • s8

    Но главное, это позволит Фонду организовать дополнительный сбор средств, осуществляемый на благотворительной основе, для организации на Камчатке уникального экологического тура для добровольцев-волонтеров со всего мира:

  • s9

    «Сафари на браконьеров» – фото-видеоохота на браконьеров с использованием самых современных технологий по отслеживанию этих тайных криминальных группировок.

  • s10

    Еще более важен, контроль за деятельностью государственных рыбоохранных и правоохранительных структур по предотвращению преступлений, направленных против дикого лосося Камчатки, являющегося не только национальным богатством России, но и природным наследием всего человечества.

  • s11

    Камчатский региональный общественный фонд «Сохраним лососей ВМЕСТЕ!» обращается ко всем неравнодушным людям: «Save our salmon!» – Сохраним нашего лосося! – SOS!!!

  • s12
  • s13
  • s14
  • s15
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

ТЕМА: Колычевы

Колычевы 17 апр 2014 21:11 #4664

  • Сергей Вахрин
  • Сергей Вахрин аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1067
  • Спасибо получено: 5
  • Репутация: 2
ФИЛИПП (КОЛЫЧЕВ)
СВЯТОЙ, МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ

"...выбор царский, конечно, не без воли Божией, пал на пустынного подвижника, настоятеля обители Соловецкой, известного Иоанну еще в детском его возрасте и некогда им любимого. Это был игумен Филипп, из боярского рода Колычевых. Он принадлежал к семейству знатному по заслугам предков и искренно благочестивому. Боярин Степан Иванович был любим великим князем Василием как доблестный и заслуженный воевода; жена его, Варвара, была набожна и сострадательна к бедным. Сын их Феодор (мирское имя Филиппа) получил лучшее воспитание в духе того времени: он учился грамоте по церковным книгам, приобрел и сохранил до конца жизни любовь к душеполезному чтению. (В то время многие из знатных бояр не знали грамоты. Так, видим в одной грамоте 1566 года: "...а Шереметьев и Чеботов рук к сей грамоте не приложили, что грамоте не умеют").
ОТ МРАЧНОЙ ПОДОЗРИТЕЛЬНОСТИ И ЛЮТОСТИ ГРОЗНОГО ЦАРЯ СТРАДАЛА ЦЕРКОВЬ

Великий князь Василий взял Феодора Колычева ко двору, и юный Иоанн полюбил его. Но в малолетство Иоанна жизнь при дворе была вдвойне опасна: опасна для жизни от крамол боярских, опасна и для сердца от разврата. Горькая судьба, постигшая родственников Феодора (Колычевы пострадали за преданность князю Андрею (дяде царя Иоанна) в суровое правление великой княгини Елены. Один из них был повешен, другой пытан и долго содержался в оковах. ), не могла не подействовать на его сердце: юноша живо почувствовал греховность и пустоту светской жизни. В один воскресный день (5 июня 1537 года) случилось ему во время литургии слышать слово Спасителя: "Никтоже может двема господинома работати". Божественные слова так поразили его, что он решился навсегда расстаться с миром. Это было на 30-м году жизни.
Царь Иоанн Грозный
Феодор тайно в одежде простолюдина удалился из Москвы и близ озера Онеги в деревне Хижах пробыл несколько времени в занятиях поселянина, чтоб остаться незамеченным в случае поиска; потом явился в Соловецкую обитель, не знаемый никем, и принял на себя суровые работы: сын знаменитых и славных родителей рубил дрова, копал в огороде землю, работал на мельнице и на рыбной ловле. Испытанный в течение полутора года, Феодор Колычев пострижен по желанию своему в монашество с именем Филиппа и отдан под надзор опытному старцу Ионе Шамину, собеседнику преподобного Александра Свирского. Игумен Алексий послал нового инока в монастырскую кузницу, и Филипп колотил железо тяжелым молотом; потом заставили его работать в хлебне. Везде Филипп оказывался лучшим послушником; несмотря на тяжелую работу, он никогда не оставлял церковной молитвы — первым являлся в храм и последним выходил из него. После Девятилетних подвигов смиренный послушник по единодушному желанию всей братии посвящен в сан игумена (в 1548 году) и много потрудился для обители преподобного Зосимы и Савватия (Труды святого Филиппа в звании игумена Соловецкого подробно изложены в сочинении преосвященного епископа Леонида "Жизнь святого Филиппа митрополита". Душеполезное Чтение, 1861, ч.II, с. 58).
Таков был новый избранник, вызванный в Москву на престол митрополии. Первый взгляд на царя должен был произвести тяжкое впечатление на благочестивого игумена: беспокойный, раздражительный вид, зловещий огонь некогда ясных очей, внезапная, ранняя потеря волос должны были высказать опытному старцу всю несчастную повесть души царевой, пожираемой страстями. Царь надеялся, что найдет в Филиппе советника, который ничего не имеет общего с мятежным, по мнению Иоанна, боярством, как удаленный от него сначала образом мыслей и правилами воспитания, потом монашеством на острове Белого моря. Самая святость Филиппа должна была служить укором для бояр — в глазах царя недостойных и нечестивых. Иоанну казалось, что если он вручит подобному человеку жезл первосвятительский, то угодит Богу ревностию к благу Церкви и себе доставит надежного молитвенника и духовного утешителя. Притом он мог надеяться, что смиренный отшельник не станет вмешиваться в дела правления, а, сияя добродетелью, будет и царя освещать ею в глазах народа. Он принял Соловецкого игумена с честью, говорил и обедал с ним дружески; наконец объявил, что желает видеть его на кафедре митрополита. Филипп долго не соглашался принять высокий сан. "Не могу, — говорил он со слезами, — принять на себя дело, превышающее силы мои: отпусти меня Господа ради; зачем малой ладье поручать тяжесть великую?" Царь настаивал на своем. Филипп объявил наконец, что исполнит волю царя, но с тем, чтоб уничтожена была опричнина, от которой страдает держава Русская. Иоанн отвечал, что опричнина нужна для царя и для царства, что против него все умышляют. Святители уговорили Филиппа согласиться на волю гневного царя: "Не вступаться в дела двора и опричнины, после поставления не удаляться с митрополии за то, что царь не уничтожил опричнины, но советоваться с царем, как советовались прежние митрополиты". Таким образом святой Филипп оставил за своею совестию свободу и долг печаловаться за невинно гонимых и говорить о правде евангельской (Право "печалования", или заступничества, за осужденных и гонимых искони принадлежало святителям русским. В грамотах самого Иоанна и отца его читаем: "для отца своего митрополита государь прощает".). В первое за тем время дела шли спокойно. Развратная опричнина притихла, опасаясь пустынного святителя. Царь осыпал его ласками и вниманием уважительным. Москва радовалась, увидя тишину с появлением нового митрополита.
В последней половине 1567 года снова поднялись дела опричнины: доносы, клеветы, убийства, грабежи; особенно по возвращении из безуспешного похода литовского царь был в сильном раздражении, и этим пользовались злодеи. Над стонами невинных смеялись они и предавались гнусным делам. Уже многие знатнейшие бояре сложили головы, кто в Москве, кто по городам; одни в истязаниях, другие под ударом топора на плахе, некоторые пали от собственной руки Иоанна. Уже не только вельможи мнимо опасные, но и мирные безвестные граждане, страшась наглости кромешников, были в отчаянии, запирались в домах, и Москва как будто замерла от ужаса; опустели площади и улицы столицы. Среди страшного безмолвия несчастные ожидали только, не раздастся ли за них единственный спасительный голос — голос Филиппа... Между тем митрополит убеждал владыку Новгородского Пимена и других епископов стать за правду пред лицом гневного государя. Но уже не было в живых святого Германа Казанского, "непобедимого о Бозе ревнителя", а прочие трепетали от малодушия. Тогда ревностный первосвятитель не устрашился и один, без помощников, вступить в подвиг: он отправился увещевать Иоанна в Александровскую слободу — эту берлогу разврата и злодейств. "Державный царь! — говорил он наедине Иоанну. — Облеченный саном самым высоким, ты должен более всех чтить Бога, от которого принял державу и венец; ты образ Божий, но вместе и прах. Властелин тот, кто владеет собою, не служит низким похотям и не волнует в самозабвении собственную державу". Иоанн закипел гневом и сказал: "Что тебе, чернецу, до наших царских дел?" Святитель отвечал: "По благодати Святого Духа, по избранию священного Собора и по вашему изволению, я — пастырь Христовой церкви. Мы с тобою должны заботиться о благочестии и покое православного христианского царства". — "Молчи", — сказал Иоанн. "Молчание неуместно теперь, — продолжал святитель, — оно размножило бы грехи и пагубу. Если будем выполнять произволы человеческие — какой ответ дадим в день Пришествия Христова? Господь сказал: "Да любите друг друга: больше сея любви никто же имать, да кто душу свою положит за друга своя. Аще в любви Моей пребудете, воистину ученицы Мои будете". Твердый начетчик книжный, Иоанн отвечал словами Давида: "Искреннии мои прямо мне приближишася и сташа, и ближнии мои отдалече мене сташа, и нуждахуся ищущий душу мою, ищущий злая мне". — "Государь! — сказал святитель. — Надобно различать добрых людей от худых: одни берегут общую пользу, а Другие говорят тебе неправду по своим видам: грешно не обуздывать людей вредных, пагубных тебе и царству; пусть водворится любовь на месте разделения и вражды". — "Филипп! — сказал Иоанн. — Не прекословь державе нашей, чтобы не постиг тебя гнев мой, или оставь митрополию". — "Я не посылал, — отвечал святитель, — ни просьб, ни ходатаев и не наполнял ничьих рук деньгами, чтобы получить сан святительский. Ты лишил меня пустыни моей. Твори, как хочешь".
С того времени опричники стали настойчиво вооружать царя против митрополита. Царь возвратился в Москву, и казни возобновились. К святителю приходили вельможные и простые и со слезами умоляли его о защите. Святитель утешал несчастных словами Евангелия: "Дети! — говорил он. — Господь милостив! Он не посылает искушений более, чем можем понести; надобно быть и соблазнам, но горе тому, кем соблазн приходит. Все это случилось с нами по грехам нашим, для исправления нашего; да и счастие обещано нам не на земле, а на небе". В крестопоклонное воскресенье (2 марта 1568 года) царь пришел в храм соборный. Он и опричники были в черных одеждах, с высокими шлыками на головах и с обнаженными оружиями. Иоанн подошел к митрополиту, стоявшему на своем месте, и ждал благословения. Святитель безмолвно смотрел на образ Спасителя. Опричники сказали: "Владыко! Государь пред тобою, благослови его". Филипп, взглянув на Иоанна, сказал: "Государь! Кому поревновал ты, приняв на себя такой вид и исказив благолепие твоего сана! Ни в одежде, ни в делах не видно царя. У татар и язычников есть закон и правда, а на Руси нет правды; в целом свете уважают милосердие, а на Руси нет сострадания даже для невинных и правых. Убойся, государь, суда Божия. Сколько невинных людей страдает! Мы здесь приносим жертву бескровную Богу, а за алтарем льется невинная кровь христианская! Грабежи и убийства совершаются именем царя". Иоанн распалился гневом и сказал: "Филипп! Ужели думаешь переменить нашу волю? Не лучше ли быть тебе одних с нами мыслей!" — "К чему же вера наша? — отвечал святитель. — Не жалею я тех, которые пострадали невинно: они мученики Божии; но скорблю за твою душу". Иоанн пришел в неистовство и грозил казнями: "Нам ли противишься ты? Увидим твердость твою!" — "Я пришлец на земле, как и все отцы мои, — тихо отвечал святитель, — готов страдать за истину". Вне себя от ярости Иоанн вышел из храма. Пред собор епископов явился чтец с гнусною клеветою на святителя. Новгородский владыка Пимен, унижавшийся пред царем, сказал вслух: "Митрополит царя обличает, а сам делает гнусности". Тогда исповедник правды сказал Пимену: "Любезный! Человекоугодничеством домогаешься ты получить чужой престол, но лишишься и своего". Чтец тогда же со слезами сознался, что его заставили угрозами говорить клевету. Святитель, простив чтеца, предал себя в волю Божию. "Вижу, — говорил он духовным сановникам, — что хотят моей погибели, и за что же? За то, что никому не льстил я, не давал никому подарков, не угощал никого пирами. Но что бы ни было, не перестану говорить правду — не хочу носить бесполезно сан святительский".
Такую же смелость обличения показал святитель и во время крестного хода (28 июля), куда Иоанн явился с опричниками в полном их наряде. В то время, когда пришел царь, святитель хотел читать Евангелие и, преподавая мир всем, увидел опричника в тафье. "Державный царь! — сказал святитель. — Добрые христиане слушают Слово Божие с непокрытыми главами; с чего же эти люди вздумали следовать магометанскому закону — стоять в тафьях?" — "Кто это такой?" — спросил царь. Но виновный спрятал тафью, а товарищи его сказали, что митрополит лжет и восстает на царя. Иоанн вышел из себя, грубо ругал святителя, называл его лжецом, мятежником, злодеем, клялся, что уличит его в преступлениях.
Стали искать лжесвидетелей против святителя в Соловецком монастыре, но там все называли Филиппа праведным и святым; наконец игумен Паисий, которому обещали сан епископа, монах Зосима и с ним еще некоторые, недовольные строгостью Филиппа еще во время его игуменства, согласились быть клеветниками против святителя. Составили донос. В Москве Паисий в присутствии царя и духовенства со всею наглостию обвинял Филиппа. Святитель кротко сказал Паисию: "Что сеешь, то и пожнешь". И, обратясь к царю, говорил: "Государь! Не думаешь ли, что боюсь я смерти? Достигнув старости, готов я предать дух мой Всевышнему, моему и твоему Владыке. Лучше умереть невинным мучеником, чем в сане митрополита безмолвно терпеть ужасы и беззакония. Оставляю жезл и мантию митрополичьи. А вы все, святители и служители алтаря, пасите верно стадо Христово; готовьтесь дать отчет и страшитесь Небесного Царя более, чем земного". Святитель снял с себя белый клобук и мантию. Но царь остановил его, сказав, что ему должно ждать суда над собою, заставил взять назад утварь святительскую и еще служить литургию 8 ноября. При начале литургии ворвался в соборный храм один из гнусных любимцев царских, Басманов, и вслух при народе прочел осуждение Филиппу. Опричники бросились в алтарь, сорвали со святителя облачение, одели в рубище, вытолкали из храма, посадили на дровни и повезли в Богоявленский монастырь, осыпая его бранью и побоями. Толпы народа со слезами провожали святителя, а он спокойно благословлял народ. Пред вратами обители он сказал народу: "Дети! Все, что мог, сделал я, если бы не из любви к вам, и одного дня не оставался бы я на кафедре... Уповайте на Бога, терпите". Несколько дней страдал неустрашимый исповедник правды — в смрадной келье, окованный цепями, с тяжелою колодкой на шее, лишенный хлеба. Сюда Иоанн прислал ему голову любимого его племянника и велел сказать ему: "Вот твой любимый сродник, не помогли ему твои чары". Святитель встал, благословил и поцеловал голову и велел возвратить царю кровавый подарок. Наконец Иоанн сослал Филиппа в заточение в Тверской Отроч монастырь.
Прошло около года, как святой Филипп томился в заточении. В декабре 1569 года двинулся царь со своею дружиною карать Новгород и Псков за мнимую измену. Тогда по воле Иоанна Малюта Скуратов (Любимец Иоанна и начальник опричников, закоренелый злодей, "муж каменносердечный", по выражению первого жизнеописателя святого Филиппа.) явился в келью Филиппа и с видом смирения сказал: "Владыко святый! Преподай благословение царю на путь в Новгород". Святитель знал, зачем явился Малюта. Еще за три дня до того сказал он бывшим при нем: "Вот приблизился конец моего подвига", и причастился Святых Тайн. Злодею отвечал он: "Делай, что хочешь, но дара Божия не получают обманом". Сказав это, он стал на молитву и просил Господа, да приимет дух его с миром. Малюта задушил святителя подушкою и сказал настоятелю, что бывший митрополит умер от угара. Это было 23 декабря 1569 года. Так окончил земную жизнь свою великий святитель, положивший жизнь за стадо свое! Многими богоугодными, великими иерархами просияла Церковь Русская, но в числе их один только мученик за правду и человеколюбие: слава его нетленна, как нетленны самые останки его [11]."
Граф М.В.Толстой
("Рассказы из истории русской церкви". Кн. 4. "Священномученик Филипп митрополит". Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1991).
• Усадьба семьи Колычевых стала домом Святейшего Патриарха Алексия II
CОЛОВЕЦКИЕ МОНАХИ ПРЕДАЛИ СВЯТОГО

В 1537 году игуменом Алексеем Юреневым, был пострижен сын богатого боярина Степана Колычева Федор и наречен в иночестве Филиппом (будущий мученик, святой митрополит московский). Он был воспитан при царском дворе и ребенком играл вместе с Иоанном Грозным. Игуменом был избран в 1548 г. Вся Соловецкая обитель была им заново обстроена после пожаров и достигла при нем особого благоденствия и процветания. Он сделал из своих богатств огромные клады, украсил обитель новыми каменными соборами Преображенским и Успенским с братскою трапезой. Вместо древних каменных кликал и бил — были отлиты настоящие колокола. Святое озеро расширено и соединено каналами с другими озерами; проведены всюду по острову хорошие дороги, устроен большой скотный двор на Муксольмском острове. Выстроена каменная водяная мельница, кирпичный завод, заведены сельскохозяйственные машины и определено жалованье рабочим. В Новгороде устроено Соловецкое подворье. Иоанн Грозный очень любил св. Филиппа и осыпал обитель милостями, подарил приморскую область с церковью Климента, папы Римского, волость Сороку с церковью пресв. Троицы, волость Суму, соляные варницы и пожаловал грамоту на беспошлинную продажу 10 тыс. пудов соли.
Для безмолвной молитвы св. Филипп часто удалялся в Иисусову пустынь в 2,5 верстах от обители. Там теперь построена часовня его имени. После 18 лет подвижнической жизни и трудов игуменства св. Филипп был призван царем Иоанном Грозным на престол митрополита московского и всея России. В этот же год, уже без святителя был окончен строившийся 8 лет Преображенский собор с приделом преподобных Савватия и Зосимы. Их нетленные мощи после освящения собора в день Преображения Господня, были перенесены в их придел 8-го августа 1566 года Иеромонах Спиридон был послан к царю с частицами мощей и святою водою.
Всем известен лютый конец царствования Иоанна Грозного с опричниной и казнями и мученическая кончина св. Филиппа; святитель всенародно без страха обличал царя в его зверствах и был заточен в Тверской монастырь, где удушен Малютой Скуратовым 23 декабря 1570 г. (память св. Филиппа 9-го января); но не всем известен прискорбный факт предательства братией Соловецкого монастыря своего великого игумена. Чтобы обличить св. Филиппа в несуществующей крамоле и лишить сана, по повелению царя, в Соловецкий монастырь выезжала специальная следственная комиссия. Игумен Паисий с соборными старцами (келарь, эконом, казначей, ризничий) наклеветали на св. Филиппа, но после сами за это и пострадали. Царя страшно мучила совесть за невинно пролитую кровь св. мученика и он обрушился на клеветников. Игумен Паисий был сослан на Валаам, другие тоже разосланы по разным монастырям и Соловецкий монастырь долго был в опале. Перед своей кончиной Иоанн Грозный смирился, покаялся и снова просил соловецких иноков молиться о своих согрешениях и поминать всех им убиенных. В 1591 г. игумен Иаков, ученик св. Филиппа, перенес его мощи из Тверского монастыря в Соловецкий. Нетленное тело страдальца погребено под папертью церкви преподобных Зосимы и Савватия. Над мощами совершилось много чудес. 31-го мая 1646 г., по благословению патриарха московского Иосифа, мощи были открыты и перенесены в Преображенский собор, где поставлены в новой раке, справа от иконостаса. Но в 1652 году мощи святителя были перенесены в Москву. В Соловецком монастыре были оставлены только частицы мощей. Второй раз обитель лишилась своего святого игумена.
Мощи св. Филиппа были в Москве встречены царем, всем духовенством и народом. Поставлены в чеканно-золотой раке в Успенском соборе. В этом же году игумен Соловецкий Илия, по указу Алексея Михайловича, по случаю рождения царевны Евдокии, посвящен Новгородским митрополитом Никоном в архимандриты с установлением отныне в Соловецком монастыре архимандрии.
Мнение Анны Гиппиус о других людях и различных событиях в Соловках на персональной странице писательницы.
СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ФИЛИПП (КОЛЫЧЕВ)
ОДИН ИЗ САМЫХ ПОЧИТАЕМЫХ НА РУСИ СВЯТЫХ

ниже приведена подборка высказываний о святителе Филиппе, опубликованных в наши дни разными печатными изданиями: газетами, журналамми...
Ю.В.Гриднев, А.Ф.Милюков. Газета "Берег" (Воронеж, 06.02.2004).
С одной стороны, по инициативе Иоанна IV было осуществлено строительство в Москве храма Василия Блаженного, организовано книгопечатание, составлен ряд литературных памятников середины XVI в. (летописные своды и др.), с другой стороны, по некоторым данным, за критику опричнины Малютой Скуратовым был удушен святитель Филипп (в миру Федор Степанович Колычев), митрополит Московский и всея Руси, хотя в то время прошел слух, что он "скончался от удара и захоронен". В 1652 г., по решению царя Алексея Михайловича (Тишайшего) и патриарха Московского и всея Руси Иоасафа, целебные мощи святителя Филиппа были перенесены из Соловецкого монастыря в московский Успенский собор, где покоятся и поныне.
Православный календарь. Вечерняя Рязань (Рязань, 16.01.2003)
22 января - Свт. Филиппа, митрополита Московского и всея России чудотворца (1569). Время, когда игумен Соловецкий Филипп был посвящен в митрополиты, было временем царствования одного из самых величайших и противоречивых правителей России - Иоанна Грозного. Опричнина мрачным итогом тяготела над Россией. Кто мог противостоят этому? Долг совести побуждал святого Филиппа ходатайствовать за опальных и осужденных бояр, противодействовать ложным наветам опричников. Он обличал самого царя, чем и навлек на себя его гнев и поругание. Сосланный в Тверской монастырь, подвергнутый колодкам, оковам, там он и принял мученическую смерть от руки Малюты Скуратова.
Православный календарь. Экспресс газета (Москва, 19.01.2004) и Правда Украины (Киев, 22.01.2004)
22 января - память святителя Филиппа, митрополита Московского и всея Руси, чудотворца. Святой, в миру Федор, принадлежал к боярскому роду Колычевых. В 30 лет он отправился в Соловецкую обитель, где и принял постриг с именем Филипп. Вскоре он стал настоятелем монастыря. В 1566 г. его возвели в сан митрополита Московского. Спустя два года святителя задушил Малюта Скуратов.
Православный календарь. Северный край (Ярославль, 17.01.2004)
22 января. Святителя Филиппа, митрополита Московского и всея России чудотворца, вспоминает в этот день Церковь. Он считается мучеником за правду и человеколюбие. Иоанн Грозный выбрал его, соловецкого игумена, кроткого молитвенника и пустынника, митрополитом. Но видя жестокости и казни невинных людей, святитель Филипп выступил с обличением великого государя. Опричники жестоко расправились с митрополитом. Ворвавшись в алтарь, они сорвали с него церковное облачение, одели в рубище и увезли на дровнях в Богоявленский монастырь. Святитель Филипп принял мученическую смерть - был задушен Малютой Скуратовым.
Людмила Ашиток. Волна (Архангельск) 16.01.2004
22 января. Память свт. Филиппа, митр. Московского и всея России, чудотворца. Имя этого святого известно каждому человеку, знающему историю России, а Церковь память его совершает трижды в год. Боярский сын из рода Колычевых, играющий с будущим царем, монах и деятельный игумен Соловецкого монастыря, наконец, Московский митрополит, назначенный почти против воли другом детства - царем Иоанном Грозным. Филипп не умел служить сразу двум господам - Богу и правителю, постоянно заступался за невинно гонимых, говорил царю о правде Евангельской, пенял ему о попирании прав Церкви, требовал отмены опричнины. Его "стояние за правду" кончилось грубой расправой, низложением и ссылкой в монастырь в Твери, где он по преданию был удушен Малютой Скуратовым.
Гала-клуб. (Тамбов) 21.01.2004
В четверг, 22 января, церковь вспоминает святителя Филиппа, митрополита Московского. Выросший в благочестивой семье, будущий митрополит с детства полюбил чтение Священного Писания. В 30 лет он отправился в Соловецкую обитель, где и принял постриг с именем Филипп. Вскоре он стал настоятелем монастыря. Много труда он приложил для благоустройства своей обители. Труды его были замечены, и он был возведен в сан митрополита Московского. Это были тяжкие годы опричнины. По тайным наветам святитель был сослан из Москвы и вскоре принял мученическую смерть.
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Колычевы 17 апр 2014 21:50 #4704

  • Сергей Вахрин
  • Сергей Вахрин аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1067
  • Спасибо получено: 5
  • Репутация: 2
<< Предыдушая
Следующая >>
Вольдемар Балязин. Неофициальная история России. Иван Грозный и воцарение Романовых. М.: Олма Медиа Групп. - 192 с. - (Неофициальная история России)., 2007 - перейти к содержанию учебника
НЕСЧАСТНЫЙ БОЯРИН ВОРОНЦОВ

Неизвестно почему, но Иван, знавший о беспутстве Марии Темрюковны, как бы закрывал глаза на ее проделки, ограничившись только тем, что не велел выпускать ее из Кремля. Сам же решил найти себе новую жену и еще раз отправил сватов к Екатерине Ягеллон, дочери польского короля, которая однажды уже отвергла его сватовство. За прошедшие годы Екатерина уже успела побывать замужем за финляндским герцогом Иоанном, родным братом шведского короля Эрика XIV. Эрик, не менее безжалостный, чем русский царь, посадил своего брата в тюрьму, и герцогиня Екатерина Ягеллон осталась соломенной вдовой. Ее-то и решил взять в жены Иван Васильевич. Его не смущало, что муж Екатерины был жив, как не смущало и то, что и его собственная жена – Мария Темрюковна – тоже была жива и даже не находилась в монастыре. Как только царь узнал, что Эрик посадил брата в тюрьму, как тут же послал в Стокгольм боярина Никиту Воронцова, наказав ему непременно сосватать Екатерину, пообещав за ее согласие стать русской царицей отдать Ревель, который, правда, русские еще не взяли, но уже плотно обложили. Воронцов прожил в Стокгольме почти год, но не смог добиться приема у короля. Так он и вернулся в Россию ни с чем. Иван принял его ласково и при всех стал хвалить за все, что он сделал на царской службе. Свою речь закончил Иван совершенно неожиданно: – За то, что пробыл ты, Никита, в городе Стокгольме год, а приехал ни с чем, жалую тебя дураком, потому как за морем, в земле Свейской, явил ты себя таковым. И велел вынести шутовской наряд с бубенцами. – Не дамся! Убью! Никогда Воронцовы в шутах не ходили! – закричал тот, выхватив нож.
Воронцов, не ожидая, когда слуги Ивана наденут шутовской наряд, ударил себя ножом в сердце. Вскоре после этого умерла и неистовая царица Мария Темрюковна. Это случилось 1 сентября 1569 года.
Разгул опричнины

На старорусском языке слово «опричь» означало «кроме». Князь Андрей Михайлович Курбский – принципиальный враг Ивана Грозного, перешедший на сторону поляков и литовцев 30 апреля 1564 года, – узнав об учреждении опричнины, назвал опричников «кромешниками», обыграв слово «кромешный», означающее адскую тюрьму, и, таким образом, представляя опричное войско силою ада, а самого Ивана – сатаной, ибо именно он стоял во главе этого войска. В опричнину входили уезды, пограничные с Литвой, в центре – уезды Можайский, Суздальский, Переславль-Залесский с Александровской слободой, которая была центром опричнины. Опричными были города Гжель, Олешня, Гусев, Домодедово, Вологда, Двинский край и Приморье. Москва тоже имела опричные территории. Это были Арбат, Знаменка, Воздвиженка, Пречистенка. На этих улицах и жили опричники, которых сначала было тысяча человек, но с годами их число выросло до 5–6 тысяч. Иван обложил «земщину» – всю остальную территорию Руси – налогом в 100 тысяч рублей и на эти деньги содержал опричное войско. 100 тысяч в XVI веке было невиданно огромной суммой – большое село стоило сто – двести рублей. Опричники приносили царю присягу на верность и обязались знаться только с опричниками, не водя дружбы даже со своими кровными родственниками. Опричники жили в Александровской слободе, совершая общие богослужения и трапезы.

Между церковной службой и обильной трапезой царь наведывался в застенок, и, как писал опричник – ливонец Элерт Крузе, «никогда не выглядит он более веселым и не беседует более весело, чем тогда, когда он присутствует при мучениях и пытках». В 1566 году Иван поставил на митрополию боярина Филиппа Колычева, взяв с него обязательство «не вступаться в опричнину». Колычев два года терпел бесчинства опричников, но слово свое держал и против опричнины не выступал. Однако весной 1568 года терпение Колычева лопнуло, и он во время службы в Успенском соборе Кремля обличил Ивана и осудил опричнину. Тогда в Соловецкий монастырь, где Колычев долгие годы был игуменом, отправлена была комиссия для того, чтобы собрать доказательства преступной деятельности митрополита. В ноябре церковный собор низложил Филиппа, и опричники, сорвав с него облачение, отвезли непослушного иерарха в Отроч монастырь под Тверью. Осенью 1569 года Иван получил донос от новгородского помещика Петра Волынского, что новгородцы хотят царя Ивана извести, а на трон посадить его двоюродного брата, Владимира Андреевича Старицкого. Владимира Андреевича вызвали в Москву, и он приехал к брату с женой и младшей дочерью. Их всех отравили, а мать Владимира Андреевича – княгиню Ефросинью, жившую монахиней в Горицком монастыре под Вологдой, – утопили в реке Шексне с двенадцатью монахинями. Однако это была лишь прелюдия: в начале декабря опричное войско выступило в поход на Новгород.

<< Предыдушая
Следующая >>
= Перейти к содержанию учебника =

информация, релевантная " несчастный боярин воронцов"
Претензии Андрея Старицкого
Когда наступил день поминовения по Василию – сороковины, приехал из Старицы другой брат покойного, Андрей. Он попросил Елену убрать из его городов всех великокняжеских ревизоров и пытчиков, но Елена отказалась сделать это, сказав своему деверю в присутствии Овчины, двух своих братьев, их жен и иных гостей, собравшихся за ее столом: – Я, Андрей Иванович, сирая вдовица. Государство покойным
§ 4. Развитие боярского землевладения
Как было указано, боярство имеет два источника происхождения: с одной стороны, боярами-феодалами делается местная родо-племенная знать, входившая в состав княжеского вассалитета, а с другой—княжеские дружинники, осевшие на земле. В рассматриваемый период происходил процесс консолидации обеих этих групп в один класс — феодалов. Что касается землевладения бояр первой группы, то рост крупного
§ 5. Правовое положение класса феодалов
Итак, процесс возникновения класса феодалов в XII в., можно сказать, закончился. Дружина распалась на две группы— бояр-вассалов и дворян-министериалов. Возникла настоящая феодальная лестница: великий князь, местные князья, бояре, боярские вольные слуги. Бояре окончательно сделіались крупными землевладельцами, эксплоатировавшими разнообразные группы сельского населения на основании разных титулов.
Северо-Западный округ
1. Район Покровское-Стрешнево известен по имени старинной вотчины бояр Стрешневых, в которой в 1622–1628 годах была построена церковь Покрова Богородицы, изменившая название вотчины на Покровское-Стрешнево. Существуют одноименные платформа железной дороги и лесопарк. 2. Два района – Северное и Южное Тушино – имеют общий топоним. Село Тушино известно с XIV века. Оно принадлежало боярину
12. БЛАГОРОДСТВО
Благородство — высокая степень самоуважения, сочетающаяся с такой же высокой степенью уважения других, всех людей, развитое чувство человеческого достоинства, достоинства себя и других. Благородство — это великодушие к поверженным, сочувствие к слабым, униженным и оскорбленным. Благородный человек — не просто порядочный, а высокопорядочный, высоконравственный человек, с развитым умом,
Гиль, воровство и кары небесные
А затем случалось разное: шли один за другим голодные годы, высыхал на корню хлеб, горели вокруг Москвы леса и болота, от огня и дыма падали наземь опаленные птицы. Для подбиравших их москвичей было это несказанной удачей, ибо из-за великой бескормицы ворона стоила на Торгу столько, сколько раньше хорошая курица. Там же золото шло за серебро, серебро – за медь, а медные деньги почти сплошь
5.1. К истории вопроса
В самом широком смысле понятие "аудитории" ввел в научный оборот еще Аристотель. Сделал он это в своем сочинении "Риторика", а затем использовал этот термин в последующих трудах "Поэтике", "Аналитике", "Категориях", "Политике". Аристотель полагал, что содержание речи и ее действительность, как отмечается в "Риторике", прямо связаны с общественным и государственным устройством. По
Западный округ
1. Район Дорогомилово, расположенный на правом берегу Москвы-реки, в ее излучине, сохранил название села, принадлежавшего в XIII веке дворянину Ивану Дорогомилову. В XVI веке здесь была основана Дорогомиловская ямская слобода. Название сохранилось в имени Большой Дорогомиловской улицы. 2. Район Крылатское сохранил название от одноименного села, известного с XV века. В конце XV – начале XVI
§ 3. Военное устройство
Военные силы Киевского дофеодального государства состояли из трех основных частей: 1) княжеской дружины и дружин представителей правящей верхушки; 2) народного ополчения; 3) наемных отрядов. Обратимся к характеристике дружинного строя. В рассматриваемую эпоху существовали два значения слова «дружина»: общее, означающее близких, своих людей, товарищей, спутников, и специальное, означающее
§ 2. Разложение дружины
Как указано, другой группой населения, порождавшей феодалов, была дружина в тот период, когда дружинный строй стал подівергаться разложению и когда дружинные отношения стали перерастать в отношения по вассалитету. Основные признаки дружины—бытовая и хозяйственная общность их с князем, нахождение дружины на содержании князя и, следовательно, невозможность для дружинника владеть своим
Последняя авантюра Глинского
В книге В. Б. Кобрина «Иван Грозный» так излагаются события, последовавшие за смертью Василия Ивановича: «Но борьба за власть только начиналась. Василий III, умирая, особенно рассчитывал на Михаила Львовича Глинского. Обращаясь к боярам, он говорил, что, хотя князь Михайло – „человек к нам приезжий“, бояре должны держать его „за здешняго уроженца“, ибо он государю „прямой слуга“. А самому
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Колычевы 17 апр 2014 21:50 #4741

  • Сергей Вахрин
  • Сергей Вахрин аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1067
  • Спасибо получено: 5
  • Репутация: 2
Колычёв, Василий Иванович Умный
[править | править исходный текст]Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Василий Иванович Умной Колычёв
Дата смерти
1575
Принадлежность
Русское царство
Звание
окольничий, воевода, опричник, боярин
Сражения/войны
Ливонская война
Василий Иванович Умной-Колычев (ум. 1575) — русский военный и государственный деятель, окольничий и воевода, затем боярин, опричник, сын окольничего и воеводы Ивана Ивановича Умного-Колычева. Младший брат — окольничий, боярин и воевода Фёдор Иванович Умной-Колычёв (ум. 1574).

Биография[править | править исходный текст]
В июне 1556 года Василий Иванович Умной-Колычев упоминается в царской свите в чине рынды «с писаным саадаком» во время серпуховского похода «по крымским вестем». В июле 1557 года — рында в свите царя Ивана Грозного во время коломенского похода «по вестем князя Дмитрея Вешневецкого, что царь крымский (хан Девлет Герай) вышел со многими с прибылыми людми». В 1558 году В. И. Умной Колычев был отправлен «на первый срок» первым воеводой в крепость Михайлов, затем был переведен в Зарайск, откуда ходил «по царевичем вестем» во Мценск. «А как царевич поворотил от украины, от Мечи», выступил из Мценска в Москву вторым воеводой передового полка.

В 1559 года Василий Иванович Умной-Колычев был назначен рындой «с писаным саадаком» в случае похода царя Ивана Грозного на южные границы против крымских татар. В 1560 году во главе передового полка выступил из Дедилова на реку Быстрая Сосна, затем находился на воеводстве во Мценске. В 1565 году — второй воевода в Коломне, в полку правой руки у воеводы князя Василия Семеновича Серебряного, затем «велел государь быти окольничему Василью Ивановичю Умного-Колычову…в Торопце». В 1567 году упоминается в царской свите среди окольничих «перед государем» во время новгородского похода против литовцев. В «Троицын день» 1568 года был отправлен среди прочих «воевод в посылку и с ним людей из опричнины» во Ржев, где был назначен вторым воеводой сторожевого полка. В апреле 1569 года был отправлен «из опришнины» в Калугу с большим полком вторым воеводой.

В 1570 году «приговорил царь и великий князь з бояры зделали город по колыванской дороге Толщебор. А для береженья были воеводы, как город делали…из опришнины околничей и воевода Василей Иванович Умного-Колычов».

Осенью 1570 года окольничий Василий Иванович Умной-Колычёв участвовал в неудачной осаде Таллина. В конце августа крепость осадил ливонский король Магнус с небольшим войском. Царь Иван Грозный отправил в октябре того же года на помощь своему вассалу и подручнику русское войско (4-5 тыс. чел.) под командованием боярина Ивана Петровича Хирона Яковлева и окольничего Василия Ивановича Умного. Причем, И. П. Яковлев Хирон командовал земскими отрядами, а В. И. Умной-Колычев — опричниками. Во время осады Ревеля (Таллина) царские воеводы занимались опустошением и разорением ревельских окрестностей, грабили и жгли беззащитные деревни и села. Ливонский король Магнус, понимая, что жестокости русских лишат его поддержки ливонских дворян, безуспешно пытался убедить союзников, что привело к столкновению к царскими воеводами. Царь Иван Грозный поддержал своего ставленника Магнуса. Главные воеводы И. П. Яковлев и В. И. Умной-Колычёв были арестованы и в оковах доставлены в Москву.

В 1572 году — второй воевода сторожевого полка в Коломне. Зимой 1572/1573 года — третий воевода большого полка во время похода русской рати под командованием царя Ивана Васильевича Грозного на ливонский замок Пайде. Весной 1573 года присутствовал на свадьбе ливонского короля Магнуса со старицкой княжной Марией Владимировной (двоюродной племянницей Ивана Грозного). В июле того же 1573 года вел деликатные и ответственные переговоры с поляками и литовцами о кандидатуре царя Ивана Грозного на польский королевский престол. Осенью 1573 года получил высший думный чин боярина. В руки В. И. Умного-Колычева перешли сыскные и посольские дела.

В январе 1574 года по царскому приказу боярин Василий Иванович Умной-Колычев расследовал дело о «крымской измене». Царь Иван Грозный хотел под пыткой дознаться от боярских холопов: «Хто из бояр наших нм изменяет: Василий Умной, князь Борис Тулупов, Мстиславский, князь Фёдор Трубецкой, князь Иван Шюйский, Пронские, Хованские, Шереметевы, Хворостинины, Минита Романов, князь Борис Серебряной». На пыточном дворе холопов допрашивал сам Василий Иванович Умной-Колычев.

В том же 1574 году боярин В. И. Умной-Колычев руководил переговорами с крымским послом. В августе проиграл местнический спор окольничему Дмитрию Ивановичу Годунову. В январе 1575 года Василий Умной-Колычев присутствовал на свадьбе царя Ивана Грозного с Анной Григорьевной Васильчиковой.

В том же году боярин Василий Иванович Умной Колычев попал в царскую опалу и лишился нескольких поместий. В мае 1575 года, возможно, предвидя свой конец, сделал вклад на помин души в Троице-Сергиев монастырь.

Приблизительно 2 августа 1575 года боярин Василий Иванович Умной-Колычев был казнен вместе с царским фаворитом, князем Б. Д. Туповым, А. М. и Ф. В. Старого, М. Т. Плещеевым, Ф. М. и С. М. Сунбуловыми, Я. Д. Мансуровым, Г. А. и А. К. Колтовскими и другими, «будучи уличен в заговоре против царя и в сношениях с опальной знатью…»

Потомства В. И. Умной-Колычев не оставил.

Ссылки[править | править исходный текст]
Богуславский, В. В. Славянская энциклопедия. Киевская Русь — Московия: в 2 т. — М.: Олма-Пресс, 2005.
Скрынников Р. Г. «Великий государь Иоанн Васильевич Грозный», Смоленск, Издательство «Русич», 1996 г., ISBN 5-88590-529-0, ст. 139, 140, 212, 216, 217
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Колычевы 17 апр 2014 21:53 #4769

  • Сергей Вахрин
  • Сергей Вахрин аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1067
  • Спасибо получено: 5
  • Репутация: 2
Глава 1 НАЧАЛО ПУТИ

Одни из героев трагедии А. С. Пушкина, боярин Василий Шуйский, выразил презрение к худородному Борису Го­дунову убийственной фразой: «вчерашний раб, татарин, зять Малюты...»

Легенды по поводу татарского происхождения Годуновых общеизвестны. Родоначальником семьи считался татарин Чет-мурза, будто бы приехавший на Русь при Иване Калите. О существовании его говорится в единствен­ном источнике - «Сказании о Чете». Достоверность источ­ника, однако, невелика. Составителями «Сказания» были монахи захолустного Ипатьевского монастыря в Костроме. Монастырь служил родовой усыпальницей Годуновых. Сочиняя родословную сказку о Чете, монахи стремились исторически обосновать княжеское происхождение дина­стии Бориса, а заодно- извечную связь новой династии со своим монастырем. Направляясь из Сарая в Москву, утверждали ипатьевские книжники, ордынский князь Чет успел мимоходом заложить православную обитель в Ко­строме... «Сказание о Чете» полно исторических несообразностей и не заслуживает ни малейшего доверия (Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969, с. 162-168).

Предки Годунова не были ни татарами, ни рабами. Природные костромичи, они издавна служили боярами при московском дворе. Старшая ветвь рода, Сабуровы, процветала до времени Грозного, тогда как младшие ветки, Годуновы и Вельяминовы, захирели и пришли в упа­док. Бывшие костромские бояре Годуновы со временем стали вяземскими помещиками. Вытесненные из узкого круга правящего боярства в разряд провинциальных дво­рян, они перестали получать придворные чины и ответ­ственные воеводские назначения.

Борис Годунов родился незадолго до покорения Каза­ни, в 1552 г. Его отец, Федор Иванович, был помещиком средней руки. Благодаря прозвищу «Кривой» мы знаем о физическом недостатке Федора Годунова. Судить о лич­ных качествах этого человека не представляется возмож­ным. Служебная карьера Федору явно не удалась. Неза­долго до появления на свет Бориса московские власти со­ставили списки «тысячи лучших слуг», включавшие весь цвет тогдашнего дворянства. Ни Федор, ни его брат Дмит­рий Иванович Годунов не удостоились этого звания.

Дмитрий и Федор сообща владели небольшой вотчиной в Костроме. В жизни Бориса это обстоятельство сыграло особую роль. После смерти отца его взял в свою семью дядя. Не только родственные чувства и ранняя кончина собственных детей побудили Дмитрия Ивановича принять особое участие в судьбе племянника. Важно было не допустить раздела последнего родового имения.

Невысокое служебное положение и худородство, можно сказать, спасли Годуновых в дни, когда разразилась опричная гроза. Государство оказалось поделенным на опричнину и земщину. Царь Иван объявил Вязьму своим опричным владением, его подручные произвели там «пе­ребор людишек». В присутствии особой комиссии каждый вяземский дворянин должен был дать показания о своем происхождении, родстве жены и дружеских связях. Род­ство с боярами, столь высоко ценившееся прежде, могло теперь погубить карьеру служилого человека. В опричный корпус зачислялись незнатные дворяне, они и получали всевозможные привилегии. Прочих лишали их поместий и высылали из уезда. Судя по вяземским писцовым кни­гам, Дмитрий Годунов пережил все испытания и попал в опричный корпус в момент его формирования.

Царь стремился вырваться из старого окружения. Ему нужны были новые люди, и он распахнул перед ними две­ри дворца. Так скромный вяземский помещик стал при­дворным. Служебные успехи дяди пошли на пользу пле­мяннику и племяннице. Борис, по свидетельству его соб­ственной канцелярии, оказался при дворе подростком, а его сестра Ирина воспитывалась в царских палатах с семи лет. Ирина Годунова была ровесницей царевича Федора, родившегося в 1557 г. Сироты водворились в Кремлевском дворце с момента провозглашения опричнины.

Новую думу царя возглавили боярин Алексей Басма­нов и руководители главных опричных приказов - оружничий Афанасий Вяземский, постельничий Василий Нау­мов, ясельничий Петр Зайцев. Творцы опричнины доказывали необходимость сокрушить своевольную аристокра­тию методами неограниченного насилия. Они провели свою программу в жизнь. Множество княжеских семей оказались, в изгнании, на восточной окраине государства, в первые же месяцы опричнины. Антикняжескую направ­ленность опричнина утратила через год. Иван IV вынуж­ден был признать крушение своей политики и распоря­дился вернуть из ссылки большинство опальной знати.

Дмитрий Годунов не принадлежал к плеяде учредите­лей опричнины. Свой первый думный чин он получил благодаря случайному обстоятельству - внезапной смерти постельничего Наумова. Годунов занял вакантный пост главы Постельного приказа в то время, когда первые стра­ницы опричной истории были уже заполнены.

Теперь ободренные уступками царя бояре требовали полной отмены опричнины. Верхи феодального сословия выражали недовольство. Трон зашатался. Иван тщетно искал примирения с земщиной. И тут испуганные вожди опричнины впервые прибегли к массовым казням. Волна террора вынесла на поверхность таких авантюристов, как Малюта Скуратов и Василий Грязной. Дела об измене множились изо дня в день. В страхе перед боярской кра­молой Иван то помышлял об уходе в монастырь, то готовился бежать вместе с семьей в Англию. Но между тем не забывал и о Пыточном дворе. Вместе со Скуратовым по­долгу не покидал его стен. По временам опричная братия искала успокоения в постах и молитвах. Примеряясь к будущей монашеской жизни, Иван исполнял роль игуме­на опричного братства. Оружничий служил келарем. Постельничему Годунову отводилась более скромная роль, но и он без сомнения надевал черный монашеский ку­коль (головной убор). Малюта Скуратов занимал одну из низших ступеней в монашеской иерархии: он числился пономарем и лихо звонил в колокол. Но слава о его «подвигах» облетела всю страну.

Скуратов инспирировал чудовищный новгородский процесс, окончательно расчистивший ему путь к власти. Последними жертвами опричнины стали ее собственные творцы. Погибли боярин Басманов, оружничий Вяземский, ясельничий Зайцев. Среди высших дворцовых чинов уцелел один постельничий Годунов. Как посчастливилось ему избежать общей участи? Ссылка на личные взаимо­отношения со Скуратовым не прояснит вопроса, ибо сами эти отношения развивались в рамках определенных учреждений. Союз Скуратова и Годунова возник под кры­шей Постельного приказа.

Как особое учреждение Постельный приказ сложился при Алексее Адашеве, реформировавшем весь аппарат государственного управления. В то время его главой был Игнатий Вешняков, ближайший друг и сподвижник Адашева. С давних пор постельничие ведали «царской по­стелью», т. е. царским гардеробом. Им подчинялись мно­гочисленные дворцовые мастерские, в которых трудились портные, скорняки, колпачники, «чеботники» и другие ис­кусные мастера. Постельный приказ пекся не только о бытовых, но и о духовных нуждах царской семьи. Его штаты включали несколько десятков голосистых певчих, составлявших придворную капеллу.

Ко времени введения опричнины Постельное ведом­ство чрезвычайно разрослось. За его высшими служителя­ми числилось более 5 тыс. четвертей поместной земли. Через руки постельничего проходили крупные денежные суммы. На одно лишь жалованье служителям и мастерам приказ тратил до тысячи рублей в год.

Постельничим мог быть лишь расторопный и вездесу­щий человек, способный обставить жизнь царской семьи с неслыханной роскошью. Дмитрий Годунов вполне под­ходил для такой роли. Царь Иван дорожил домашними удобствами и не мог обойтись без его услуг. Постельный приказ заботился о быте и одновременно о повседневной безопасности первой семьи государства. В годы опрични­ны эта последняя функция приобрела особое значение (Скрынников Р. Г. Россия после опричнины. Л., 1975, с. 11). Согласно «штатному расписанию» 1573 г., постельничему подчинялись постельные, комнатные, столовые и водоч­ные сторожа, дворцовые истопники и прочая прислуга. В дворцовую стражу принимали лишь самых надежных и проверенных людей. Постельный приказ отвечал за ох­рану царских покоев в ночное время. С вечера постельни­чий лично обходил внутренние дворцовые караулы, после чего укладывался с царем «в одном покою вместе» (Исторический архив, т. IV. М.-Л., 1949, с. 30-37; ср.: Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906, с. 294).

В обычное время начальник внутренней дворцовой стражи был незаметной фигурой. В обстановке заговоров и казней он естественно вошел в круг близких советников царя. Можно ли удивляться тому, что Малюта Скуратов искал дружбы и покровительства влиятельного постель­ничего? Руководствуясь политическим расчетом, Скуратов выдал дочь за племянника Дмитрия Годунова. Так Бо­рис оказался зятем всесильного шефа опричников.

Александровская слобода. Гравюра XVI в.

Царь во всем полагался на советы своих новых любим­цев. По их наущению он казнил бояр, по их подсказке устраивал свою семейную жизнь. В 1571 г. в Александров­скую слободу свезли полторы тысячи невест. Грозный го­товился к очередному браку. Заодно он решил женить на­следника-сына и некоторых из своих опричных придвор­ных. Третьей женой Ивана стала Марфа Собакина. Выбор казался необъяснимым. На смотринах не было недостатка в красоте и здоровье, между тем как Собакина сохла на глазах. Новобрачную едва ли не из-под венца снесли на кладбище.

Кому же понадобился столь несчастливый брак? Ответ на этот вопрос подсказывают свадебные росписи. Свахами Марфы Собакиной были жена Малюты и его дочь Мария Годунова. Скуратов и его зять подвизались в роли дружек царской невесты.

Скуратовы и Годуновы старались любой ценой породниться с царской семьей. С Марфой им не повезло, зато удалось женить наследника на Евдокии Сабуровой. Сабу­ровы и Годуновы принадлежали к одному роду.

В. О. Ключевский писал некогда, что Борис Годунов не запятнал себя службой в опричнине и не уронил себя в глазах общества. Но это не совсем верно. На самом деле Борис надел опричный кафтан, едва достигнув совершен­нолетия. На службе в ведомстве дяди он вскоре же полу­чил свой первый придворный чин. В качестве стряпчего Борис исполнял при дворе камергерские обязанности. В росписи придворных чинов об этих обязанностях гово­рилось следующее: «Как государь розбирается и убирает­ся, повинны [стряпчие] с постельничим платейцо у госу­даря принимать и подавть». В ночное время стряпчие «дежурили» па Постельном крыльце Кремлевского дворца.

Будучи на опричной службе, Борис Годунов стал сви­детелем многих бурных событий. Судилища и казни на глазах юного стряпчего перемежались разгульными пи­рами и монашескими бдениями.

Тревожное опричное время мало благоприятствовало образованию Бориса. Младшие современники считали его вовсе неграмотным. Знаменитый дьяк Иван Тимофеев писал, что Борис от рождения и до смерти не проходил по «стезе буквенного учения» и «первый таков царь не книгочий нам бысть» (Временник Ивана Тимофеева. М.- Л., 1951, с. 56). Иноземцы с полной категорично­стью заявляли, что Борис не умел ни читать, ни писать (Чтения в Обществе истории и древностей истории, 1911, кн. 3, с. 28).

Однако современники допустили ошибку. Борис вос­питывался в семье, не чуждой просвещению. На склоне лет Дмитрий Иванович охотно дарил монастырям книги из собственной библиотеки. Благодетель-дядя своевремен­но позаботился о том, чтобы обучить грамоте не только племянника Бориса, но и племянницу Ирину. Примерно в 20 лет Борис удостоверил подписью документ о пожерт­вовании родовой вотчины в костромской Ипатьевский мо­настырь (Там же, 1897, кн. 1, с, 6-7). Молодой опричник писал аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Взойдя на трон, Борис навсегда отложил перо. Не стоит думать, что он разучился писать. Новый государь не желал нарушать вековую тра­дицию, воспрещавшую коронованным особам пользоваться пером и чернилами.

Как бы то ни было, но в юности Борис получил лишь начатки толкования. Современники не могли простить ему плохого знания Священного писания. Церковные кни­ги оставались неотъемлемой составной частью любой программы обучения на Руси. Так что по меркам XVI в. Годунов был малообразованым человеком.

Придворная интрига вела Годуновых от успеха к успе­ху, но они не испытывали уверенности. Кругом летели го­ловы, и дядя с племянником, которым суждено было прожить долгую жизнь, предусмотрительно проявили заботу об устроении души, пожертвовав деньги и землю в родовой монастырь. Родство с царем, на которое Годуновы возлагали большие надежды, не принесло ожидаемых выгод. Евдокия Сабурова прожила с наследником менее года, после чего свекор отослал ее в монастырь. Нить, свя­зывавшая Сабуровых и Годуновых с царской семьей, оборвалась. Несколько месяцев спустя шведская пуля настиг­ла Малюту Скуратова под стенами небольшой крепости в Ливонии. Борис лишился тестя, чья поддержка могла бы обеспечить ему стремительную карьеру.

С отменой опричнины и смертью Малюты жизнь двора претерпела большие перемены. Годуновы готовились к худшему, но им и на этот раз удалось удержаться на по­верхности. Они проявляли редкую настойчивость в дости­жении раз поставленной цели. Не сумев сохранить род­ства с царевичем Иваном, они решили утвердиться при дворе его младшего брата - царевича Федора. Вступая в пятый брак, царь Иван объявил, что намерен женить млад­шего сына. Дмитрий Годунов поспешил взять дело в свои руки и сосватал царевичу свою племянницу Ирину Году­нову. В облике Федора явственно проглядывала печать вырождения. Его хилое тело венчала непропорционально маленькая голова. Это был умственно неполноценный че­ловек, казавшийся на редкость нежизнеспособным. Но все эти пороки не имели большого значения в глазах постельничего и его племянника.

Опричная армия была частично распущена, частично реорганизована. Преемником опричнины стал «двор». «Дворовую» думу возглавили боярин Василий Умной-Колычев и окольничий князь Борис Тулупов. В состав «дворового» корпуса вошли избранные опричники, прошедшие многократные чистки. В связи с переходом на «дворовую» службу Дмитрий Годунов получил повышение. Царь по­жаловал ему думный чин окольничего.

Новое правительство пыталось умиротворить государ­ство, потрясенное опричным террором. Но оно не успело выполнить свою задачу и распалось под влиянием внут­ренних разногласий. Бояре Колычевы оказались втянутыми в острый местнический конфликт с Годуновыми и Сабуровыми. Дмитрий Годунов затеял тяжбу с Василием Умным-Колычевым, а Богдан Сабуров добился того, что боярин Федор Умной-Колычев был выдан ему головой. Годуновы не успокоились, пока не уничтожили своих про­тивников. Одержимый подозрениями царь Иван приказал казнить своих самых доверенных советников - Василия Умнова и Бориса Тулупова. Первое послеопричное прави­тельство пало.

Переворот принес Борису Годунову прямые выгоды. За некое «бесчестье» он получил вотчину казненного Тулупова. Мы никогда не узнаем, какому оскорблению под­вергся Годунов. Но его обидчик полностью оплатил счет, угодив на кол. Со временем Борис постарался избавиться от неправедно нажитого имения. Едва Грозный умер, как он, с благословения Федора, передал тулуповскую вотчи­ну в монастырь. Годунов наказал монахам молиться за погубленных бояр братьев Колычевых, Бориса Тулупова и его мать (княгиня Анна Тулупова погибла вместе с сы­ном) (Центральный государственный архив древних актов, ф. 181, № 141, л. 91).Борис сделал благочестивое дело, но не было ли в его жесте признания своей вины? В характере Бориса не было ни жестокости, ни склонности к кровопролитию, но он уже начал свое восхождение к вершинам власти...

Борис Годунов и его сестра Ирина. Миниатюра из 'Жития митрополита Алексея'

Царь Иван, разгромив мнимый заговор в «дворовой» думе, занялся организацией новой опричнины, получившей наименование «удела». Он фиктивно передал власть в государстве крещеному татарскому хану Симеону Бекбулатовичу, объявленному «великим князем всея Руси», а себе оставил титул «удельного» князя Московского. Не желая брать на службу старое опричное дворянство, Иван включил в «удел» города Псков, Ростов и Ржеву. Эти земли никогда не были опричными. Местные дворяне, слу­жившие до того в земщине, вошли в «удельную» армию. С помощью новых преторианцев «удельный» владыка раз­громил второй новгородский заговор. Жертвами царской подозрительности стали на этот раз бывший сподвижник опричных властей в Новгороде архиепископ Леонид, игумен опричного Симонова монастыря, старые опричные бояре Бутурлины и Борисовы. Казни в «уделе» довершили дело, начатое Малютой Скуратовым. Погибли почти все уцелевшие члены старого опричного руководства. Лишь Дмитрий Годунов и некоторые думные дворяне благопо­лучно пережили новую чистку. «Удильную» думу Грозно­го возглавили Афанасий Нагой, не служивший в опрични­не, и Богдан Вельский, игравший в опричнине скромную роль. Отмена «удела» не повлекла за собой нового «перебо­ра людишек». До последних дней жизни Грозного ключе­вые посты в правительстве занимали бывшие правители «удела» Польские, Нагие да Годуновы.

«Двор» так и не был распущен, но кровавые казни в Москве прекратились. После гибели царевича Ивана Гроз­ный пожертвовал монастырям колоссальные суммы на помин души нарубленных им людей. «Прощение» опальных стало гарантией того, что опалы и гонения на бояр не повторятся. Другой гарантией стал царский указ, грозивший холопам жестокими карами на ложные доносы. Смерть ждала всякого, кто попытался бы необоснованно обвинить бояр в государственной измене.

Под конец жизни царь почти вовсе перестал пополнять обе думы боярами. Исключение было сделано для одних Годуновых. Бывший вяземский помещик Дмитрий Годунов удостоился боярского чина. Его многолетняя служба в составе опричнины, «двора» и «удела» получила выс­шую оценку. За 30-летним Борисом Годуновым не числилось никаких государственных заслуг, но и его царь возвел в боярское достоинство. Даже родня Бориса, Степан Годунов, стал окольничим.

Успехи Годуновых выглядели исключительными, но будущее по-прежнему внушало им немало тревог. В годы опричнины царь Иван объявил наследником старшего сына Ивана и отказал ему по завещанию большую часть государства. Но он не желал обделить младшего сына Фе­дора и распорядился дать ему удельное княжество, по размерам превосходившее многие европейские государ­ства и включавшее древние города Суздаль, Ярославль и Кострому со многими волостями и селами. Удельные князья были крамольниками по самому своему положению. Московская история почти не знала случаев их ненасиль­ственной смерти, особенно при смене лиц на троне. Царя тревожила мысль о возможном соперничестве сыновей, но он надеялся, что благоразумие и ловкость Годуновых по­могут предотвратить распри в царской семье после образования удельного княжества Федора.

Царь постоянно возлагал на Годуновых заботу о млад­шем сыне. Отправляясь в военные походы, он оставлял Федора в безопасном месте под их присмотром. Положе­ние Бориса было весьма почетным, но оно ограничивало поле его деятельности стонами дворца. Когда одни его сверстники служили в приказных и дипломатических ве­домствах, а другие обороняли крепости от врагов, Борис усердно постигал тайны дворцовых интриг.

В конце Ливонской войны в царской семье произошли события, круто изменившие судьбу Годуновых. В ноябре 1581 г. царь поссорился со старшим сыном и в припадке гнева избил его заодно с беременной женой, у которой случился выкидыш. От страшного нервного потрясения и побоев царевич Иван слег и вскоре умер.

Смерть старшего брата открыла перед Федором путь к трону. Окружению Федора эта смерть была исключитель­но выгодна, Случись все позже, молва непременно обви­нила бы Бориса и в этой трагической случайности. Но Го­дунов не успел еще навлечь на себя ненависть бояр, и на первый раз клевета миновала его. Более того, поздние ле­генды выставили поведение Бориса в выгодном для него свете. Царский любимец будто бы пытался заступиться за наследника перед отцом, за что был жестоко избит и тяжко заболел.

Источник, сохранивший эту легенду, не отличается достоверностью. Однако факт остается фактом. Трагедия в царской семье испортила отношения между Грозным и его любимцем. На то были свои причины. Пока царевич Иван был жив, отца не слишком волновали семейные дела Федора. В течение многих лет у Федора не было детей. Бездетность будущего удельного князя отвечала высшим государственным интересам. Когда Федор стал наследни­ком престола, положение изменилось. Сохранение его бра­ка с Ириной Годуновой неизбежно обрекало династию на исчезновение. «Бесплодие» Ирины давало царю удобный предлог для развода сына. Борис Годунов всеми силами противился этому. Развод грозил разрушить всю его карь­еру. Строптивость любимца вызвала гнев Ивана.

Надломленный горем, царь не осмелился поступить с младшим сыном так же круто, как со старшим. А уговоры не помогали. Царевич и слышать не желал о разлуке с женой. Годунова далеко превосходила мужа по уму и была гораздо практичнее его. За многие годы замужества она приобрела над Федором большую власть. Но Иван все же нашел способ выразить отрицательное отношение к браку Федора с Годуновой. Не питая иллюзий насчет способности Федора к управлению, Грозный поступил так, как поступали московские князья, оставляя трон малолет­ним наследникам. Он вверил сына и его семью попечению думных людей, имена которых назвал в своем завещании. Считают обычно, что во главе опекунского совета царь поставил Бориса Годунова. Критический разбор источни­ков обнаруживает ошибочность этого мнения.

Через несколько месяцев после кончины Грозного его лейб-медик послал в Польшу сообщение о том, что царь назначил четырех регентов (Никиту Романова-Юрьева, Ивана Мстиславского и др.). Очевидец московских собы­тий англичанин Горсей в одном случае упомянул о че­тырех боярах, в другом о пятерых. Горсей деятельно ин­триговал в пользу Бориса, и это нередко побуждало его фальсифицировать, известные ему факты. По утвержде­нию Горсея, главным правителем Иван IV сделал Бориса Годунова, а в помощники ему определил Ивана Мстислав­ского, Ивана Шуйского, Никиту Романова и Богдана Бельского. Но кто-то из названных лиц в действительно­сти не фигурировал в царском завещании. Осведомленный московский писатель, автор «Иного сказания», упоминает в качестве правителей Шуйского, Мстиславского и Рома­нова. Принадлежность их к регентскому совету в самом деле не вызывает сомнения. Следовательно, из списка регентов надо исключить либо Бельского, либо Годунова. Разрешить сомнения помогает записка австрийского по­сла Николая Варкоча. Австрийский двор поручил ему лю­бым способом ознакомиться с завещанием Грозного. По­сол сумел получить требуемые сведения. «Покойный великий князь Иван Васильевич,- писал Варкоч,- перед своей кончиной составил духовное завещание, в котором он назначил некоторых господ своими душеприказчиками и исполнителями своей воли. Но в означенном завещании он ни словом не упомянул Бориса Федоровича Годунова, родного брата нынешней великой княгини, и не назначил ему никакой должности, что того очень задело в душе» (Haus-, Hof- und Staatsarchiv (Wien), Russland I, Fasz. 3, fol. 62-64).

Обстоятельства властно принудили Грозного ввести в регентский совет представителей знати, с которой он тщетно боролся всю жизнь. Из четырех регентов двое - удельный князь Иван Мстиславский и боярин князь Иван Шуйский - принадлежали к самым аристократическим фамилиям России. Мстиславский был человеком бесцвет­ным. Зато Шуйский был личностью незаурядной, а о его военных заслугах знала вся страна. Героическая оборона Пскова спасла Россию от вражеского нашествия и полного разгрома в конце Ливонской войны. Шуйский был героем псковской обороны. Регент Никита Романов-Юрьев доводился дядей царю Федору и также представ­лял верхи правящего боярства. И только один Вельский был худородным деятелем опричной формации. Такие любимцы Грозного, как Нагой и Годуновы, остались не у дел. Первый казался опасен своими тайными помыслами о приобретении короны для внучатого племянника царе­вича Дмитрия. Годуновы несомненно воспрепятствовали бы разводу Федора с бездетной Ириной.

Завещание Грозного нанесло смертельный удар честолюбивым замыслам Годуновых. В качестве ближайших родственников Федора они готовились теперь забрать бразды правления в свои руки. Чтобы достичь власти, оставалось сделать один шаг. Именно в этот момент на их пути возникла непреодолимая преграда, воздвигнутая во­лей царя Ивана,- регентский совет. При жизни Грозного его воля оказывала на события решающее влияние. Но с его смертью все переменилось.
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Колычевы 17 апр 2014 21:55 #4791

  • Сергей Вахрин
  • Сергей Вахрин аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1067
  • Спасибо получено: 5
  • Репутация: 2
Филипп Колычев

Ивану скоро пришлось вступить в борьбу с церковной властью за свой произвол, доведенный до сумасбродства. Иван задался убеждением, что самодержавный царь может делать все, что ему вздуматся...

В это время митрополитом московским был избран Филипп, игумен Соловецкой обители.

При первом представлении царю Филипп только просил отпустить его назад в Соловки. Это имело вид обычного смирения. Царь, епископы и бояре уговаривали его. Тогда Филипп открыто начал укорять епископов, что они до сих пор молча смотрят на поступки царя и не говорят царю правды. «Не смотрите на то, - говорил он, - что бояре молчат; они связаны житейскими выгодами, а нас Господь для того и отрешил от мира, чтобы мы служили истине, хотя бы и души наши пришлось бы положить за паству, иначе вы будете истязаемы за истину в день судный». Епископы, непривычные к такой смелой речи, молчали, а те, которые старались угодить царю, восстали на Филиппа за то.

Никто не смел говорить царю правды; один Филипп явился к нему и сказал: «Я повинуюсь твоей воле, но оставь опричнину, иначе мне быть в митрополитах невозможно. Твое дело небогоугодное... На такое дело нет и не будет тебе нашего благословения».

Иван рассердился, грозил ему своим гневом, приказывал ему быть митрополитом...

Несколько времени после того царь действительно воздерживался от своей кровожадности, но потом опять принялся за прежнее, опять начались пытки, казни, насилия и мучительства. Филипп не требовал уже больше уничтожения опричнины, но не молчал, являлся к царю ходатаем за опальных и старался укротить его свирепость своими наставлениями.

Царь вскоре невзлюбил настойчивого митрополита и не допускал его к себе. Митрополит мог видеть царя только в церкви. Царские любимцы возненавидели Филиппа еще пуще царя.

31 марта 1568 года, в воскресенье, Иван приехал к обедне в Успенский собор с толпой опричников. Все были в черных ризах и высоких монашеских шапках. По окончании обедни царь подошел к Филиппу и просил благословения. Филипп молчал и не обращал внимания на присутствие царя... Наконец бояре сказали: «Святой владыка! Царь Иван Васильевич требует благословения от тебя». Тогда Филипп, взглянув на царя, сказал: «Кому ты думаешь угодить, изменивши таким образом благолепие лица своего? Побойся Бога. Мы здесь приносим бескровную жертву, а ты проливаешь христианскую кровь твоих верных подданных. Доколе в русской земле будет господствовать беззаконие? У всех народов, и у татар, и у язычников есть закон и правда, только на Руси их нет... Опомнись: хоть Бог и возвысил тебя в этом мире, но и ты смертный человек»…

(Потом последовало еще несколько стачек царя с митрополитом. В итоге по повелению Ивана Грозного церковный собор низложил Филиппа.)

В день архангела Михаила Филипп в полном облачении готовился начать обедню. Вдруг входит Басманов с опричниками; богослужение приостанавливается; читают всенародно приговор церковного собора, лишающий митрополита пастырского сана. Вслед за тем воины вошли в алтарь, сняли с митрополита митру, сорвали облачение, одели в разодранную монашескую рясу, потом вывели из церкви, заметая за ним след метлами, посадили на дровни и повезли в Богоявленский монастырь. Народ бежал за ним следом и плакал; митрополит осенял его на все стороны крестным знамением. Опричники кричали, ругались и били едущего митрополита метлами.

По царскому приказанию, ему забили ноги в деревянные колодки, а руки - в железные кандалы, посадили в монастырь св. Николая Старого и морили голодом... Через несколько дней цаь приказал отправить Филиппа в Отроч монастырь в Тверь.

(Опале подверглись многие бояре из старинного рода Колычевых, некоторые из них были казнены. Филипп был по понятиям того времени уже глубоким стариком, ему минуло за 60 лет. Вскоре его жизнь оборвалась. Царь отправился громить Новгород. В свое время новгородский архиепископ донес на Филиппа, поэтому Иван Грозный надеялся, что получит благословение на месть Новгороду. За благословением был послан Малюта Скуратов, но Филипп отказал. Тогда Малюта задушил старца, а монахам сказал: «В келье душно, старец умер!» Иноки погребли Филиппа в самом почетном месте за церковным алтарем.)

(Из «Русской истории в жизнеописаниях» Н. И. Костомарова. Текст в скобках дан для пояснения, он не относится к тексту Н. И. Костомарова.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Колычевы 17 апр 2014 21:58 #4813

  • Сергей Вахрин
  • Сергей Вахрин аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1067
  • Спасибо получено: 5
  • Репутация: 2
Церковь Феодоровской иконы Божией Матери

С. Ворсино.

Село Ворсино находится в 50 верстах от Москвы к югу, между Старой Калужской дорогой и Варшавским шоссе, на берегу небольшой речки Мочи. История села восходит к XIV в. Им владел Андрей Фёдорович Колычев (убит в 1445 г.). Вероятно он построил первый в селе храм - Святого мученика Андрея Стратилата. Потом с. Ворсино владел его сын Семён Андреевич, двоюродный дед святого Филиппа митрополита Московского. Во времена царя Иоанна Васильевича Грозного пострадал владелец села Григорий Семёнович Колычев (ум. 1592). Он похоронен в церкви села.

Местное предание говорит, что когда царь Иоанн Грозный после столкновения с митрополитом Филиппом (в миру Фёдор Степанович Колычев, 1507-1570) стал казнить и мучить Колычевых, то стольник Григорий Семёнович Колычев скрылся в окрестностях Москвы. Его нашли и, сковав цепями, заключили в темницу, где он томился до смерти Иоанна Грозного (1584). Остаток своих дней он провёл в Ворсине, в посте и молитве. Местные жители приходили на его могилу, служили панихиды, приносили больных с упованием на его предстательство. Потом селом владел его сын Алексей Меньший Григорьевич Колычев. У Григория Семёновича было 4 сына, но все умерли бездетными. Ворсино перешло к боярину Ивану Фёдоровичу Крюку-Колычеву.

В 1607 г. он занял Тулу и захватил в плен Ивана Болотникова и самозванца Илейку.

В 1608 г. по доносу Иван Фёдорович был казнён. В 1629 г. селом владела его вдова, боярыня Анна Колычева. Во времена святого Филиппа в селе была церковь деревянная во имя святого мученика Андрея Стратилата, построенная, вероятно, предком святителя, боярином Андреем Колычевым. Храм этот по смерти святителя Филиппа существовал уже более 60 лет. В переписных книгах Московского уезда, Перемышльской волости 7135 (1627) года значится «село Ворсино, на речке на Моче, во владей вдовы Анны Ивановны жены Колычевой, что преж была вотчина Меньшого да Бориса Колычевых, а потом за мужем её Иваном Колычевым, а в селе церковь Андрея Стратилата деревяна, верх стоит без пения», то есть без службы - вероятно, по ветхости.

В 1637 г. Иван и Михаил Дмитриевичи Колычевы выкупили у Вознесенского монастыря родовую вотчину своего деда, боярина Ивана Фёдоровича Колычева, выстроили рядом со старой новую церковь Фёдоровской иконы Божией Матери с приделами Мученика Андрея Стратилата и Святителя Филиппа, митрополита Московского. В 1663 г. селом владели Иван Иванович Колычев, Иван Михайлович Колычев (после которого владела жена

Мавра Григорьевна, урождённая княжна Долгорукова (1654-1697)). В церковной переписи 189 (1681) г. значится: «В селе в Ворсине церковь деревяна клетска стара и ветха та церковь Пресвятыя Богородицы Феодоровской, да в приделах Андрея Стратилата, Филиппа митрополита, и по сказке того села владельца Ивана Колычева человека его приказщика Ивашки Полошина, да старосты Федки Мосина та церковь построена изстари...». Храм с приделом Святого Филиппа показывает, что он построен был тогда, когда митрополит Филипп причтён был к лику святых (то есть не ранее 1636 г).

В 1722 г. значится в с. Ворсине церковь Филиппа митрополита деревянная.

В 1748 г. освящён, тщанием помещика Александра Ивановича Колычева (ум. 1744), новый храм, также деревянный, но только с одним престолом, во имя Феодоровской Божией Матери, он существовал около ста лет.

Во все времена храм и причт содержались на средства бояр Колычевых. Последним владельцем с. Ворсина из их рода был секунд-майор Лев Александрович Колычев (ум. 1805). За пресечением прямой нисходящей линии владельцев Ворсино лишилось Колычевых, а вместе с ними и средств для содержания церкви и причта, в 1812 г. пострадало от французов, вследствие чего было приписано в 1814 г. к соседнему с. Никольскому-Колчево.

В таком состоянии храм оставался до 1834 г. когда новая владелица села (с 1824 г.), коллежская советница Татьяна Сергеевна Карина, просила разрешение построить новый храм - каменный, также во имя Феодоровской иконы Божией Матери. Высокопреосвященнейший Филарет, митрополит Московский, советовал ей устроить в этом храме придел во имя Святителя Филиппа. Ныне существующий каменный храм освящён в 1837 г. июля 5 дня, а придел - 6-го. Храмоздатедьница до конца своей жизни (1856) неусыпно пеклась о его благолепии. Особенно замечательна была местная Феодоровская икона Богоматери, весьма древняя, окрестные жители чтили её чудотворной и во всех бедах прибегали к ней с молитвой. На ней висели два креста: с частицей ризы Богоматери и мощами разных святых угодников. Как эта, так и икона Святителя Филиппа были богато украшены. На иконе Святого Филиппа висели также два крестика с частями мощей неизвестно каких святых и архиерейская панагия.

В церковной ризнице хранились, по местному преданию, знаки особенного благоволения святого Феодора к с. Ворсину - его деревянные сосуды, выкрашенные красной краской. Татьяна Сергеевна Карина чтила память Григория Семёновича Колычева, погребённого в пещере под приделом Святителя Филиппа, митрополита Московского, и служила панихиды на его могиле. Зимой Карина жила в Москве, но летом каждый день по несколько часов проводила в пещере, читая псалтырь. Татьяна Сергеевна была добра к людям, крестьяне и дворовые любили её. Храмоздательница говорила своему священнику о. Афанасию Холмогорову, что в пещере рядом с боярином Григорием погребены родители святителя Феодора. Над их могилами были надгробные камни, но при постройке церкви, когда недоставало белого камня, в отсутствие Татьяны Сергеевны её муж приказал взять их, расколоть, стесать надписи и положить под амвон.

В 1856 г. священник церкви с. Ворсино о. Михаил Афанасьевич Холмогоров просил у митрополита Московского Филарета разрешения похоронить храмоздательницу Т.С. Карину в пещере Григория Колычева. Владыка разрешил и благословил в годовщину памяти Григория Колычева служить на его могиле панихиду. Почитание Григория Колычева как праведника было распространено в окрестностях Ворсина и даже до самой Москвы. Рассказывали о его явлении среди молящихся в храме, о необыкновенном свете в его пещере.

В 1853 г. историк М.П. Погодин напечатал в «Москвитянине» статью о почитании праведного Григория: «Множество благочестивых паломников и поднесь посещают Ворсино, иные издалека приходят к могиле боярина Григория отслужить панихиду, взять горсть земли при гробовом камне его». После Кариной селом владел обер-гофмейстер, действительный статский советник, барон Михаил Львович Боде (1824-1888). Он воспитывался в Пажеском корпусе.

С 1865 по 1883 г. был вице-президентом комитета по постройке храма Христа Спасителя в Москве. В своём имении Лу-кино собрал коллекцию древностей и старинных книг и рукописей. Барон был близким другом академика Ф.И. Буслаева. Михаил Львович «обладал разборчивым, тонким вкусом и был опытный знаток византийско-русской иконописи и старинной орнаментики».

В 1875 г. получил герб и фамилию Колычевых (его отец Л.К. Боде был женат на Наталье Фёдоровне Колычевой, последней в роде). М.Л. Боде составил и в 1886 г. издал книгу «Боярский род Колычевых».

С 1886 г. усадьбой в с. Ворсино владел врач, коллежский советник Ефрем Тимофеевич Родионов. Он был избран церковным старостой, бывал в храме на каждом богослужении, внимательно относился к нуждам храма, не жалел средств на его украшение, обновил внутреннее убранство.

В 1898 г. обновленный храм был освящён, к этому дню Е.Т Родионов обновил стены, пол и вход в усыпальницу Григория Колычева.

Стараниями церковного старосты храм с. Ворсино превосходил благолепием многие сельские храмы богатых приходов.

В советское время храм закрыт и разорён.

В 1998 г. возвращён верующим.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
Время создания страницы: 0.461 секунд